Леголас там, Леголас тут, Леголас везде, Леголас повсюду, Леголас навсегда!

- О, сладкая парочка номер два? Произнес Торин, когда эльфы появились в кухне. - Номер один! В голосе Светланы звучала детская обида. Было около полуночи. - Ну и где мы будем спать? - Предлагаю турнуть Кили и Тау с кровати, а то они вконец обнаглели! . Насколько это было возможно бодро сказала анархистка. - Я бы не рисковал. Хохотнул Фили , хорошо знавший своего брата. Решение было принято самое простое и единственно верное: лечь на полу. Места хватило всем: и хоббиту, и гномам, и семье Бэрда, и эльфам. - Ле-е-ег....Лег, ты спишь? Сонно спросила девушка, уже удобно устроившаяся рядом с эльфом, укрытая его плащом. - Что случилось? - Пни Торина от моего имени, а то я не дотягиваюсь. Задолбал храпеть. Звук дружеского пинка, возмущенный шепот. - Перестань, Айанор! Ложись спать! Бурчал гном. - С тобой уснешь! - Заткнитесь оба! Как вы надоели! Недовольно обрывал их Бэрд. Окончательно все заснули только во втором часу ночи. А вставать надо было на рассвете. Ага. Конечно. Встанут они после такой бурной ночки. Два раза. Проснулись они поздним-поздним утром. Но все равно, все зевали и потягивались, силясь проснуться. - Торин, ты храпел всю ночь! - Айанор, в Дьюрин День ссориться не положено! Попрощавшись с семьей Бэрда, три эльфа, четыре гнома и один хоббит отправились в порт, где их уже ждали остальные гномы. - Ты! Прошипел прихвостень бургомистра Альфред. - Ты! - Я - это я. Рассмеялась девушка. - Черный маг! Некромант! Прокляла бургомистра! - Да, это была я. Но… " В Дьюрин День ссориться не положено!" Когда они наконец оказались в порту, там их ждали две подготовленные лодки и одиннадцать гномов с весьма недовольными выражениями лиц. - Где вы ходите?! Одиннадцать часов утра! Дьюрин День! Где вас демон носит?! Пока Торин объяснял своим друзьям причину, по которой часть отряда появилась столь поздно, Светлана сказала Тауриэль: - У тебя есть минут десять. Попрощайся с Кили. - В каком смысле? - В таком, что ты остаешься в Эсгароте. В резерве. - Почему я не могу пойти с вами? - Потому что я так сказал. Встрял в разговор Леголас. - А если серьезно, то потому, что тебя нет в контракте. - Леголаса там тоже не было! Почему мне так нельзя? - Тауриэль! Укоризненно произнесла золотоволосая эльфийка, и на миг в ней проступили тридцать восемь лет ее жизни и вся мудрость мира. - На моей совести уже пятнадцать компаньонов. Пятнадцать, не считая меня саму. Если с ними хоть что-то случится, то отвечать буду я. Причем отвечать не чем-нибудь, а своей жизнью. Тау посерьезнела. " Зря я считала ее заносчивой девчонкой. На самом деле, она замечательная эльфийка". - Я поняла. Извини. Рыжая девушка отошла к Кили. - Тауриэль! Он сжал ее ладони в своих. - Кили! Обещай, обещай мне, что вернешься! - А ты разве не идешь с нами? -Я нужна здесь. - Ты нужна мне. Avrali men. Тауриэль тихо заплакала. " Te creo", " Ti amo", " Je t'aime", " I Love You", "Avrali men"… Эти слова понятны всем, на каком бы языке не были сказаны... Самое прекрасное слово "люблю". Оно не знает преград и границ, оно рождается по своему, особенному, никому не понятному принципу, порой руша все мыслимые стереотипы. Вот и сейчас. Эльфийка и гном. Совершенно небывалый случай. Но! Кили - племянник Торина, Торин - король под Горой, детей у него нет, значит, Фили и Кили - его наследники. То есть, Кили - самый настоящий... Да-да, самый настоящий принц. Значит, эта история ничем не отличается от истории любви Светланы и Леголаса. Тот же случай. " Древний, словно свет, сказочный сюжет, девушка и принц"… Бильбо думал о том, что ему бесконечно нравится раса эльфов. Ему были безмерно симпатичны и никогда не унывающая Светлана, и смелый Леголас, и серьезная Тауриэль. О, эльфы! Этот добрый народ, без устали поющий свои прекрасные песни на красивейшем языке - синдарине, метко стреляющий из своих верных луков, которые не позволяют им промахиваться, любящий Природу и саму Жизнь… Бэрд отозвал принца в сторону. - Береги там себя. А то если с тобой что-то случится, Трандуил нам головы поотрывает. Что ты смеешься? Я серьезно! И вдвойне береги девчонку. Светла - славная девушка, хоть и эльфийка. Леголас, не переставая смеяться, клятвенно пообещал Бэрду как-нибудь, да сберечь и себя, и девушку. Светлана гордо признавалась жителям Эсгарота в том, что именно из-за ее проклятья бургомистр сегодня не может встать с постели. Торин, как всегда, ворчал и сетовал на превратности судьбы. Короче говоря, в путь они отправились только в полдень. Их было ровно шестнадцать- по восемь путешественников в каждой лодке. Эльфам пришлось разделиться- если бы они были в одной лодке, она бы непременно затонула. Они приближались к конечной цели своего путешествия, им следовало быть серьезными и сосредоточенными. Да какой там… Эльфы немедленно устроили соревнования по гребле. Леголас вырвался далеко вперед, Светлана, оставшаяся позади, шутливо ныла о том, что он должен был ей поддаться, бывшие с ней в одной лодке - Кили, Фили, Балин, Двалин, Нори и Бильбо угорали со смеху, Торин неистово ругался на беспечных эльфов. Но вот, наконец, они достигли Драконьего Запустения или же Пустоши Смога. Место это было весьма мрачным и неприветливым. Горы пепла, серые валуны, скатившиеся с горы, следы застывшей стали, когда-то расплесканной гномами. Через Главные Врата наши путники, естественно не пошли, так как знали расположение потайного входа. Только вот как до него добраться, если он много метров выше Врат? Но вот зоркий Леголас заприметил ступеньки, вырубленные прямо в скале. Начался долгий, утомительный подъем. Теперь все шли в молчании. Ведь когда-то Дэйл был прекрасным, процветающим городом гномов. «Едва только первый несмелый луч росу на траве зажжет, Захлопнется дверь, и неблизкий путь искрой вдали мигнет. Искру надежды хранит душа, свет путевой звезды, Множество лет пронеслось, шурша, и утекло воды. Тот город стоял у крутой Горы, пели колокола, В том городе ткали чудо - ковры из золота и стекла, Огонь-рубины, вода-сапфир, небо-синь, бирюза, Дороги хранимы, смотрели в мир аквамарины-глаза. Драконовой Пустошью стал этот край, сожженный огнем злым, Лишь в черных руинах вороний край, да серого вереска дым. Едва только первый несмелый луч росу на траве зажжет, Захлопнется дверь, и неблизкий путь искрой вдали мелькнет". Раньше гномы пели у костра эту песню о былых временах города Дэйла. А теперь... Что осталось от центра северной торговли? Только Пустошь, принадлежащая дракону. Но вот они достигли того самого уступа, где в стене, согласно пророчеству, есть потайной вход. - Ну, вот и все. - Вот она, гора. - Мы... Дома. - Наконец-то. - Пришли. Сентиментальность прокралась и в сердца черствых гномов. Все были правы: они дома. Только дом этот еще надо вернуть. Было три часа дня. Надо было успеть до заката. На сером валуне неподалеку сидела почти неприметная птица. Дрозд. - Что он тут сидит? - Наверняка шпионит! С этими словами Кили прицелился в дрозда. - Не трогайте его! Вовремя остановила их Светлана. - Айанор, Кили прав! А если это шпион Смога? Эльфийка засмеялась ему в лицо. - Ну и короткая же у тебя память, Торин Олкеншильд. На твоей собственной карте лунными рунами написано: " Встать в Дьюрин день Перед дверью той, Когда прострекочет дрозд. Откроется тайна перед тобой, Ключ мал, а секрет прост" Так что надо ждать заката. Девушка перевела взгляд на Пустошь. Отсюда, свысока, виднелись просторы бывшего Дэйла и берега Эсгарота. Текла внизу река Быстротечная. Дул ветер. По Долгому Озеру шла рябь. Но солнце ярко светило на небесно-голубом высоком небе без единого облачка. Она подставила свое лицо солнцу и ветру, закрыв глаза, широко раскинув руки, желая объять необъятное. - Свет! Негромко позвал ее эльф. Девушка обернулась. Вид у Леголаса был крайне серьезный. - Что-то случилось? Тревожно спросила Света. - Мне нужно тебе кое-что сказать. Сегодня особый день, и он должен стать особенным не только для гномов, но и для нас. Он приблизился к ней. - Я знаю тебя совсем немного, но это неважно. Ты самая прекрасная девушка из всех, что я когда-либо встречал за свою жизнь. А живу я уже две тысячи лет. Но такой как ты я еще не видел. - Но я же не умею готовить, жуткая анархистка, совершенно невыносимая эльфийка.… И, тем не менее ты меня любишь? - И, тем не менее, я тебя люблю. Тепло улыбнулся ей юноша. От его улыбки так и веяло теплом, светом и бесконечной любовью. Принц опустился на одно колено. - Леди Светлана Леонтайн сеи Айанор, выходи за меня замуж! Девушка издала такой счастливый визг, что его, кажется, слышали даже в Леории. Внутри нее порхали тысячи бабочек, она была счастлива, как никогда. - Да-да, да! Я согласна! Голос Светланы дрожал от жуткого волнения. Леголас медленно одел на средний палец ее правой руки серебряное кольцо. Солнце, изображенное в виде сапфира и серебряный полумесяц. После этого девушка была немедленно подхвачена на руки и осыпана поцелуями. Между тем за их спинами раздались удары кирки по камню; Торин приказал рушить стену, чтобы пробить ход. Только вот кирки гномов не причиняли скале никакого вреда, а до заката оставалось все меньше времени. Эльфы и Бильбо никаких попыток помочь им не предпринимали. Так продолжалось несколько часов. - В конце-концов, это их золото! Рассудил хоббит. А солнце начало медленно заходить. Торин в бешенстве отогнал всех от скалы и начал лихорадочно тыкать ключом в любую, мало-мальски заметную трещину в ней. Ничего не помогало. Заалел закат. На небосклон выкатывалась бледная луна. - Да гори оно все огнем! Пропади все пропадом! Торин в отчаянии с размаху кинул ключ вниз и начал спускаться с горы по тем самым ступенькам. Гномы, чертыхаясь и кляня весь белый свет, отправились за ним. На уступе остались эльфы и хоббиты. Эльфийка упрямо чего-то ждала, а Бильбо и Леголас уже уяснили: если Светлана чего-то ждет, значит, что-то будет. И, правда. Блеснул последний желтый луч солнца, но его тут же нагнал первый голубой луч луны. Зеленая вспышка. Пропел дрозд. В скале высветилось небольшое отверстие. А дальше произошло самое удивительное: Светлана быстро достала из кармана брюк изящный узорчатый ключ, вставила его в это отверстие и повернула. Лязгнул замок. Часть скалы отъехала в сторону. Это и был потайной вход. Как же это случилось? Сходка компании в норе Бильбо Бэггинса произошла всего месяц назад, но казалось, что с тех пор прошла целая вечность. Немногие обратили внимание на инцидент с ключом. А ведь это был, простите за тавтологию, ключевой момент! То ли это была простая гордость, то ли короткое провидение, но девушка четко поняла: ключ отдавать нельзя. Она сыграла на трех моментах. Во-первых, в кармане у нее лежал ключ от морга, которым можно было пожертвовать, в Академии есть несколько дубликатов. Во-вторых, Торин настоящего ключа никогда не видел, а ее ключ от морга был тоже резным и красивым. Ну а в - третьих, есть стереотип о том, что все лучники- левши. Лук они держат левой рукой. Но стреляют-то правой! Только вот немногие задумываются об этом. Поэтому когда Светлана достала ключ левой рукой из левого, это выглядело абсолютно нормально. Шалость удалась. Бильбо издал ликующий вопль. Гномы бегом вернулись на уступ. Торин, теперь шедший последним, еще не видел прохода - Открыли??? - Открыли!!! - Айанор? - Естественно!!!