Коачелла

Радостные крики и визги, казалось, заглушают музыку, везде мелькают незнакомые радостные лица, много знаменитостей, мы в городе Индио, штат Калифорния. Надувные зверушки занимают дохуища места, ну и нахрен они тута, вон червь тыкается ебалом в жопу космонавта. Дела-а… Коачелла — одно из самых масштабных музыкальных событий года. На площадках ежегодно выступают сотни исполнителей, звучит рок, инди, хип-хоп, транс и музыка многих других музыкальных направлений. Элли… Она ничего такая, только носяра как у утки, сиськи маленькие, а в целом мне нравится, это, конечно, впечатляюще, но все меркнет, ведь рядом идет братик и смеется над какой-то плоской шуткой незнакомой девицы, и какого хера, скажите мне, она на него так смотрит, даже Раиса не так часто и быстро трахает Тома взглядом, как она, что эта сука вообще себе позволяет, ха, а братик и рад такому вниманию, пытаюсь улыбнуться очередной плоской, как и её сиськи, шутке, и, не выдерживая, откланиваюсь и ухожу курить. Веселье в самом разгаре, фейерверки, девушки и парни визжат и бесятся, как маленькие дети, последний раз затягиваюсь и вновь присоединяюсь к ним, достаю телефон, делаю селфи, выкладываю в инстаграмм, до меня доходит, что кривая, похожая на презрительный оскал улыбка совсем не идет мне, раздраженно выдыхая, перевожу взгляд на Тома, лыбится, сука, ну-ну, поулыбайся мне тут, притягиваю стоящую рядом девушку за талию и нежно целую терпко пахнущую духами шею, черт, кожа горькая от литра вонючих дешевых помоев, отстраняюсь и смотрю на братца: злой, глаза черные, кулаки сжимаются, он в ярости. Так тебе, детка! Почувствуй вкус ревности! Выплевываю волосы этой дамочки, она трется об меня, гладит плечи, а во мне, кроме как желания помыться, эта особа ничего иного не вызывает. Ненавязчиво отталкиваю ее и поправляю штаны с ромбиками. Том сказал, что в этом образе я похож на скаута, но я его нагнул, и он замолчал. А, нет, не замолчал, начал стонать, хех. Брутальный мужлан с бородой, как у армянина, стонал словно дешевая шлюшка, наконец-то получившая большой член. Я вздрагиваю от волны тепла, пробежавшей по телу, внизу живота приятно защекотало, и я покосился на Тома. В его руках было пиво, взгляд был слегка шальным, а руки невнятно мяли край футболки. Еле оттопыренная ширинка подсказала, что брату, как и мне, нужна небольшая помощь, но уйти сейчас было бы неразумно и отчасти глупо. Я терпел, начинало темнеть, и все-таки мне вручили алкоголь. Я выпил, потом еще и еще, а потом еще немного… К ночи мы с братом были никакие, хотя он больше выпил, по-моему, но это не важно. Я уже не разбираю, кто где, и какая-то шалава с красными губищами начинает тереться возле меня… Это филиппинка, что ли? Вот это поворот! Но я не ошибся со шлюхой — сзади меня дергает бедрами Том, а моя фантазия рисует не совсем приличные картинки времяпрепровождения с братишкой. Черт! Чувствую напряжение, стремительно растущее и сладкое. Незаметно беру брата за руку и кладу ее на оттопыренную ширинку. Слышу восхищенный выдох в шею, и крепкая ладонь сжимает мое возбуждение. Я сдерживаюсь, чтобы не застонать, удовольствие прошивает тело, и я невольно толкаюсь в ласкающую меня ладошку. Но тут меня ждет облом, и эта шалава, клеющая Тома, поворачивается, и я вместе с ней, ибо если она заметит мой чуть ли не дымящийся стояк, будет не очень красиво. — Том, пошли, пива купим… — Так здесь же есть… — тащу братца подальше от людей, а главное подальше от этой губастой шалавы, да все они шалавы, нехуй лезть к занятому человеку! Фу, такими быть! Оглядываюсь, толкаю его за какую-то зверушку, ложусь сверху и грубо впиваюсь в сладкий рот поцелуем. Сплетаемся языками, стонем, кусаемся. В нашем стиле. Слышу вопли людей как сквозь вату. Все, мы в своем собственном мире, нас не трогать! Покусываю нежную губку братика и пробираюсь рукой под футболку, он приподнимается и стаскивает джинсы. Удовлетворенно мычу и лижу немного соленую, но вкусную кожу шеи. Та шалава была горькой, а ты, как всегда, сладкий. Братишка, как же ты стонешь! Внизу разгорелся полноценный пожар, вот как ты на меня влияешь! Посмотри, почувствуй. Вжимаю его в зеленую теплую траву и покрываю поцелуями живот, поднимая футболку. Он напрягается, и я обвожу кубики пресса большим пальцем. Ты снова решил ходить в спортзал со мной. Подбородок касается напряженной плоти, спрятанной под тканью. Стягиваю трусы с крепких бедер брата и вбираю в рот головку. За столько лет мы не надоели друг другу, за столько лет мы привыкли, любим, и сольник этот про несчастную любовь лишь повод привлечь внимание, пиар. Я даже с девушками никогда не целовался, только на съемках, и то ты постоянно был рядом и все контролировал, но мне льстило, что ты ревновал. Но сейчас для меня существуешь только ты, и раньше, и в будущем. Твои пальцы сжимают мои волосы, и эта сраная резинка пружинит, и белые пряди щекочут влажную кожу. Вбираю глубже, вожу языком по крепкому стволу и помогаю рукой. Головка упирается в гортань, я расслабляюсь, и она проходит дальше. Аккуратно дышу через нос и давлю языком на ствол. Ты стонешь, рычишь и неосознанно сжимаешь волосы у корней. Немного задыхаюсь и вынимаю член, вытирая слюну и глубоко дыша. Я возбужден, я тебя хочу, и ты все понимаешь. Стаскиваю невероятно мешающие штаны, белье. Ты встаешь раком, ерзаешь коленями по траве, и в темноте я вижу белые ягодицы. Они так смешно выглядят на фоне загорелого тела. Но сейчас не до шуток, я часто дышу, головка влажная от естественной смазки, и я беру член у основания, твое дыхание учащается, ты хнычешь в сложенные на траве руки, и я направляю его в тебя, ох-х, черт, как же узко, вхожу на половину, останавливаюсь, давая нам обоим передышку, но у тебя другие планы и ты насаживаешься, громко выдыхая, я шиплю и выхожу из горячего тела, не хочу кончить раньше времени, это было подло с твоей стороны, крутишь задницей, и я, усмехаясь, шлепаю ладонью по белой ягодице, где остается розовый след, отодвигаю половинку и вожу головкой по пульсирующей дырке, вхожу на всю длину, цепляю руками накачанные бёдра и набираю темп, запрокидываю голову, моя футболка влажная и мешается, ты скулишь и вскрикиваешь, я, чувствуя конец, беру твой член в руку и начинаю подрачивать в такт моим толчкам, пошлые шлепки стали громче, запах секса возбуждает, а твои стоны заставляют напрячься меня всего, а потом и облегчено выдохнуть, наполняя горячий проход спермой, ты что-то бурчишь и жмуришься, я, не выходя, еще двигаюсь в тебе и, крепче сжав ладонь, чувствую горячую жидкость на руке, ты кончил в мой кулак и теперь тяжело дышишь, выхожу со смешным хлюпом и кое-как натягиваю одежду на чувствительное после оргазма влажное тело. Том одевается, и мы плюхаемся на траву, сплетаясь конечностями. — Билли… — усмехаюсь, слыша свой новый псевдоним. — Что? — Ты знаешь, а Коачелла на тебя хорошо влияет, зря я не хотел ехать.