Кэрри

...И каким же богам мне молиться, Чтобы вернули тебя назад?...

      На календаре семнадцатое апреля, но Кэрри это нисколько не радует: хоть официально уже весна, на улице она все еще не чувствуется. Задумавшись, Кэрри случайно наступает в лужу, и на новых замшевых сапогах остается след грязи. Она лишь вздыхает.       Она ненавидит весну и была бы не против, если бы её запретили.       Кэрри опаздывает, сильно опаздывает: она должна была быть у Лиссы ещё полтора часа назад. Та обещала сообщить какую-то важную новость, а еще хороший ужин, и кто такая Кэрри, чтобы отказываться? Да, у неё куча дел, невыносимый босс и важная встреча, но разве это главное? Она соскучилась по своей девушке, с которой не виделась почти неделю, имеет право и отдохнуть.       Когда Лисса открывает дверь, Кэрри замечает большое количество обуви в прихожей. Что ж, это разочаровывает — она действительно надеялась на лучшее времяпровождение в вечер пятницы.       Лисса молчит, загадочно улыбаясь и отвечая на каждый вопрос пожатием плеч, пока Кэрри вешает свой плащ на крючок, а затем провожает её в гостиную.       На пороге Кэрри замирает: за столом сидят трое, какой-то незнакомый ей парень и, ух ты, чёрт, родители Лиссы.       И в этот момент Кэрри чувствует, как к горлу пробирается паника, потому что знакомство с ними это чертовски важно. Лиссе это важно. И Кэрри это важно тоже.       Это нечестно, не предупреждать о таком. Ей нужно было время, чтобы подготовиться.       Весь вечер Кэрри молча ест, односложно отвечает на заданные ей вопросы и пытается заставить свои руки не дрожать. Но, удивительно, за столом все спокойно. Родители Лиссы оказываются очень приятными людьми, а Джон, тот парень, которого Кэрри раньше не видела, оказывается настоящим золотом — он весь вечер остроумно шутит и рассказывает интересные истории со своей работы. (Кэрри ему чертовски благодарна. Если бы ей пришлось говорить с родителями Лиссы, она точно разбила бы бокал с вином, что был у неё в руках.) Атмосфера такая, словно они все знакомы уже с десяток лет, и да, Кэрри бы смогла привыкнуть к этому. Она хочет привыкнуть к этому, господи боже, больше всего на свете.        — У меня для вас важная новость, — начинает Лисса после ужина, смотря только на Кэрри и отчего-то виновато и неуверенно улыбаясь. Кэрри чувствует себя до неприличия счастливой — её девушка хочет объявить об их отношениях и это, как бы, серьезно. Это важнее признаний в любви, поэтому Кэрри ободряюще улыбается, наплевав на свою неуверенность. Что будет, то будет. — В общем, мама, папа, Кэрри, — она резко вдыхает и на одном дыхании выпаливает: — Джон сделал мне предложение, и я согласилась.        Кэрри удивленно хмурит брови. Смысл сказанного доходит до нее не сразу, и дурацкая улыбка липнет к губам, а после ломается.       А потом осознание наказывает огромной волной размером в двадцатиэтажный дом. Кэрри чувствует себя так, словно ее сбил грузовик. Все внутренности всмятку.        Лисса нашла самый лучший способ её бросить. Просто прекрасно.       Кэрри разбивает этот гребанный бокал.       Кэрри не знает, как она добралась до своей квартиры, не помнит, что сказала всем о своем раннем уходе, ей серьёзно плевать. Все как в тумане.       Она приходит в себя только когда набирает номер Джо. Та отвечает после седьмого гудка:        — Джо… — Кэрри замолкает, просто потому что не знает, что сказать. "Мое сердце теперь можно рассеять над Гранд-каньоном", "Лисса, оказывается, не лесбиянка" или "В моем шкафу теперь будет больше места".        — Кэрри, милая, я не могу сейчас говорить, — перебивая, щебечет Джо, — у меня сейчас встреча с партнерами. И ещё Том позвал меня в ресторан, и я просто не знаю, хватит ли у меня на все времени. Я не смогла ему отказать, ведь он почти неделю был с женой на море, и… — тараторит она и Кэрри чувствует тошноту.        — Джо.        — В общем, мы можем увидеться завтра, если ты вернешься от Лиссы…        — Джо, Лисса выходит замуж.        — Что? — мгновенно реагирует та. — И ты говоришь мне об этом по телефону? Да, милая, позже нужно научить тебя манерам. Я знаю, где можно устроить вашу свадьбу, я присмотрела это местечко уже давно. А платье, то, которое мы видели на распродаже в прошлом месяце, просто идеально подойдет для Лиссы. И еще...        — Не за меня, — рявкает Кэрри, — Джо, блять, Лисса выходит замуж за мужчину, — на том конце провода, наконец, замолкают.       Через двадцать минут раздается звонок в дверь, и в квартиру Кэрри врывается Джо, запыхавшаяся и с подтеками туши на щеках.       Когда она обнимает её, Кэрри плачет впервые за десять лет.

***

      «Как ты?» — приходит сообщение Кэрри на почту от их общей знакомой.       И Кэрри не знает, что ответить.       Потому что — никак.       Вообще никак.       Осколки её вселенной превратились в стеклянную пыль, и с каждым вдохом они проникают ей в легкие, царапая внутренности. Она не знает что делать, как починить за миг разлетевшуюся жизнь.       Она целыми днями лежит на кровати, курит и страдает от похмелья. Она чертовски жалкое зрелище, она знает, и, видимо, не зря Лисса её бросила.       (Лисса не написала ей ни строчки.)       По вечерам приходит Джо, убирает беспорядок на кухне и в гостиной, заставляет её есть, укрывает Кэрри пледом, целуя её в лоб, и молчит. И Кэрри действительно ей благодарна.       Кэрри ограничивается «могло быть и лучше».

***

      Кэрри в детстве всегда смеялась над фильмами, в которых девочка, брошенная мальчиком, плачет и сходит с ума.       Ведь это глупо, плакать над такой фигней: в мире парней еще много.       Кэрри только что бросила девушка.       И, ладно, окей, Кэрри была не права.       Это охереть как больно.

***

      Вечером они сидят на диване, смотря какую-то мелодраму, и Кэрри курит. Джо задумчиво смотрит в одну точку, её глаза красные и усталые, и Кэрри просто не может не спросить:        — Что-то случилось? — Джо молчит, опуская взгляд. Кэрри ненавидит вмешиваться в чужие проблемы, — ей хватает своих, что вы, — но это же Джо, которая заботится о ней вторую неделю. — Джо?       Она долго смотрит в пол, затем вздыхает и говорит, безразлично пожимая плечами:        — Том сказал, что не уйдет от жены, — её тон спокойный, но руки трясутся, когда она пытается закурить. — Он сказал, что любит и меня, и её, — Джо всхлипывает, но, когда Кэрри пытается прижать её к себе, отстраняется, пряча глаза, — он никогда, в общем, и не обещал мне, но я так… — она замолкает, задыхаясь от дыма и слез.       Кэрри садится перед ней на колени, забирая сигарету, и Джо, не выдержав её взгляда, закрывает руками лицо. Кэрри гладит её трясущиеся от рыданий плечи, напевая колыбельную, а она плачет в её футболку.       Этой ночью Джо пьет вместе с Кэрри. Они подпевают прекрасной Адель, качаясь в такт песне, танцуют, кричат о своих разбитых сердцах, курят и даже собираются в клуб. До него они, разумеется, так и не доходят и засыпают в обнимку на диване.       И на несколько секунд Кэрри чувствует, что может дышать.       Рано утром её будит звонок в дверь. Кэрри зарывается носом в обивку дивана, надеясь, что нежданный гость уйдет сам, но, услышав приглушенный голос Джо, наполненный злобой, поднимается, на автомате приглаживая волосы. Она выглядывает за дверь, потому что не каждый готов увидеть её в нижнем белье.       И надо же. На пороге её квартиры стоит такая же прекрасная, как и две недели назад, Лисса.        — Что ты здесь делаешь? — шипит Джо, сверкая глазами.        — Джо, — останавливает её Кэрри, выходя в прихожую и чувствуя, как эмоции нахлынули с новой силой.       Джо хмурится, но молчит. Она не двигается с места, и её глаза говорят что-то вроде «ты идиотка, но я тебя не оставлю». И Кэрри не спорит, потому что Джо сейчас – её опора. И она совсем не хочет остаться один на один с девушкой, разбившей ей сердце.        — Лисса? — просто спрашивает Кэрри.        — Мне надо поговорить с тобой без посторонних.       Лисса сверлит глазами Джо, и та отвечает ей таким же яростным взглядом.        — Здесь никого кроме меня и Джо. — Лисса морщится, она явно не хочет видеть Джо здесь, хотя они дружили до этой ситуации. Кэрри это не волнует — она не хочет видеть Лиссу. — Если тебя это не устраивает — ты можешь убираться. Я не звала тебя, — Кэрри тяжело сказать грубость, хоть Лисса её и заслужила. Не так-то легко говорить нечто подобное человеку, которому месяц назад признавался в любви.        — Ты должна прийти на нашу свадьбу, — говорит Лисса безразлично, будто только что попросила её купить хлеба. У Кэрри ощущение, что её ударили, выбив все зубы и переломав половину костей.        — Убирайся, — рявкает Джо.       Лисса почему-то не спорит, исчезая также быстро, как и появилась.       Кэрри отстраняет от себя Джо, накидывает пальто, чувствуя на себе её волнующийся взгляд, и выходит из квартиры.       Ей душно. Она задыхается.

***

       — Когда это произошло?        — Это неважно.        — Я имею право знать! Сколько ты меня обманывала? Сколько раз ты была с ним, пока я ждала тебя? Твой день рождение? Рождество?        — Я хочу, чтобы ты была на свадьбе, — твердит Лисса, не обращая внимания на вопросы Кэрри.       Кэрри стоит посреди гостиной Лиссы и пытается понять, как она, черт возьми, до этого докатилась.       Она вышла из квартиры, надеясь, получить возможность отдохнуть от всего этого дерьма, но вместо этого натолкнулась на Лиссу, которая, как оказалось, до сих пор имеет над ней власть.        — Ты говоришь мне, что любишь его? Ты говорила то же самое мне, — кричит она ей в лицо. Лисса не ведет и бровью, она спокойна, как каменная статуя.        — Ты же не думала, что это надолго? — спрашивает она, словно действительно удивляется. Словно все, что было между ними, не стоит и цента. Пустяк.       И Кэрри молчит. Она молчит о том, что планировала провести лето на побережье, в доме мамы; что она уже нашла человека, что нарисует чертежи их общего дома; что она спрятала в дальний угол шкафа коробочку с кольцом. Молчит о том, какая она доверчивая дура.        — Ты обещала мне вечность, — просто отвечает Кэрри.        — Это всего лишь слова.       Кэрри бьет дрожь. Она уже устала слушать звон в очередной раз разбившегося сердца.        — Что? — её собственный голос кажется жалким.— Слова? А то, что ты меня любишь, тоже слова?       Лисса все еще спокойна.       И Кэрри хочется хохотать.       Она, наверное, выглядит ужасно глупо.        — Кэрри, не усложняй, — устало улыбается Лисса. — Я не хочу сделать тебе больно.       Кэрри хочет орать пошла к черту. Ей хочется ударить Лиссу и бить её до тех пор, пока та не почувствует хотя бы сотую часть того, что чувствует она сама.        — Ты разбила мое сердце. Снова, — горько усмехается Кэрри, вспарывая ногтями, которыми она впилась в ладони, кожу. Она трет руками лицо, оставляя небольшие полоски крови от ран, и охрипшим голосом говорит: — Я всего лишь хочу знать, что я сделала не так.        — Ничего. Дело даже не в тебе. Я хочу какой-то стабильности, защищенности, — она взмахивает руками, — Я хочу замуж, хочу мужа, за спиной которого я буду как за каменной стеной. Хочу огромный дом, собаку, детей. Я хочу семью, понимаешь?       Кэрри отшатывается от этих слов, как от пощечины.       Она выметается из ее квартиры так быстро, как может. Она уже даже не плачет — сил нет.       Главное пережить свадьбу, а потом все наладится. Она уедет, поменяет свою жизнь, повесится, в конце концов, сделает хоть что-то, но вернет контроль над своей жизнью.       Она возвращается домой под вечер, замерзшая и добитая. Джо уже нет. Она напивается, поет "The story of my life", подпевая прекрасным, даже по ее меркам, парням.       И неожиданно она понимает, что ее вечера будут проходить всегда так — в холоде и одиночестве. Осознание этого сшибает с ног.       Она просто не готова к этому. И никогда не будет готова.

***

      Она видится с Лиссой через неделю. Та все еще говорит о свадьбе.       Кэрри не видит смысла в своем присутствии, она не хочет этого, боится, но Лисса смотрит на нее своими красивыми, отчего-то грустными глазами, и Кэрри, незаметно для себя, соглашается.       Ночью она кричит, бьется и задыхается в своей маленькой квартирке, как мотылек в банке, и рыдает. (Джо гладит её по голове и рыдает вместе с ней.) Ее жизнь рушится, а она ничего не может с этим сделать.

***

      Лисса до неприличия счастлива, когда улыбается уже мужу, шутит с его сестрой, кидает недовольные взгляды на свекровь. Она не смотрит на Кэрри. Ни одного гребанного взгляда за этот вечер. Словно, ей наплевать. И Кэрри все ещё боится, что это на самом деле так.       Кэрри пьет шампанское, улыбается соседу, который, смотря на ее потерянное лицо, подливает ей водку в сок, и пытается дышать.       На свадьбе — ни одного их общего знакомого, и у Кэрри ощущение, что Лисса сделала все возможное, чтобы просто вычеркнуть любое напоминание о ней. И приглашение — намек на это.       Ты мне больше не нужна.       Под конец вечера она, пьяная, садится в такси с соседом, который слюняво целует ее в шею.

***

      Наутро она совершенно разбита, голова трещит по швам, желания делать хоть что-то — нет.       Ей хочется лежать, плакать и смотреть старые фильмы с Одри Хепберн. Но она находится в чужой квартире, воспоминания о ночи жалят мозг, поэтому она быстро натягивает платье и сбегает.       (Кэрри только это, наверное, и умеет — сбегать)       Она вваливается в свою квартиру около шести утра. На диване в неудобной позе спит Джо, которая, наверняка, ждала её полночи.       Кэрри не хочет её будить, честное слово, но она просто падает на колени, запинаясь об ковер, и Джо поднимает голову, смотря на неё расфокусированным взглядом и тут же подходя к ней.       Они стоят на коленях около десяти минут, просто смотря друг на друга и глотая слезы.

***

      Джо вытаскивает Кэрри в магазин, убеждая, что в холодильнике у неё уже повесилась мышь. Джо необычайно оживлена даже для себя: она напевает какую-то песенку и набивает тележку большим количеством сладкого и сухих завтраков. Она направляется в кондитерский отдел, отправляя Кэрри за молоком. Кэрри быстро хватает первый попавшийся цветной пакет. Джо стоит к ней спиной, держа в руках пачку печенья. Она разговаривает с девушкой в ярко-красной бандане и не узнать её невозможно: Лисса.       Кэрри приближается, проходя с обратной стороны стеллажа, и слышит обрывки разговора:        — Однажды ты проснешься в постели с нелюбимым мужем, посмотришь на детей, которые необыкновенно на него похожи, выгуляешь пса ненавистной тебе породы, и, готовя завтрак, ты вдруг вспомнишь о человеке, для которого ты была всем миром. Только это будет уже не так. Она будет счастлива и без тебя. Что ты скажешь на это, Мелисса?        — Я очень на это надеюсь, — отвечает Лисса отчего-то усталым и тихим голосом, — Сделай все для этого, ладно? — Кэрри сползает по стеллажу, роняя несколько упаковок макарон. Джо оказывается рядом в мгновении ока и кладет руку на её плечо, сжимая его.        — Все нормально?        — Нет, — отвечает Кэрри, её трясет. — Я хочу домой, Джо. Я очень хочу домой.

***

      Кэрри стоит на пороге матери, топчась и не решаясь позвонить. Она не была здесь уже три года и в прошлый раз уехала отсюда в спешке.       Она делает два вдоха и нажимает на кнопку звонка.       Дверь открывается почти сразу же.       Кэрри обматывается одеялом, прижимаясь к маме. По телевизору идёт «Криминальное чтиво», мама гладит её по голове, как делала когда-то в детстве и напевает колыбельную. Словно не было этих лет недопонимания и крупных ссор. Будто бы три года назад мать не выгнала её сразу же после признания своей ориентации.       Годы изменили их обеих.       И именно сейчас Кэрри чувствует, что, наконец, может дышать.       Ничего не исправилось в эту минуту, её проблемы по-прежнему есть, и она чувствует их вес на своих плечах, но она вдруг понимает, что нормальная жизнь возможна и без Лиссы.