Принцесса отвратительности

Глория и Квентин заспешили по лестнице вниз. Глория торопилась как могла, но старалась все же ступать аккуратнее — скатиться кубарем через пролет не хотелось. Девушка поморщилась от досады. Она с утра надела туфли: каблуки толстые и не самые высокие, но все же два с половиной дюйма не увеличивают комфорт при беге. Автоматически вспомнились истории о расплавленных чулках на босых ногах женщин, спасавшихся из башен-близнецов. Двенадцатый, одиннадцатый, десятый… — Это еще что за херня? Глория шла первой и замерла, не донеся ногу до следующей ступени. Квентин выглянул у нее из-за плеча. Огромное окно лестничного пролета освещало площадку на повороте — но солнце колыхалось уже за домами, и слабые лучи его почти не достигали здания НИИ. Молодые люди сощурились, пытаясь понять, реально ли то, что они видят, или просто нервы и надвигающийся сумрак сыграли с ними шутку? Синяя лужа чего-то желеобразного расползалась по плиткам площадки. — Хм, похоже на пудинг с ягодами, — задумчиво пробормотал Квентин, и тут «ягоды» повернулись на 180 градусов… — блин, оно смотрит на нас! В желе плавали настоящие глаза! Человеческие, поменьше — кошачьи или собачьи, вероятно. Без век и всего остального они выглядели безэмоциональными, но Глория и Квент поежились, невольно ощущая угрозу — слишком уж очевидно зрачки нацелились на людей. Желе определенно было живое и в какой-то мере мыслящее. — Я бы не стал в это наступать. Желе дрогнуло и поползло вверх по ступеням. Глория и Квентин, не сговариваясь, бросились на десятый этаж, захлопнули за собой дверь черной лестницы, девушка схватилась руками за ручку. — Вон, слева от тебя чулан, метнись возьми швабру и дай мне. Квентин, как мог быстро, выполнил приказание. Глория заблокировала ручки, проверила, хорошо ли держатся, и отошла, отряхивая ладони. — Я делаю это уже второй раз за последние десять минут. Только теперь не противник в западне, а мы. — Ну, может быть, нам повезет и главная лестница окажется свободна, а дверь к ней — не заперта. — Квентин почесал шею за воротником, нервничая. — Не знаю. Пока что нам не очень везет, как видишь. Может быть, позвонить копам? Происходящее давно за гранью пункта «разберемся сами». — Они не приедут. Гвенни вчера с пьяных глазок пыталась вызвать полицию, чтобы они спасли ее от жутких монстров и упыря-начальника. Не думаю, что мы будем звучать для них иначе, чем она. Глория задрожала. Страха она не чувствовала, но адреналин запоздало впрыснулся в кровь, разгоняя по телу мурашки. Дверь на десятом этаже была незастекленной, просто — две деревянные створки, к счастью, плотно прилегавшие к полу. Только из замочной скважины лилась струйка слабого света, как от лазерной указки с севшей батарейкой. — У тебя нет каких-нибудь верных друзей? Желательно, довольно крепких. Спорт-бар, качалка? — Глория с сомнением взглянула на коллегу, смутно различимого в полумраке. — М-м, библиотека? — Мне некому позвонить, — Квентин смущенно утер нос краем рукава, — у меня никого нет. Глория подумала, что он имеет в виду хотя бы «в этом городе», но Квент добавил, поняв ее немой вопрос. — Вообще никого. Только работа. То есть, только их отдел и начальство. На мгновение Глория ощутила чувствительный укол стыда. Вроде бы, Квент жил с матерью, пока она не умерла пару лет назад. Тогда Парсонс с Глорией едва были знакомы, хоть уже и работали вместе. Особенно неловко девушке было от мысли, что она сама в тот период времени уезжала к своим родителям в Сент-Луис, чтобы поддержать собственную мать перед операцией. — Тогда позвони Марлин. — Глория поколебалась, но все же доверительно потрепала парня по локтю. — Мой телефон все равно не включается, мы уже не спускаемся на минус-первый этаж… Неплохо бы узнать, как она там. Квентин кивнул и в ответ схватился за руку девушки. Он думал о том, что она права, нужно позвонить, но тут, в минуту отдыха, его одолел страх — мозг, больше не вопящий, как неисправная сигнализация, допустил реальность происходящего. Молодой человек медленно сполз по стене на пол, невольно дернув Глорию за собой — ей пришлось упереться ладонью повыше его головы, чтобы не упасть сверху. — Я… мне так страшно. Это все взаправду. Мы работаем на корпорацию «Амбрелла»* или что-то в этом роде. И это несомненно. — Нет-нет, только не впадай в панику! И говори потише, — ну да, обругала себя девушка, дай ему понять, что он прав, а мы в полной глубокой заднице, — мне сейчас нужна твоя помощь, окей? Твое нормальное состояние и возможность двигаться. — Такие парни, как я… ты понимаешь, в фильмах ужасов они погибают первыми. Глория хотела было сказать, что в фильмах такие парни, как Квентин, в итоге оказываются главными злодеями-извращенцами, но не стала. Мягко высвободив запястье из его захвата, она взяла коллегу за плечи и легонько встряхнула. — Это не фильм ужасов, Квент. Мы выживем. Окей? — Он вяло кивнул. — Ударить тебя, чтобы ты пришел в себя? Не надо? Ну ладно. Глория отпустила его плечи и отошла на пару шагов. — Все-таки, позвони Марлин. У меня в этом городе есть только она, у тебя, получается, тоже. Не вставая с пола, Квент достал смартфон и набрал номер лаборантки. Она взяла трубку прежде, чем прозвучал второй гудок. По голосу девушки можно было догадаться, что она плакала, но смогла взять себя в руки — или просто динамик придавал ее голосу хрипотцу. — Я в порядке. Я боялась, что мыши в клетке мутируют, но они все такие же, как были. Я смотрю каждые десять минут. Света нет, но в ящике стола нашла фонарик. — Марлин говорила отстраненно, без горечи и ужаса. То ли дистанцировалась от происходящего, то ли вымоталась от переживаний и теперь у нее наступил период расслабленного отупения. — Дверь закрыта, я, на самом деле, ничего не боюсь. Дождусь утра, а потом охранники меня откроют. Никто ей не возразил, хотя и Квент, и Глория сомневались, что утро принесет добрые вести. Однако все трое понимали, что вечер надвигается быстро и неумолимо, единственный разумный выход — переждать ночь, а не шастать в темноте. — В лаборатории стены и двери в три раза толще, чем в кабинетах, — сказала Гло, намекая, что, быть может, Курту они будут не под силу. С другой стороны, Марлин его и не интересовала. Квентин открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут экран смартфона погас. Молодой человек громко выругался. — Чертова продукция Эппл, никакой пользы. О Господи, мы остались без связи и света. До утра. Или до конца жизни. После того, как мобильник отключился, Глория на минуту ослепла в темноте. Солнце село, украв даже скудный источник света — огни с улицы не попадали на ту часть здания НИИ, что была развернута к внутренней стоянке, да еще тень от соседних высоток… Глория досадливо покачала головой. — Мы не можем блуждать в темноте. Идем, поищем, вдруг в кладовке есть фонарь. Если уж он оказался в лаборатории, то… — Девушка подала коллеге руку, помогая ему подняться с пола. — Мы и так на грани паники, а сваливаться за нее категорически нельзя. Мы боимся темноты, потому что она ослепляет нас. Слепота, незнание — вот что по-настоящему нас пугает. — Вот почему мы ученые, — сказал Квентин, а Глория невольно вспомнила мышь, обрастающую новой кожей прямо поверх вскрытого мертвого брюха. Это сделала наука, но почему — неизвестно. И оттого было так страшно. А ведь еще были желе с глазами и нечеловечески сильный Курт… Глория размышляла обо всем этом, чихая от пыли в кладовке. Квентин беспорядочно шарил руками поверху, а она присела на корточки, изучая ведра и стоящие прямо на полу картонные коробки. Подшивки журналов, ломаные диски… Кто-то на десятом этаже использует чулан в качестве импровизированного склада? — А ведь я все-таки успел пробежаться взглядом по той распечатке, — сказал Квентин, — там говорилось о закупке больших вольеров. Как для зоопарка, понимаешь? Глория не ответила, продолжая шарить по ящикам стола. Скрепки, таблетки от головной или желудочной боли — наверняка, просроченные, зажигалка в виде сидящего льва… — Мне кажется, есть какая-то очевидная мысль, которую мы просто не допускали для себя. Даже в порядке бреда. Но как только я это сделал… и отошел от шока, все стало ясно, как Божий день. — Ты прав, — Девушка захлопнула ящик и поднялась, — в лаборатории была крыса, у меня на какое-то время вылетело из головы, я убила ее, но потом она снова обросла кожей прямо поверх разреза и… — В общем, аномальная сила Курта, огромные бабочки, разумный пудинг и неубиваемая мышь — звенья одной цепи. Я бы назвал все эти случаи одним выражением: эксперименты, которые вышли из-под контроля. Какое счастье, что Квентин куда внимательней изучал проекты коллег к благотворительному вечеру, подумала Глория. — Что ты думаешь о Курте? Он… человек или полностью создан в лаборатории? — Судя по его знаниям, он человек. И это он воровал нашу регенерационную сыворотку, а может быть, и сыворотку Дрю — она позволила ему напрягать мышцы до предела, не повреждая их, как будто под максимальной атакой адреналина. — О да, — Глория хмыкнула, — и у Гвен он тоже явно приворовывал, гадкий мальчишка. Гадкий сладкий мальчишка. — Есть! — Квентин прибегнул к своей раздражающей привычке издавать внезапные вопли в самый неподходящий момент. — Я нащупал фонарик на шкафу! Но не могу ухватиться, слишком далеко. Нужно на что-нибудь встать. Из всех вариантов были только ведро — неустойчивое и готовое расплющиться под весом человека, да журналы в отсыревших коробках, расползающиеся во все стороны, стоит на них встать. — Я достану, но… Не рискну подтянуться, вдруг шкаф на меня упадет? Да и с моим плечом… Квент, приподними меня, чтобы я достала этот фонарик… Молодой человек с сомнением посмотрел на Глорию. Лицо его было едва различимо во мгле чулана, но скудный свет удачно выделил изогнувшиеся брови. — Господи, я знаю, что не топ-модель, но вешу ровно сто двадцать фунтов. Это, блин, не много, я в спортзале до травмы тягала сто семьдесят. — И взгляни на свое плечо. Глория закатила глаза. — Заткнись и хватай мои ноги. — Девушка повернулась лицом к шкафу, вытянула руки вверх, дожидаясь, пока Квентин обхватит ее бедра в рывке. — Ты что, блин, носом мне подол поднял? — Прости. — Квентин убрал руки. — И за это, и за то, что не могу помочь. Глория ничего не почувствовала — не считая того, что юбка смялась. Никакого усилия. Девушка снова закатила глаза, быстрее и злее. Затем развернулась к коллеге, уже совладав с выражением лица. — Поменяемся местами. Я тебя приподниму, а ты ищи фонарик. — Обалдеть, — выдавил Квент, когда почувствовал, что его ноги отрываются от пола. Но не забыл схватить фонарь. — Взял! Фонарь обоих молодых людей обрадовал неадекватно ситуации: он словно сулил и дальнейшие удачи в борьбе с препятствиями. Глория прихватила еще и молоток, объяснив свой поступок так: — На той стороне этажа стоит автомат с сэндвичами и напитками. Я проголодалась и готова взять то, что мне хочется, — девушка картинно усмехнулась, постукивая молотком по ладони. — Этот институт и так не делает мне страховку, подвергает мою жизнь опасности, так что… пара упаковок вафель — меньшее, что я могу взять в качестве компенсации. Когда они покинули чулан, фонариком завладел Квентин. Он светил прямо перед собой, немного поводя кистью из стороны в сторону — то ли в задумчивости, то ли полагая, что это позволит быстрее заметить опасность, если по этажу расползся брат пудинга с глазами, поджидающего на лестнице. Солнце окончательно село, луна и уличные фонари не заглядывали в окна, так что единственный источник света остался в руках у Парсонса. — Знаешь, когда я играл во всякие хоррор-игры, действие которых разворачивалось в заброшенных зданиях или недобрых корпорациях, все выглядело таким зловещим… Но сейчас я иду по коридору, который пересекал миллион, наверное, раз, и я знаю его как свои пять пальцев. Мне не страшно, что этот коридор выкинет фортель. — Это ты себя так сейчас успокаиваешь? — Откликнулась Глория, не уверенная, что Квент вообще обращался к ней, а не думал вслух. И тотчас подняла палец, призывая к тишине. НИИ, в котором, по идее, оставалось всего четверо живых людей — если считать Курта, не был так беззвучен, как ожидалось. Бегущая по трубам вода вдруг резко выделилась в тишине гулким гудением, так что молодые люди подивились, как только сейчас ее услышали — впервые за четыре с лишним года работы в НИИ. Но раздавались и тихие, на грани уловимости, шаги — не их собственные. — Это просто скрипят натяжные потолки, — сказал Квентин и невольно нервно сглотнул, подумав, что за ними могут прятаться продукты неудачных экспериментов, для которых заказывали клетки. — Нет. Это не над головой, это рядом. — Глория решительно направилась к одной из дверей, прижала к ней ухо. — Кто там? Вы заперты? — Да… Да! Помогите! — послышался слабый измученный голос. — Дрю! — Ахнул Квентин. — Держись, дружище, мы что-нибудь придумаем! Из-за двери раздался тихий плач. Глория еще повозила ухом по двери и вдруг резко отпрянула. — Он там не один. И, боюсь, не с другом. _____________ * отсылка с серии игр и фильмов «Обитель зла».