Спутанные карты

Объявление Занзаса стало для всех шоком, и особняк на несколько дней встал с ног на голову. Скуало буйствовал насчет того, что с ним не было согласовано избрание на пост Облака "этого дисциплинолюба", Леви-А-Тан суетился около Босса больше прежнего, чтобы тот ни за что не забыл, кто его "лучший друг", а Бельфегор изводил Кею с расспросами. В общем, каждый думал о своем, как говорят "что у кого болит". Тсунаеши, который хотел начать тренировки в ближайшие дни, даже позабыл об этом. Да и мало, кто, наверное, сейчас бы стал таким заниматься. Мысли омеги бродили вокруг вопросов: "Зачем это Кее?", "Зачем это Занзасу?", "Почему все это случилось так неожиданно и именно сейчас?", "Почему Кея не сказал Саваде о том, что думает стать Хранителем Варии" и, в конце-концов, "Разве Хибари не его, Тсунаеши, Хранитель?". Несколько раз Тсуна пытался выведать у Кеи причины этого поведения, но у него ничего не получилось — альфа был слишком упрям и ничего не хотел говорить. Хотя не один Кея молчал обо всем. Скайрини тоже не отвечал на подобные вопросы и лишь закатывал глаза, после посылая в спросившего насмешливо-усталый взгляд, или, в зависимости от настроения и собеседника неплохой заряд пламени Ярости. И если бы Тсунаеши был бы хоть немного упрямее или же меньше ценил личную жизнь, то скорее всего обиделся бы на двух глупых, скрытных альф. Но все же уже на второй день парень смирился с секретом брюнетов и вошел в обычную колею жизни. Хотя как обычную? Когда Савада избавился от мыслей о неожиданном решении Кеи и Занзаса, его сразу стали одолевать другие постоянные раздумья и домыслы о своей новой проблеме. Омега буквально каждый час думал о словах Сергея и о том, как рассказать о столь пикантном положении Варии, а в частности — Занзасу. Это даже казалось ему в каком-то роде невозможным. Он и правда боялся того, что может произойти узнай о его предположительной беременности Глава независимого отряда убийц. Вдруг Занзас скажет избавиться от плода, выгонит омегу или, что хуже всего, лично поможет парню "выкинуть"? Савада не раз читал и видел по тв шоу, в которых рассказывали истории о вполне приличных на вид альфах, которые били залетевших от них омег, чтобы спровоцировать у тех выкидыш. Почему-то вероятность того, что исход этого разговора окажется приятным, Тсунаеши казался маловероятным. Да, Занзас не монстр, совсем нет, но все же его реакция на такое была для Дечимо была недосягаема. Юноша был не готов рассказать о том, что скорее всего ждет ребенка. Да и что уж там говорить. Он не готов был даже для себя признать, что забеременел. Он откровенно не мог поверить в то, что в нем растет новая жизнь. Каждый день, проходя в ванну, парень попросту не мог удержаться от того, чтобы не подойти к зеркалу, задрать кофту и рассмотреть свой плоский живот. Каждый раз он ожидал увидеть, что его живот станет больше, а не заметив этого, выдыхал, думая о возможности того,что все же Белугин ошибся, и он не беременный. Но облегчение через пару минут все равно вновь сменялось волнением. "Слишком маленький срок". *** — Дон Тсунаеши, к вам можно? — в дверь комнаты омеги постучали. — Да, конечно, — тут же отозвался Савада, откладывая в сторону книгу, которую читал и переползая к краю. Вчера вечером в библиотеке, когда они с Кеей проходились по особняку, омега нашел довольно интересный роман. Конечно, тот был на итальянском, из-за чего он прихватил еще и словарь, но все же омеге показалось это неплохой идеей подтянуть свои знания языка, да и сама история того стоила. Книга рассказывала о группе людей, занявшихся изучением того, что происходит во время и после смерти, вводя человека в комму. "Мореплаватели смерти", как они сами называли себя, нашли ту черту, за которую по идее нельзя заходить, но все же смогли преодолеть ее и увидеть первую зону смерти, черную, а после еще одну, красную, и еще, и еще. И вот, сейчас герои, наконец, пролетали до последней, седьмой зоны "загробного мира" и встретились с ангелами. Книга действительно была не плоха и интересно, хотя и очень нудна местами.* Тсунаеши был почти уверен, что захочет прочесть и другие части из этой, указанные на последней странице. Сейчас же подняв взгляд, он заметил стоящего в проходе в комнату Крона с большой коробкой обернутой в сиреневую блестящую бумагу и увенчанную большим и пышным синим бантом на крышке. Тсунаеши поднялся на ноги, удивленно смотря на альфу. — Крон-сан, здравствуйте, — нерешительно сказал Тсунаеши. — Давно не виделись с вами... Проходи. — Здравствуйте, дон, — улыбаясь ответил рядовой. — И вправду. Но я видел вас с доном Бельфигором и новым хранителем Облака в библиотеке... — мужчина прошел в комнату и поставил коробку на кресло. — Вам пришла посылка. — Это что... Снова от Занзас-сана? — удивленно спросил Дечимо. — Нет, — отрицательно покачал головой альфа. — На самом деле это привезли три дня назад перед вашим приездом. От дона Вонголы. — От Алехандро-сана, — неверяще просипел, неожиданно сорвавшимся голосом, Тсунаеши, с подозрением взглянув на яркую коробку и вновь перевел взгляд на своего "почтальона". — Вы уже рассказали Занзас-сану? Посмотрели, что внутри? — Конечно нет! — возмутился Крон. — Меня учили не лезть в чужую жизнь. Да и посылка же вам, а не Боссу, поэтому я и принес ее вам. Если вам покажется нужным, я думаю, вы расскажете о ней Боссу. — Да,— немного неуверенно кивнул Тсунаеши. Ему думалось, что варийцы о таком должны докладывать Скайрини. — Спасибо, Крон-сан. — Не за что, дон, — улыбнулся "шкаф". — Я тогда пока, пожалуй, пойду. У моего отряда сегодня тренировка. — Конечно-конечно, — покивал Тсунаеши. — Идите. Альфы быстро вышел из комнаты, а Савада неуверенно прошел к коробке. Откуда Алихандро вообще знал что он живет в Варии? Да и что в этой коробке было не понятно. Может там какое-то оружие против Варии или самого омеги за его отказ или еще какой-нибудь ужас. Выдохнув и вновь глубоко вдохнув, парень все же решительно подошел к креслу и потянул за край ленты, легко расплетая ленту банта. Не увидев краев оберточной бумаге, Тсунаеши с жалостью поскреб ее ногтем, слегка надрывая, а после и снял полностью, открывая ярко-голубой картон крышки, которую тоже поспешил снять. Наконец, осталось лишь одно препятствие в виде сероватой оберточной бумаги. Аккуратно развернув ту руками, Тсунаеши, ожидавший увидеть как минимум бомбу, судорожно, но облегченно выдохнул, очертив взглядом матово-алую, увлеченную белыми перьями сверху и полупрозрачной тоже белой вуалью снизу, маску. Протянув руку он огладил шелковую ленту, обрамляющую вырезы для глаз и осторожно вынул аксессуар из коробки. Обруч, украшенный красными перьями, видимо, предназначенный для крепления маски потянул за собой длинную, плотную белоснежную ткань своеобразной фаты. Омега с неким восторгом рассматривал великолепие перед, не смея оторвать глаз от, казалось бы встречающегося лишь в сказках или снах, аксессуара. Этот предмет его вечернего туалета и вправду казался сказочным и нереальным. Взгляд карих глаз вновь упал в коробку в которой все еще что-то осталось. Аккуратно опустив диковинку на небольшой столик рядом, юноша потянулся за вторым предметом коим оказались сложенные в несколько раз белоснежные перчатки, которые скорее всего дошли бы до плеча омеге, а также искусственный алый ирис. Последним, на самом дне коробки, остался конверт с гербом Вонголы. Омега уложил все к маске и потянулся за письмом, аккуратно открывая, чтобы не сильно повредить печать, и вытаскивая немного желтоватый, исписанный каллиграфическим, но размашистым почерком, лист. Сглотнув и втянув носом воздух, Тсуна пробежался по линиям букв и только после начал читать. "Здравствуйте, мой милый Имаеши.

Надеюсь вы все еще помните меня. Я, во всяком случае, ни на час не забывал о вас все это время. Для начала, я хотел бы попросить у вас прощения за то, что произошло на последнем приеме. Из-за своей несдержанности, я поставил вас в неловкое положение перед вашим альфой и другими семьями. Мной овладела ревность и жадность. Я просто не смог остановить свою внутреннюю суть и чувства собственничества. Но готов поклясться, что никогда более не допущу подобных вольностей. А так же, я хотел бы поздравить вас с днем вашего рождения, о котором мне донесла одна птичка. Я сердечно счастлив, что столь великолепный омега появился на свет, и искренне надеюсь, что тоже не стал вам ненавистен за произошедшее. Через некоторое время состоится и мой юбилей, приглашение на которое я вам выслал вместе с письмом. Приглашения всего два, для Занзаса было отправлено так же отдельное, поэтому вы можете так же позвать своего друга. Ваши друзья всегда желанные гости для меня. А так же, как бы нагло с моей стороны это не было, я хотел бы просить вас надеть присланные мой подарки, если вы простите меня за мое безусловно ужасное поведение. Надеюсь вы поймете меня правильно, Имаеши и окажете свое снисхождение.

Искренне ваш друг, Алехандро ди Вонгола."

По мере прочтения письма лицо омеги становилось все более растерянным. Тсунаеши правда не понимал зачем этот альфа извиняется перед ним. Разве Алехандро не самоуверенный и самовлюбленный Босс Вонголы? Хотя, с чего Савада это взял? Что в первую, что во вторую встречу Вонгола Дечимо был обходителен и любезен с ним. Получается он судил о мужчине лишь из-за своих принципов и обид? Может мужчина и правда не так плох? Отложив письмо в сторону, юноша взял в руки конверт и вытянул два заламинированных золотистых приглашения на 27 ноября восемь часов вечера в главный особняк семьи Вонголы на костюмированный бал. Взгляд переместился на аксессуары, лежащие на столике. Маска заманчиво блеснула драгоценным камешком в середине, как бы говоря: "Я уже знаю твое решения, омежка". У него есть чуть больше месяца... Он, видимо, не избавился от своей трусливости, ведь все равно не может доверится своей замене, или же попросту от части эгоистичен. Он просто не сможет пойти туда таким. Неподготовленным, слабым, забывшим основы самозащиты. Встав с кровати, парень почти рванул к двери, а после и дальше по коридору, к нужной ему двери. Остановившись, юноша отдышался и без стука распахнул дверь, врываясь в чужую комнату. — Хибари-сан, — на выдохе выкрикнул он. — Помогите мне с тренировкой, пожалуйста! *** Занзас сидел в кабинете, когда Скуало проорав что-то из коридора ворвался внутрь, держа в руке длинный уже вскрытый конверт с гербом Вонголы. Капитан широкими шагами прошел к столу и скинул конверт прямо под руки Боссу. — Вроай! Вонгольский мусор совсем охуел! — проорал он. — Тут приказ на то, чтобы ты и твой зам — то есть я — явились на прием в честь юбилея этого лже-Босса. Этот юнец смеет нам указывать! Поэтому мелкий мне и нравится больше! — Мне помнится, что раньше юнцом и лже-Боссом ты называл как раз таки мелкого, — усмехнулся Фуриозо. — Не придирайся к словам, — возмутился Суперби. — И вообще какого черта ты такой спокойный? Разве сам после прошлого не хотел сжечь этого придурка и не разнес весь третий тренировочный зал? Скайрини плотнее сжал челюсти, теряя всю насмешливость. Его взгляд потяжелел, ручка медленно начала плавиться под пальцами, а на тяжелых шторах появились тлеющие пятна от разнесшихся по помещению искр пламени Ярости. — Уж в этот раз я не допущу такого, - хмуро ответил Скайрини. — Савада мой. А свое я не дам испортить и не отдам никому.