Без определённого места жительства

Несмотря на многочисленные просьбы Уэйда остаться на ночь, Питер понимал, что нужно уходить. Ему не хотелось слишком сильно привыкать к комфорту, учитывая тот факт, что рано или поздно всё равно придётся возвращаться в темноту холодных улиц и укрываться от ветра в своём новообретённом убежище на складе. Конечно, это было лучше, чем ютиться на просмоленном асфальте негостеприимной крыши, но, как известно, чем выше взлетишь, тем больнее падать. По пути в свой так называемый дом Пит решил заскочить на тот балкончик, где днём ранее позаимствовал свой нехитрый прикид. Оставалось только надеяться, что на нём не осталось пятен от кленового сиропа или мексиканской еды, так как постирать одежду Человеку-Пауку было банально негде. А Уэйд был-таки прав насчёт своих блинчиков: они оказались волшебно вкусными. Может статься, всё дело в том, что Питер был очень голоден, но факт остаётся фактом: блинчики были так же хороши, как и у тётушки Мэй. Эта мысль внезапно кольнула Человека-Паука острой тоской по дому и по единственному родному для него человеку. Он поставил галочку в мысленном списке дел: позвонить тёте как можно скорее. В очередной раз открыв свою электронную почту, Паркер печально вздохнул: он не обнаружил ни одного отклика на уже, кажется, сотни отправленных резюме. Но горевать, как известно, лучше по всем правилам, так что наш герой накрылся пледиком со спайдипулом, который теперь уже не казался ему таким жутким, и свернулся клубочком в кресле. Да, это место определённо было лучше крыши: тут имелось кресло с откидной спинкой! Настоящий клад! Да и стены хоть как-то, но согревали. Что ни говори, а это место хотя бы отдалённо напоминало дом. Пит лежал и тихонько улыбался своим мыслям, а его пальцы безотчётно обрисовывали по контуру принты с изображениями Человека-Паука и Дэдпула, скачущих верхом на розовом единороге. Так наш герой и заснул, и снились ему самые вкусные блинчики на свете и то, как его обнимают сильные руки их создателя. Спустя несколько часов Питера разбудил резкий звук автопогрузчика, складирующего ящики; прислушавшись, паренёк уловил сквозь шум механизмов чей-то подозрительно знакомый голос… Со скоростью Ртути он собрал все свои вещи и затолкал их в один из ящиков стола. Затем высунулся из окна – только для того, чтобы через долю секунды в шоке отпрыгнуть назад, столкнувшись с пустым белым взглядом красно-чёрной маски. - Д-дэдпул?! - Пирожочек?! Что ты тут делаешь? – Незваный гость уже вскарабкался на подоконник и почти проник в комнату. Сказать, что Пит был в ступоре, – ничего не сказать. Он просто стоял и таращился на наёмника. – Ты что… живёшь здесь? - Н-нет, я просто… я тут материал собираю. Ну, для статьи. Я тут по поручению начальства, – прозвучало не особо убедительно, потому что с речевым аппаратом парня явно приключилась какая-то беда: язык заплетался, а зубы практически выбивали чечётку друг об друга – чего только не выкинет молодой неокрепший организм в состоянии стресса! - Какое-то странное дежавю… Хм-м, я вроде как хозяин этого места, и меня тут уже сто лет не было. И назревает вопрос: какого хрена тут так чисто? – Уэйд озадаченно осматривался в поисках клубов пыли или хотя бы пятнышка на стенах и полу. – …И это место пахнет как ты, Питти, что значит… - Ладно, ладно. Да. Всё верно. Я тут живу. Потому что больше негде. Закончим это. Я сейчас вещи возьму, и больше ты меня тут не увидишь. Пит был жутко раздражён и зол – в первую очередь на самого себя. Чёрт, Паркер, где твоё хвалёное паучье чутьё, когда оно так нужно?! Видимо, на Дэдпула оно не срабатывает. - Эй, эй! Ты чего, всё нормально! Тебя никто не выгоняет, хотя я бы предпочёл, чтобы ты жил в одной из моих квартир. Там хотя бы безопасно. А тут жутко холодно, как ты вообще жив ещё? С такими-то условиями… - Спасибо, но… я и без того принёс тебе достаточно проблем. А я не из тех, кто злоупотребляет гостеприимством. Пойду в приют, уже давно пора, в общем-то… – Улыбка Питера, как и его недавние оправдания, по степени фальши затмила бы сейчас даже бродвейских светских львиц. - Так, солнышко, слушай сюда. Мне не нравится это место. И меня просто ужасает мысль о том, что я вот так вот запросто должен позволить тебе остаться здесь, когда у меня есть реальный шанс тебе помочь. Тут опасно. Ты даже не представляешь, сколько всяких мразей вокруг. До твоей работы отсюда далеко, освещения на улицах нет. В общем, это не обсуждается: ты будешь жить у меня. Платить ничего не надо, если ты об этом переживаешь. – Уилсон был непреклонен. - Я могу постоять за себя. Не стеклянный. И не надо так переживать, я обязательно найду себе приличное жильё. В скором времени. Я уже почти со всем разобрался. "Врёшь как дышишь, Паркер, но что поделать?" – Пит был уязвлён. Да кто вообще дал этому мужику право обращаться с ним как с десятилетней девочкой?! Чем Питер заслужил такую репутацию? - Вот ведь упрямый маленький пончик! Мы ведь друзья, Пит. Или уже нет? В этом нет ничего страшного. И поверь, тут дело не в том, что я считаю, будто ты не в состоянии за себя постоять или найти жильё. Я просто хочу помочь. Для этого и нужны друзья, разве не так? К тому же ты и с Человеком-Пауком дружбу водишь – об этом я узнал совсем недавно, но тем не менее. Он хотел бы, чтобы ты был в безопасности, иначе кто будет делать фотки его потрясающей задницы? - Человек-Паук? Ты сейчас говоришь от лица Человека-Паука? – скепсисом Питера можно было резать стальные сваи. - Поверь мне. Я знаю своего мальчика. Он готов последние трусы бомжу под забором отдать. И я на сто процентов уверен, что у него бы даже мысли не возникло бросить друга в беде. Он всегда так расстраивается, когда у него не получается сделать что-то хорошее. А я не хочу, чтобы он переживал, иначе не будет никакого веселья. Ну и… ты же знаешь. Я бы очень хотел быть хотя бы на десятую часть таким же благородным, как он… Чёрт, мне снова кажется, что он слишком хорош для меня. Как ты считаешь? Хотя что тут считать… Так оно и есть, – поник Уэйд. А сердце Питера уже пустилось в пляс. Вот, оказывается, что думает о нём наёмник. Он благородный? Чёрт, да в последнее время он больше похож на Сверхзвуковую Боеголовку: противный, едкий подросток. А Уилсон, напротив, пример истинного самопожертвования. И когда только наёмник успел стать таким положительным? Уже в который раз за последнюю неделю Паркер стал красным как помидор. Не каждый день слышишь, как мужик, который снится тебе ночами, называет тебя "своим мальчиком". - Так ты и Паук… - Ага! О-о-о, котик, это просто не передать: чего между нами только не было! Я был чертовски прав, считая, что уж кто-кто, а эта сладкая попка знает, как заставить девчонку почувствовать себя особенной. И всё это благодаря тебе, пирожочек! Благодаря тебе я самый счастливый человек на всём грёбаном свете! Я, кажется, действительно влюбился в него, у-у-у… – Уэйд закружился по комнате, по-видимому, воображая себя балериной Большого Театра. Пит изо всех сил старался не покраснеть ещё больше, хотя вряд ли его попытки могли увенчаться хоть каким-то успехом. Тем не менее он прекрасно помнил события предыдущей ночи и не сказал бы, что между ним и наёмником на самом деле что-то произошло. Они всего четыре раза поцеловались (да, Питер считал), причём достаточно целомудренно и невинно. Кроме этого у них были некие подобия обнимашек за просмотром фильмов и привычные подначки и перепалки. Ничего, что можно было бы назвать "чего только не было". - Это всё, конечно, замечательно, но мне правда необязательно знать о том, что происходит между вами. – Голос Пита был несколько высоковат и оттого звучал неуверенно и напряжённо. - Окей, но всё же – что ты решил? Поживёшь у меня? Пусть это будет моё тебе "спасибо" за то, что мы с Паучком теперь вместе! Ну же, позволь мне побыть твоим героем. Питер задумался. Казалось, каждая извилина в его симпатичной головушке озадаченно напряглась. Ну, или он хотел бы, чтобы напряглась. На самом деле Дэдпул уже давно его убедил, да и вообще Человек-Паук принадлежал наёмнику весь с потрохами. Ох уж этот негодник Уэйд и его сладкие речи! - Так. Давай сразу проясним: я не объект для благотворительности, это ясно? Если я перееду к тебе, ты должен пообещать мне две вещи. - Всё, что пожелаешь, малыш. Ну… или почти всё. - Во-первых: я буду платить тебе. Столько, сколько смогу. И во-вторых: пожалуйста, дай мне немного личного пространства. Если хочешь войти, воспользуйся дверью. И я, конечно, просить слишком много не буду, но, если вдруг что, некоторые стучат в неё и спрашивают разрешения, прежде чем войти. Но это уже так, к сведению: в конце концов, от каждого по способностям. - От каждого по способностям, говоришь? Тогда зачем мне деньги, если у тебя есть такая задница, скажи мне? - То есть ты хочешь сказать… - Бляха, ты что, это слышал? Прости, очень сложно разобраться, кто что говорит и слышит, когда у меня в башке эти два грёбаных сучьих сына с дерьмом вместо мозгов! Я не хотел. Правда. Извини. - Да ладно. – Питера это даже повеселило: он уже давно привык и к грязным мыслям наёмника, и к его грязным воображаемым дружкам. Паренёк просто посмеивался про себя, наблюдая, как Дэдпул в очередной раз пытается приструнить собственные мозги. - Ну так что, погнали? Покажу тебе свои хоромы. – Уэйду вроде бы удалось кое-как угомонить свои таблички. - Давай после работы. А то мне уже собираться пора. Я и так вечно опаздываю. Просто дай мне адрес, я сам найду место. - Как скажешь, котик. Увидимся в Тако-Белл. Когда мужчина уже собирался уходить, Паркер краем глаза заметил штабель нераспакованных ящиков, аккуратно составленных у одной из дверей складского помещения. Это скорее всего была новая поставка боеприпасов Дэдпула. Моральные устои Питера явно расходились со взглядами на нравственность только что ушедшего мужчины. Понятное дело, Человек-Паук понимал, что всё это оружие было куплено не в минимаркете за углом и что рано или поздно оно займёт своё место в руке наёмника, способствуя умерщвлению того или иного, пусть гадкого и противного, но всё-таки живого мужика или даже женщины. Питеру было до невозможности тошно от осознания этого факта, но он решил-таки дать Дэдпулу некий "кредит доверия": Уэйд был явно из тех людей, что ценят оружие в том числе и за его эстетическую привлекательность. Конечно, целиком и полностью оправдать такие покупки этот факт явно не мог, но влюблённые мальчишки могут закрыть глаза на что угодно, да. Хотя с другой, менее наивной точки зрения, Паркер знал, на что способен этот человек, но было отлично видно, как тот старается, прямо-таки из шкуры вон лезет, чтобы стать хоть немного приятнее обществу и Человеку-Пауку – особенно Человку-Пауку. Никто не верил в это, но Питер знал: теперь Уэйд реально изменился. Раньше он этого не замечал, потому что тусил с Дэдпулом только на заданиях и отношения у них были, мягко говоря, не из лучших, но, пообщавшись с наёмником без маски, Пит понял, что Уэйд Уилсон – обычный человек. Такой же как и все. И ему не чужды доброта, понимание и забота. И нужна любовь. Любовь всем нужна, это и так понятно… Ох, как же всё успело измениться за эти три месяца. Неожиданно Питер почувствовал себя счастливым. Он осознал, что у человека, к которому он успел так сильно привязаться, есть сердце и чувства. И хотя Уэйд и ведёт себя большую часть времени как чокнутый мудак, но с ним, с Питером, он невероятным образом меняется и проявляет, похоже, только лучшие из своих качеств. А может, пареньку это просто казалось? Ведь говорят же: люди не меняются. Но почему-то… Почему-то Питера не особо волновало, что говорят по этому поводу. Ведь даже если это правда, он вроде как уже готов был привыкнуть ко всему и полюбить даже тёмную и так нелюбимую всеми часть натуры Уэйда. Паркер был уверен: то, что внутри этого человека, стоит его усилий. Главное, решил для себя Питер, – верить в него. Так сильно, как это только возможно. И тогда у Уэйда всё получится. Тогда всё получится у них двоих. В конце концов, неужели не бывает людей и похуже? Вот они пусть и опускают руки. В тот же вечер Питер переехал в свой новый дом. Уэйд не появился у прилавка с тако, но прислал некого гражданина по имени Уизл, который не выглядел особо счастливым по этому поводу. Прибыв на место, Паркер осмотрелся и остался весьма доволен новыми жилищными условиями. Квартирка чем-то даже напоминала его предыдущую: ничего лишнего, одна комната, но вполне уютная, да и матрас тут был куда лучше того, на котором Питер спал полгода назад в Бруклине. Минутой позже обнаружились непредвиденные бонусы: работающий холодильник, микроволновка, небольшой телевизор и диванчик, рассчитанный максимум на две задницы – как продуманно! В углу располагался матрас с двумя подушками и как раз рядом с ним – обогреватель, так необходимый бедному малышу Паркеру в эту промозглую стужу. - Подарок на новоселье, – с улыбкой сказал Уизл. - Вообще, он не должен был, но… передайте от меня "спасибо", если вы с ним ещё увидитесь. Питер был искренне растроган такой заботой. А ведь он ещё сопротивлялся, упрямый баран! После того как дверь закрылась, парнишка почувствовал, как по его щеке скатывается слеза. Коснулся мокрой дорожки: "Черт тебя побери, Уэйд". Питер был счастлив, как никогда за последнее время. Теперь у него была крыша над головой. Никаких голубей, никаких кусачих, до дрожи пробирающих ветров и жёстких просмоленных крыш. Чистая ванная, матрас и холодильник. Электричество, вода и тепло. Настоящий дом, куда можно вернуться после патрулирования. Куда хочется возвращаться. И всё это благодаря Уэйду Уилсону. Теперь Питер больше не был человеком без определённого места жительства.