Ярче

Это происходит внезапно. Очень внезапно. Когда они оба этого не ожидают. На самом деле, как Шерлок вспоминает позже, в моменте не было чего-то особенного. Это происходит, когда они шутят и смеются, гуляя по Гайд-парку. Громко, не стесняясь друг друга, фыркают, останавливаются на пару секунд и смеются снова, потому что не в силах остановиться, пока смеётся другой. Они смеются до того, что начинает болеть живот и дыхание сбивается и воздуха жутко не хватает. Шерлок открывает глаза, всё ещё слезящиеся от смеха, и только тогда замечает, что мир больше не раскрашен в привычно-скучные оттенки монохрома — он ярче, он детальнее даже под его внимательным взглядом, и Шерлок видит так, так много, что у него едва не кружится голова, и собственная тёмно-серая рубашка оказывается глубокого цвета, названия которому Шерлок ещё не знает —, но этот же цвет у глаз Виктора, ярко горящих смехом под августовским солнцем. Он смотрит в его глаза, рассматривает его волосы со всеми этими невозможными переливами и оттенками, бликами и тенями, которые кажутся самым ярким, что он может себе вообразить, и не знает, что и сказать. Но судя по тому, с каким шоком в сияющих глазах смотрит на него Виктор, им обоим не придётся ничего говорить. Они просто смотрят друг на друга не отрываясь и не обращая внимания на весь остальной разукрашенный мир. *** Проходит время. Проходит много времени. Шерлок успевает узнать названия всем цветам, которые видит — от тёмной бирюзы родных глаз до грязной зелени чистого хлора. Шерлок в восторге от такого простора для изучения. И он изучает и экспериментирует. Виктор однажды целует его с такой отчаянной нежностью, что Шерлок не хочет спрашивать, а Вик не хочет отвечать. »- Почему? Почему сейчас? — Я нашёл мои портреты. Они прекрасны. Ты прекрасен. Я люблю тебя.» *** Шерлок не чувствует ничего, когда опускается на колени перед его разбитой головой. Он не обращает внимания на проносящиеся перед внутренним взором строчки из учебников по судебной экспертизе и анатомии. Он знает, что происходит с черепом человека при падении с шестого этажа. Он знает. Он не хочет знать. Он не чувствует ничего, кроме пустоты. Он даже не замечает, что его трясёт, дыхание останавливается, а из глаз катятся слёзы. Шерлок осматривает залитые кровью золотисто-рыжеватые кудри и застывшую бирюзу глаз. Шерлок ненавидит красный. Прежде чем кто-то ухитряется его увести, он снимает кольцо с холодного пальца. Вик не проносил его даже недели. *** Мир потерял свои краски — так говорят, когда умирает твоя родственная душа. Шерлок не желает слушать соболезнования и сочувствия, которые ничем не могут ему помочь. Он уезжает в Германию, находит Шерринфорда слишком быстро и только при нём позволяет себе рыдать. Шерринфорд молчит и гладит его по волосам, и отчего-то это кажется не настолько унизительным, как с кем угодно другим. Шерлок смотрит в его лицо, видит неприкрытые боль, сочувствие и понимание и искренне надеется, что глаза его такие же серые, как ему видится. Шерринфорд успокаивает его. Шерринфорд рассказывает, что информацию в его памяти можно убрать в самые дальние уголки своих чертогов, чтобы было не так больно. Шерлок слушает внимательно. *** Шерлок не подпускает к себе никого на расстояние пушечного выстрела. Он не хочет испытать и десятой части того, что испытывал когда-то. Он не признаётся, что просто боится такой боли, от которой лишь наркотики окажутся единственным выходом. Это работает. У него получается. Он доживает до тридцати одного. А потом Майк Стэмфорд знакомит его с Джоном Ватсоном. *** Шерлок сидит на полу машины скорой помощи, комкая в руках одеяло и огрызаясь на беспросветно тупящего Лестрейда, и именно тогда он видит Джона Ватсона. Один — картинка складывается в голове. Два — он успевает лишь подумать: «Господи, это был он, неужели? ..» Три — мир взрывается. Это не так, как в семнадцать. Совсем не так. Он едва не падает, не в состоянии удержаться даже в сидячем положении — мир оказывается ярким настолько, что у Холмса слезятся глаза. Он бормочет что-то про то, что не нужно слушать его, он в шоке, у него даже одеяло, и неверяще пропускает через пальцы огненно-рыжую фланель. Десять секунд ему требуется, чтобы дойти до солдата-доктора-человека-который-его-спас. За эти десять секунд он позволяет себе заглянуть в дальнее крыло своих чертог. Он понимает, что с Джоном ярче. Раза в два. Почти до боли. Виктор смотрит на него с не запрятанной в глубине голубых глаз нежностью. «Он достоин тебя. Иди к нему и ничего не бойся. Он будет любить тебя не меньше меня.» Шерлок с вздохом возвращается в январский Лондон, и яркая розовая улыбка сводит его с ума. И он безумно счастлив тому, что и теперь не нужно ничего говорить.