Сorvum nigrum

Любить нужно сердцем, а голова должна соображать! *-* Я не мастер трагедий и этим все сказано. Мне больше всего удаются всякого рода мерзости и непотребства. Читайте, пишите комментарии — мне действительно интересно и важно каждое мнение! *-* Чтобы убить время, я решил разобраться с воспоминаниями, которые мне оставил Лунатик. Для начала я приготовил порядка двадцати хрустальных флаконов, на которые наклеил кусочки пергамента, чтобы подписать краткое содержание воспоминания. По большей части это был мусор. Да, мне, как сироте, было интересно посмотреть на собственную мать, но никакой смысловой нагрузки они не несли. Только пять из них я распределил по флаконам — это были дуэли времен первого Ордена феникса. Четверо мародеров и Дамблдор сражались с ней и лишь последний победил. Она двигалась, словно кошка и использовала едва заметные уловки, которые во время боя почти невозможно разглядеть, если заранее не знаешь, куда нужно смотреть. Видимо эти «приемчики» и позволяли ей три раза ускользать от Темного лорда. Я был впечатлен. В воспоминаниях о Джеймсе я увидел, как создавалась Карта Мародеров. Теперь я владел методикой и мог сам создать подобную вещь. Оказывается, что он приложил руку и к созданию летающего мотоцикла Сириуса. Хотя «мусорных» воспоминаний тоже хватало, коллекцию пополнило одиннадцать флаконов — все же он был чистокровным волшебником и делился некоторыми тайными знаниями с друзьями. Незаметно подкрался вечер, и я решил отправиться в Косой переулок, чтобы навестить своего старого знакомого. — Добрый вечер, — поприветствовал я полу гоблина. — Добрый, — откликнулся он. — Чего желаете? — Хочу купить кольцо для будущей невесты, — улыбнулся я во все тридцать два. — Помолвочные комплекты вот здесь, — указал он на стеллаж. — Нет, нет. Мне нужно одно кольцо. Я хочу сделать предложение руки и сердца и еще не знаю ответит ли она согласием. Гоблин что-то проворчал о презренных традициях маглов, но поставил на стойку небольшую шкатулку, в которых покоилось несколько десятков колец. Я выбрал изящное колечко с тремя рубинами — не слишком броское, но элегантное. Отвалил немало, но это только улучшило мое настроение. Гоблин упаковал его в красивую черную коробочку, и я трансгрессировал на крыльцо своего дома, выйдя из лавки. *-* Все эти две недели мы с Эвет почти не расставались. Она успела написать мой портрет. Весьма неплохой, должен отметить. Мы посетили несколько магловских выставок, парк развлечений, кино, театр. Гуляли по Лондону, фотографировались. Это были чудесные дни. Настолько, что я забыл обо всем на свете. Но все, рано или поздно, заканчивается. Мы ужинали в магловском кафе, завтра утром я должен быть уже в школе. — Я так не хочу, чтобы ты уезжал, — надула губы Эвет. — Я тоже не хочу уезжать, — грустно улыбнулся я. — Но я же не навсегда уезжаю, иногда я буду выбираться к тебе в гости. — Обещаешь? — оживилась она. — Конечно! — кивнул я и достал коробочку с кольцом. Эвет не заметила моих манипуляций, а я тихо открыл крышечку и поставил ее на стол прямо перед ней. У Эвет засверкали глаза, она приоткрыла рот от удивления, а потом посмотрела на меня. — Эвет, окажешь ли ты мне великую честь стать моей женой? — проникновенно спросил я. — Да, — немного ошеломленно ответила Эвет и протянула мне руку, чтобы я мог надеть кольцо на ее палец. Все прошло без заминки. Эвет молча любовалась новым украшением, пока я заказывал бутылку шампанского. Внутренне я ликовал — моя возлюбленная согласилась стать моей женой! Разве можно стать еще счастливее? — Тебе не нравится кольцо? — спросил я, немного нервничая. Вдруг не угадал? Надо было брать изумруд… — Что ты! — Эвет прижала руку к груди. — Кольцо чудесное и вообще я счастлива, просто все так неожиданно. — Я знаю, просто хотел, чтобы ты знала, что я настроен серьезно. Я люблю тебя, Эвет. — Я тоже люблю тебя, Гарри, — немного грустно сказала она и накрыла мою руку своей. — Сначала я хотел дождаться окончания школы, но подумал, что за эти полгода ты сможешь заранее все распланировать для настоящей помолвки, а через год сыграем свадьбу. К этому времени я разберусь со всеми накопившимися делами. Эту ночь мы снова провели вместе. Только вот все было не так, как обычно. Эвет вела себя несколько странно, слегка отстраненно и часто задумывалась о чем-то своем. Интересно, девушки всегда так реагируют на предложение или Эвет такая особенная? Может я напугал ее? Или она уже начала планировать застолья и свадебный наряд? На мои вопросы она уверяла, что с ней все в порядке, она счастлива и ждет не дождется, когда все случится. И все же ощущение чего-то тяжелого и неправильного не оставляло меня. *-* Когда все эссе, заданные на рождественские каникулы были сданы, я смог расслабиться и немного заняться делами капитана команды. У некоторых участников были проблемы по предметам — мне предстояло их подтянуть. Я сверился с их расписанием и накатал свое, которое повесил на доске объявлений. Погода баловала нас большими снежными сугробами и легким морозцем. — Так, ребята, — хлопнул я в ладоши, привлекая внимание. — Сегодня у нас будет немного другая тренировка. Все с опаской на меня покосились. Я хмыкнул. — Видите вон те сугробы? — все уставились в ту сторону, куда я показал. — Сейчас мы все идем туда и начинаем лепить снежки. После того, как снарядов будет достаточно, мы все начнем играть. Надеюсь правила уточнять не нужно. На меня смотрели как на идиота, но в итоге снежная война удалась на славу. В замок мы ввалились хохоча и толкаясь. С нас комьями падал снег, тут же превращаясь в маленькие лужицы. Ребятам такая «тренировка» понравилась больше, чем та, которую я обычно провожу. Просто сейчас у меня было слишком хорошее настроение для того, чтобы гонять их по полю. Пошел всего лишь второй день как я вернулся в школу, а я уже не могу дождаться выходного, чтобы отправиться к Эвет хотя бы на пару часиков. В четверг я узнал из очередного выпуска газеты, что Люциус Малфой официально баллотировался на пост Министра Магии. Помимо него на этот пост метил Фадж и еще несколько волшебников, фамилии которых мне ни о чем не говорили. Выборы будут проводиться пятнадцатого февраля в среду. Для себя я уже все решил, так что с ответом медлить не стал и отослал Люциусу письмо этим же вечером. На следующий день он прибыл в Хогвартс в сопровождении нескольких корреспондентов и фотографов. Мы позировали на камеры, приветливо друг другу улыбаясь и пожимая руки. В пятницу вышла статья о том, что Малфой планирует возродить давнюю традицию, а Гарри Поттер его в этом активно поддерживает. От Люциуса я получил задание — подобрать еще двенадцать студентов в состав Совета молодежи Британии. Он тонко намекнул, что неплохо было бы включить туда и нескольких слизеринцев — троих достаточно. Я решил, что раз уж факультетов всего четыре, то будет честно, если от каждого я возьму по три представителя. С родного Гриффиндора я выбрал Рона Уизли, как лучшего друга, Натали Макдональд, думаю она неплохо справится на поприще магических игр и Парвати Патил за ее поразительную осведомленность — будет отвечать за информированность. С зеленого факультета были выбраны Блейз Забини, Дафна Гринграсс и Теодор Нотт — я посчитал их наиболее нейтральными студентами и наиболее достойными. С Когтеврана в Совет вошли Луна Лавгуд, Падма Патил и Тэрри Бут. С Пуффендуя я взял Сьюзен Боунс, отчасти благодаря славе ее тети, но был уверен, что она будет не хуже; Оливера Риверса — маглорожденного волшебника с хорошими связями в мире маглов и Ханну Аббот. Люциус остался доволен выбором и послал каждому официальное приглашение стать одним из советников. Естественно что все они согласились. Нам выделили целый класс под штаб, где мы сможем накидать кое-какие наработки и обсудить их. И вот, наконец, суббота. Я появился на крыльце своего дома и тут же послал Кикимера с приглашением на чай. Эвет явилась вместе с домовиком через пятнадцать минут. Было немного неловко, но очень радостно. Я нежно обнял ее и поцеловал, после чего пригласил выпить чая вместе. Эвет носила кольцо, но выглядела немного смущенной и все время прятала взгляд. Я вспомнил, что приготовил для нее небольшой подарок и быстро метнулся наверх. Это был цветок, который мы сделали на Артефакторике. Даже мадам Стебель не смогла понять что же такое я создал. Просто все то время, пока я творил артефакт, я думал об Эвет и он вышел чем-то слегка похожим на нее. Бутон источал легкий аромат и не вял, в отличие от природных собратьев. Эвет была очарована его красотой и сказала, что ничего красивее в своей жизни не видела. — За твой талант, — она отсалютировала мне кружкой чая. Я ответил тем же и поднес ее к губам. Только вот глоток я делать не стал. Татуировка на моем плече молниеносно отреагировала, и я понял — в чашке с чаем яд. — Что-то не так? — взволнованно спросила Эвет. — Нет, просто я вдруг вспомнил как мы познакомились, — я выдавил улыбку. — А ты помнишь как это было? — Конечно, — весело улыбнулась она в ответ. — Ты скупил кучу картин для этого дома. Я не могла поверить, что ты меня не обманываешь, пока ты не вынул кошелек. Я кивнул. Значит, не оборотное. Тогда что? В том, что именно Эвет подлила мне яд, я не сомневался, потому что в доме кроме нее никого не было. Миссис Бунн как раз ушла за покупками, а с этой кружки я уже пил, перед тем, как подняться за подарком. Империус? А что если все, что между нами произошло не по настоящему? Что если ее просто заколдовали и заставили играть свою роль? Некоторые люди ведь совершенно не могут противиться этому заклинанию. — Как ты себя чувствуешь? — спросил я. — Хорошо, — удивилась она. — Что-то не так, Гарри? — Что-то мне не хорошо, — я поднялся на ноги и побрел в сторону кухни. Не успел я сделать и три шага, как комнату озарила зеленая вспышка, смешанная с рыком моего Приятеля. Затем на пол что-то упало. Я стремительно обернулся и увидел, что Эвет стоит, вытянув палочку вперед, а у моих ног лежит тело пса. Он закрыл меня собой. Это дало мне несколько драгоценных секунд — я смог спрятаться за кресло и схватить со стола тяжелый нож для бумаги. В кресло ударило еще одно заклинание, оставив от него одни щепки, мне пришлось рвануть вправо. Когда Эвет занесла руку в третий раз, я метнул в нее нож. Уж не знаю благодарить ли Ярослава за выучку, но угодил я прямо в шею, из-за этого Эвет не могла ни проклясть меня, ни вымолвить хоть слово. Она стала оседать на пол, закатывая глаза. Руки ее соскользнули и из шеи хлынул поток крови, заливая ее мантию и ковер, на котором она стояла. В последний момент я смог подхватить ее, устроив голову на своих коленях. — Акцио Бадьян! — я вскинул ее палочку, потому что моя сейчас была где-то в спальне. — Я… — прохрипела Эвет. — Молчи! — прокричал я. — Прошу, молчи… — … ненавижу… тебя… Ее слова больно царапнули по сердцу. Что такое она говорит? Нет, ее просто закляли. — Молчи Эвет, — слезы скатывались по моим щекам. — Прошу. Ты не виновата, тебя прокляли. Еще несколько раз она глотала воздух и хрипела, прежде чем ответить. — Глупец… это… все… я. После этих слов ее глаза закрылись, и она перестала дышать. Бадьян так и не прилетел ко мне. То ли в доме его не было, то ли ее палочка меня не слушала. Я рыдал в голос, прижимая к себе окровавленное тело. Моя Эвет… Что я наделал! В какой-то момент меня скрутила сильная боль в области сердца, потом еще раз и еще, пока я не отключился. *-* — Гарри, ты меня слышишь? Давай, мальчик, просыпайся! — кто-то гладил меня по щеке. Я еще недостаточно пришел в себя, чтобы понять, кому принадлежал голос. Сознание возвращалось медленно, но этому способствовала чудовищная боль в области сердца и голове. — Ну что скажешь, док? — спросил явно Николас. — Вашему мальцу повезло. Подфартило, так сказать. Последствия можно убрать довольно быстро, да и следов не останется. Только отлежаться ему надо пару дней хотя бы. — Это без проблем, — сказал Николас. Я хотел что-то сказать, но не мог совладать с языком — он не слушался. Было ощущение, что я крепко напился и от этого не могу связать и двух слов, да еще и лица не чувствую. Я открыл глаза. Надо мной навис дед, а с правой стороны на коленях стоял волшебник средних лет в желтой мантии. Я видел такие в больнице Святого Мунго. Судя по обстановке я все еще находился в гостиной, на софе. Мой взгляд метнулся в сторону кресел. Я увидел лишь ноги Эвет и немного крови. Николас, видимо перехватив мой взгляд, сказал: — Не беспокойся об этом. Потом доктор влил в меня несколько склянок подряд и я отрубился. *-* Я шел по дому в полной прострации. В голове не укладывалось то, что я натворил. Эвет. Это имя болью отозвалось в груди. Что же произошло? Спустившись с лестницы я увидел молодого человека. В дом я его явно не приглашал. — Кто вы? — строго спросил я. — Как вы попали в дом? Молодой человек ухмыльнулся и с издевкой на меня поглядел. — А что, я тебе никого не напоминаю? — его рот изогнулся в усмешке. — Я не намерен играть в эти игры! Назовитесь! — потребовал я, сгорая от возмущения. — А нет у меня имени, — развел он руками. — У меня и тела-то теперь нет. — Я не понимаю, — прошептал я. — Что, всех жертв не упомнишь, правда? — спросил он с горькой усмешкой и растаял в воздухе. Что за чертовщина? — Мистер Поттер! — я резко открыл глаза. — А-а-м… — только и смог выдавить я. — О, не утруждайтесь! — отмахнулась миссис Бунн. — Вот, примите это. Она помогла мне принять зелья из нескольких склянок, а потом поила бульоном, потому что правая рука меня совершенно не слушалась. В комнате царил полумрак, между чуть раскрытыми шторами не было видно ничего. Похоже за окном ночь. Когда я поел, она заставила выпить меня еще одно зелье, и я снова провалился в сон. На следующее утро все повторилось. — Что… произо… ло? — смог сказать я. — С этим вопросом лучше обратиться к Вашему деду, — отрезала экономка. Я быстро восстанавливался. В обед прибыл лекарь, снова осмотрел меня, выставил на тумбочку целую батарею пузырьков и умчался через камин. Врач велел подниматься с постели и расхаживаться. Николас помог мне спуститься вниз. Идти было тяжело — я подволакивал правую ногу и все время намеревался завалиться набок. Если бы не дед, я бы рухнул с лестницы сразу же, с первого шага. Он велел мне заблокировать камины, что я и сделал, используя тот, что находился в гостиной. В нем сразу же образовалась огромная решетка, и запылал нереально красный огонь, только тепло от него не исходило. — Так что же произошло? — медленно спросил я. — Док сказал, что это магический откат за убийство, — ответил Ник. — Я не хотел убивать Эвет, — так же медленно отозвался. — Мне пришлось защищаться. Быстрее я говорить не мог, но лекарь сказал, что завтра моя речь перестанет быть такой вязкой. — Ты получил откат не за убийство девушки, — сказал дед, — а за убийство ребенка. Срок был слишком мал, так что и последствия отката оказались не стол ужасающи, какими могли бы быть. Тебе действительно повезло. Так что же между вами произошло? От заявления деда я немного офигел. Получается, что Эвет была беременна от меня. Или не от меня? Кто теперь может с точностью ответить на мой вопрос… В любом случае я убил двоих прошлым днем и поплатился за это. — Я покажу, — я ткнул рукой сначала себе в висок, а затем в сторону лестницы. — Говорить слишком долго. Серебряная нить опустилась в каменную чашу, и Николас без энтузиазма погрузил в нее голову. Через несколько минут он вынырнул и странно на меня взглянул. — Кто такая эта Эвет? — спросил он. — Розье, — ответил я. — Мы давно встретились. В прошлом году. Она художница из Франции. Недавно я сделал ей предложение. Она согласилась. Что было дальше, ты видел, — я говорил короткими предложениями, потому что мне все еще было тяжело ворочать языком. — Ты хорошо ее знал? — спросил дед. — Нет, — я качнул головой, и это движение тут же отозвалось болью. — Ладно, чего уж теперь, — помотал головой Николас. — Я все выясню в ближайшие дни — это будет не трудно. Ярослав. Прямо за его спиной проявился он. Вот сволочь невидимая! — Что ты знаешь о ней? — спросил он Ярослава. — Приехала из Франции два года назад. Никакой подозрительной деятельности не вела, на провокации не поддавалась. Реальной связи с Пожирателями не имела, только косвенные — ее отец и брат были слугами Волан-де-Морта. Я приглядывал за ней, но она вела себя вполне пристойно, если и выбиралась куда-то, то в основном рисовала. Иногда посещала выставки и театр или просто гуляла. — Ладно, позже свяжемся с Мари, — отмахнулся Ник. — Яд кстати был убойный! Ума не приложу где она его раздобыла — это был яд василиска. Если бы твои губы хотя бы коснулись отравленной жидкости — тебя бы ничего не спасло. А если бы Ярослав вовремя не забил тревогу, то последствия могли быть более неприятные. Откаты — вещь коварная. От твоего имени я пожертвовал деньги трем детским приютам, на Имболк проведем обряд раскаяния и очищения. До этого дня придется помучиться. Еще полтора дня я провел в Блэк-хаусе под присмотром Ярослава и миссис Бунн. В школу вернулся во вторник к обеду и сразу же был атакован расспросами. Пришлось сказать, что гостил в доме Малфоев, обсуждая будущую деятельность Совета, о которой не могу пока распространяться. Не сразу, но все отстали. Тренировки быстро вернули мне форму, хоть я еще слегка прихрамывал и не мог выполнять некоторые манипуляции палочкой. Жизнь тихонько возвращалась в свое русло, только ночами мне снился все тот же молодой человек. Я быстро понял, что это мой нерожденный сын, который умер из-за меня. Помимо кошмаров меня преследовали головные боли и нервный тик века. Иногда я чувствовал себя, будто вручную сделал уборку во всей школе, то есть, смертельно уставшим; хотелось спать. День ритуала стал для меня подарком с небес. После него все вернулось на круги своя, сны прекратились, но высшие силы «одарили» меня маленьким круглым шрамом на шее, как раз там, куда я попал, целясь в Эвет. «Чтобы помнил» — объяснил мне Николас. Не думаю, что в этом была такая необходимость — вот уж чего я точно никогда не забуду. По крайней мере, не по собственной воле. Еще одна отметина на моем измученном теле… Если тебе интересно узнать подробности о том, кто такая Эвет Розье, то можешь читать и дальше, а если нет, то просто проигнорируй мой рассказ, я не обижусь. Знать правду не всегда приятно, иногда это мучительно больно. То, что я узнал о девушке, в которую был влюблен, вогнало меня в легкий ступор. Эвет родилась в Англии, но после падения Волан-де-Морта была вынуждена уехать вместе с матерью на ее историческую родину — Францию. Все бы ничего, но Жозет Розье была дочерью знаменитого борделевладельца Мишеля Жаме и бывшей проститутки Жоржетт Пелажи. Эвет исполнилось пять лет к тому времени, как они покинули Оловянные острова и вернулись в дом отца — бордель «Один Два Два». Заведение уже тридцать пять лет обслуживало только волшебников и вообще переживало не лучшие времена, после принятия «закона Марты Ришар», запрещающий содержать развлекательные заведения данного типа. Ее отец, дед Эвет, к тому времени уже умер и бордель держался из последних сил. Некогда один из лучших и успешных публичных домов превратился в притон с третьесортными шлюхами, зачастую больными. Жоржетт была вынуждена сама, в возрасте, перевалившем за шестьдесят лет, обслуживать клиентов, чтобы сэкономить на зарплате. Свою дочь, выскочившую замуж за приезжего англичанина, она приняла с распростертыми объятиями, но на одном условии — Жозет станет одной из ее «девочек» и будет помогать матери удерживать семейный бизнес на плаву. Деваться было некуда, и она согласилась. Эвет росла в доме, полном разврата и непотребств. С детства она видела обнаженных женщин и мужчин, пьяных, под кайфом, попросту обезумевших. Они слонялись из комнаты в комнату не заботясь о своем внешнем виде и производимом шуме. На каникулах, после третьего курса в Шармбатоне, один из клиентов перебрал и изнасиловал несовершеннолетнюю Эвет. Хозяйке была выплачена компенсация, но бабуля решила так: если беречь уже нечего, то надо бы пустить красавицу в дело. Ее забрали из школы на домашнее обучение в связи с семейными обстоятельствами. Так, в возрасте четырнадцати лет, Эвет стала проституткой. Самой высокооплачиваемой в данном борделе. Бабушка без зазрения совести говорила клиентам, что Эвет наполовину вейла и продавала ее услуги втридорога. Девочку, чтобы не роптала, запугивали и опаивали алкоголем, зельями или окуривали дурманящими травами. Через полгода Эвет угодила в больницу с подозрением на обскур. Диагноз не подтвердился, но у нее нашли ряд психических отклонений и заперли в волшебной клинике для душевнобольных, где она подверглась лечению. К ней применяли новые методы ментального вмешательства и новейшие зелья. Через семь месяцев она смогла вернуться в школу, догнать программу и вполне успешно сдала СОВ. На этом ее обучение закончилось. Обманом бабка заставила ее подписать магический контракт и еще три года Эвет была вынуждена работать проституткой в «Один Два Два». За этот период она успела подсесть на наркотические зелья, снова пролежать несколько месяцев в клинике с нервным срывом, вылечиться от наркотической зависимости. Когда Жоржетт скончалась при весьма странных обстоятельствах и хозяйкой борделя стала мать Эвет, контракт был разорван, и она уехала в другой город в поисках лучшей жизни. Спустя непродолжительное время Жозет продала здание и купила дом в Тулоне, куда и переехала вместе с младшей дочерью. Эвет не захотела жить вместе с матерью, но часто навещала ее и сестру. Когда отец, осужденный Пожиратель смерти, скончался, ей в наследство остался небольшой полуразрушенный коттедж и она, вместе со своей подругой Адель отправилась в Англию. Здание пришлось продать, потому что жить там было невозможно, а на ремонт денег не было. Вырученных средств хватило на небольшую лавочку в Косом переулке, где она стала продавать картины, которые научилась писать во время пребывания в клинике для душевнобольных. С ней жила и ее подруга, которая даже здесь решила заняться уже привычным ремеслом — проституцией. Ничего не напоминает? Может быть помнишь тот случай в «Белой голубке», когда одна из местных шлюх с французским акцентом пыталась зарезать меня? Это Эвет ее подговорила, а точнее обещала заплатить. Тебя интересует почему она это сделала? Дело в том, что с тех пор, как судьба Эвет резко переменилась, ей говорили, что виноват никто иной, как Гарри Поттер, потому что именно он избавил мир от того, кто дал их семье почет и финансовую стабильность. В одурманенную голову легко вбить что угодно, даже такой бред. Короче говоря, Эвет уверовала в то, что все злоключения в ее жизни происходят по моей вине и решила во что бы то ни стало отомстить. Никто не знает что творилось в ее голове, но несколько покушений на мою жизнь, весьма успешных должен заметить, совершены под ее руководством. Тот случай во Франции — дело рук ее подруги по клинике, где она лечилась от зависимости. Уж не знаю злой рок или сама судьба столкнула нас, но теперь я понимаю, почему она так кривилась при первом упоминании о том, где она росла, почему она так странно отреагировала, когда я назвал свое имя в нашу первую встречу. Теперь мне понятно все. Непонятно только то, что она так долго продержалась и не убила меня во сне. Думаю, людям никогда не удастся понять, что творится в голове у женщины. Ни маглам, ни магам. Ничего не всплыло раньше потому, что спасаясь от преследования, Жозет развелась с мужем и взяла девичью фамилию, под этой же фамилией Эвет училась в школе. Перед тем, как приехать в Англию, она снова взяла свою старую и под другим именем вернулась на родину. Отчет о жизни покойной возлюбленной я воспринял на удивление спокойно, может быть оттого, что мое сердце было разбито вдребезги гораздо раньше. В тот момент, когда она запустила в меня смертельным проклятием, в тот момент, когда я угодил в нее ножом, в тот момент, когда она сказала, что ненавидит меня. Сейчас я был практически мертв. Я был пуст. В области сердца ощущалась пустота и холод; ничто не приносило радости. Мою боль не унимали ни улыбки сына, ни часы, проведенные в постели с Ромильдой. Я ощущал себя дементором, сосущим радость из других, но сам при этом счастливым не становился. Лучше уж физическая боль, чем эта черная дыра в моей душе. Пятнадцатого февраля новым министром Магии стал лорд Люциус Абраксас Малфой. Перед выборами он прислал мне речь, которую я, как лидер Совета британской молодежи, произнес в честь его победы. Не буду цитировать ее полностью, скажу лишь, что в ней говорилось о моем восхищении доблестным лордом Малфоем, нашей давней дружбе, моей полной поддержке и доверии новоиспеченному Министру. Затем я представил общественности двенадцать первых членов Совета британской молодежи, а Малфой выдвинул несколько проблем, которые мы начнем рассматривать в ближайшее время. На повестке дня стоял вопрос о сокращении травматизма во время школьных турниров по квиддичу и новых способах адаптации маглорожденных и магловоспитанных волшебников в магическом мире. Здесь же он объявил, что в скором времени откроется приют для несовершеннолетних волшебников, спонсором которого является сам Люциус. Он откроет свои двери в ближайшее время. Теперь маленьким магам не нужно будет прозябать в казенных магловских учреждениях, возвращаясь на каникулы в неприветливый, враждебный, совершенно чужой мир. Помимо него в проект вложились такие волшебные семьи как Гринграссы, Нотты, Паркинсоны и Флинты. Подробностей не сообщалось. После официальной части был устроен банкет в поместье Малфоев, где собрались его ближайшие знакомые. Сомневаюсь, что у Люциуса есть друзья. Думаю для него мир делится примерно так: семья и все остальные. Весь вечер мне приходилось улыбаться и выглядеть весьма довольным, фотографироваться. Колдо с членами Совета британской молодежи и новым Министром для Ежедневного пророка, колдо с сыном Министра для Ведьмополитена, колдо с женой Министра для еженедельного журнала «Спелла», единоличное колдо для журнала «Какой колдун», почти такое же колдофото для «Еженедельника ловца». И еще несколько сотен колдографий со всеми желающими. К одиннадцати вечера скулы сводило судорогой, так что я смылся из бального зала сначала в комнату для курения, где испепелил несколько сигарет подряд, а затем в зимний сад. С некоторых пор во внутреннем кармане мантии у меня всегда припрятана небольшая фляжка с дешевым виски. Именно с дешевым, потому что оно цепляет намного быстрее дорогого, эффект длится дольше, а наутро меня мучает головная боль, но именно из-за этого я чувствую себя живым. И не надо мне говорить о том, что так я могу спиться. Не могу и точка! — Пить в одиночестве — дурной тон, — раздался голос за моей спиной. — Я ведь больше не один, господин Министр. Ваше здоровье! — ответил я и сделал еще один глоток. — Кстати, поздравляю с получением поста. Вы этого так хотели… — Думаешь, хотел? — усмехнулся Люциус. — И почему ты снова не зовешь меня по имени? — Как можно! — округлил я глаза. — Вы же теперь Министр Магии. — Когда мы наедине, зови меня Люциус. Мне так больше нравится. — Хорошо, Лллюциуссс, — протянул я. Абсурд. Театр абсурда! Мы ведь все всё друг про друга знаем и тем не менее… Люциуса, несмотря на то, что он Пожиратель смерти, выбирают Министром. Я знаю, кто он и что делал, но умудрился переспать с ним и теперь премило общаюсь, да еще и поддерживаю в глазах общественности. Мир сошел с ума. А может это просто я спятил?.. — Какие планы на вечер? — спросил Люциус. — Вернусь в Хогвартс, — ответил я. Алкоголь приятно согревал и туманил разум, поэтому я не сразу расслышал мурлыкающие нотки в его голосе. — Не обязательно, — проворковал он, присаживаясь рядом. — Тебе и другим ученикам школы я предоставлю гостевые спальни, а завтра утром мои домовики переправят всех в Хогсмид. Я сделал еще один глоток. Остаться — определенно плохая идея. — Думаю, это будет разумно, — кивнул я. В таком состоянии не то что трансгрессировать, идти пешком не очень-то приятно будет. К тому же было интересно посмотреть, насколько гостеприимным может быть дом семьи Малфой. — В полночь прием закончится, но я могу распорядиться, чтобы домовик проводил тебя до гостевой спальни уже сейчас, — предложил он. — Ты выглядишь уставшим. Так и сделали. Люциус вернулся в бальную залу, чтобы проводить гостей, засобиравшихся домой, а я поднялся за домовиком на третий этаж. В коридоре было мрачновато, зато в комнате, которую мне выделили, было просто шикарно! Посреди помещения стояла большая двуспальная кровать с небесно-голубым балдахином, справа пылал огромный камин. Он был настолько большим, что я мог бы поместиться в нем в полный рост, и еще место осталось бы. Когда я присмотрелся, то понял, что комната вполне жилая, особенно это бросилось в глаза в ванной комнате. Нет, на полу не валялись грязные носки и куча белья, на зеркале не было разводов, но… На письменном столе лежали письма и бумаги, в ванной стояли початые баночки с кремами и зельями, флаконы с духами. Зубной щеткой явно пользовались и не один раз. В шкафу висела одежда. И принадлежала она явно хозяину дома. Понял я это не сразу, а после того, как принял душ и, хотел было устроиться на ночлег, но меня разобрало любопытство, так что я плеснул в бокал вискаря из графина, что стоял на письменном столе и совершил обход предоставленных покоев. Когда я уже порядком напился и удовлетворил свое любопытство, то натянул постиранные и высушенные магией трусы и завалился в кровать. Сон сморил почти мгновенно. За что я люблю засыпать пьяным, так это потому, что сплю я мертвым сном и не помню наутро, что мне снилось. Правда на этот раз я пожалел о том, что пил потому, что проснулся я без трусов и в объятиях голого Люциуса. За окном светало, было без двадцати пять. Я попытался вырваться из жарких объятий нового Министра Магии, но он что-то пробормотал и прижал меня к себе еще крепче. Таким образом я смог почувствовать его восстающую плоть и уже знакомый дискомфорт в заднем проходе. О, нет! Это случилось снова! Он вновь зашевелился и стал поглаживать мой обнаженный живот и бедро, затем сухими, немного шершавыми губами потерся о лопатку и поцеловал. Я попытался выбраться еще раз, но этот паразит обладал хваткой голодного майского клеща. — Ты чего? — пробормотал он, когда я в очередной раз предпринял попытку к бегству. — Пусти, — сказал я. — Я в туалет хочу. — Поцелуешь — отпущу, — поставил он условие и схватил меня за член. От неожиданности я ойкнул, а Люциус приподнялся и завис надо мной, остановившись в нескольких сантиметрах от моего лица. — Ну, — выгнул он бровь. Должен заметить, что сонный Люциус выглядит до невозможности нелепым и даже каким-то простецким. Этот растрепанный мужик, что сейчас навис надо мной не шел ни в какое сравнение с тем сиятельным лордом, что предстает обществу каждый день. Из цепких объятий хотелось вырваться, да и в туалет реально захотелось. Видимо от нервов. Я оторвал голову от подушки и легонько коснулся его губ своими. — «Тролль», мистер Поттер, — прошептал Люциус. — Разве этому я вас учил на прошлом занятии? Попробуйте еще раз. Его слова меня порядком разозлили и прежде, чем я успел как следует подумать, вцепился в его лицо и как следует засунул свой язык в его рот, хорошенько там похозяйничав. — О, «Выше ожидаемого»! — разорвав поцелуй, усмехнулся он и выпустил на свободу. В туалете я просидел с час. Успел справить все свои нужды, разглядеть в зеркале покрасневший анус, найти в аптечке баночку с заживляющей мазью и как следует его смазать. Даже принял душ, а еще раз за разом пытался вспомнить события прошлой ночи. Ничего не получалось. Домовик появился неожиданно, я чуть инфаркт не схлопотал. Он передал мне приглашение хозяина выйти к завтраку и протянул темно-синий халат. Ну да, в ванную комнату я убежал в чем был, то есть голым. Люциус сидел на кровати в точно таком же халате, что делало нас похожими на парочку давно женатых геев. Перед ним стоял маленький круглый столик, на котором был накрыт нехитрый завтрак — яичница с беконом, кофе, хлеб, сыр и джем. По пути я захватил стул и присел напротив Люциуса, садиться рядом не хотелось. — После завтрака можем повторить, — сказал Люциус, наливая мне кофе. — Спасибо за такое щедрое предложение, но я, пожалуй, воздержусь, — ответил я и немного поерзал на попе. Мазь подействовала хорошо, но сидеть все еще было не очень комфортно. — А ты ранняя пташка, Гарри, — как бы невзначай заметил он. — Это из-за какой-то из твоих татуировок? — Да, из-за них, — ответил я. Неловко было до ужаса. Мерлин, это же отец моего однокурсника! Моего школьного врага, между прочим. А еще он действующий Министр Магии. А еще он годится мне в отцы, но это не самое страшное. Самое страшное то, что он Пожиратель смерти, один из тех, из-за которого погибли дорогие мне люди. — У меня тоже есть, — он поддернул вверх левый рукав и обнажил предплечье. На светлой коже уродливой кляксой чернела метка Лорда. — Уродство, — скривился я. — А еще она бесполезна и не сводится — это самое обидное, — с невозмутимым видом отозвался Люциус. — Могу я узнать для чего предназначены твои? Действие моей очевидно… — Нет, — ответил я. — Это тайна. — Да ладно тебе, — стрельнул он глазами в мою сторону. — Я примерно представляю, для чего нужен круг и другие руны, но мне интересны остальные. — Я сказал, что это моя тайна, — не сдался я. — Ну ладно, я тебя потом разговорю, — очаровательно улыбнулся он. — Точно не желаешь повторить?