Вождь Мойдодыров .
22 апреля 2016 г., 11:16
Бедненький, несчастненький ушоночек лежал в кроватке и мучился похмельем. Ребенка тошнило, у него болела головенка, и временно расхотелось жить. Коля отпаивал любимого кефиром и утешал, как умел.
— Я умираю… — жалостно похныкивал юный маг, придерживая пальчиками на лобике холодный компресс. — Коленька, мне плохо…
Кончался Мирен более чем убедительно.
— Не надо было водку хлестать стаканами на голодный желудок, — заметил Семеныч, проникая в затемненную спальню с парой открытых уже баночек пива. — Тоже алкоголик выискался! Тебе лет-то сколько, дитё?
При появлении свежего зрителя Мири расстонался с новой силой. Похоже, мальчику просто хотелось внимания и ласки.
— Сами виноваты, — возмущенно вякнул он из-под компресса. — Не кормите меня совсем, а я, между прочим, весь дом вам выдраил… Ручки до волдырей стер … Эксплуататоры жестокие!
Но слезу пускать все же не стал.
Коля, сдавленно хихикая, угнездил ушастика между подушек и вручил пиво.
— Прекращай ныть, — велел парень. — Лучше хлебни «Козлевича».
Блондинчик жадно припал к целебному напитку.
— Невкусно, — скривился малец, в три глотка прикончив половину. И хитро прищурился на сторожа зеленым глазом.
— Ага, — фыркнул в ответ Семеныч. — А водка вчера была нектаром богов.
Мири мявкнул нечто невнятное, вспомнил, что при смерти и упал обратно.
— Я кушать хочу, — капризно протянул он, демонстративно укладывая на лоб мокрое полотенце. — Люди, где мой завтрак?
Понятно — ребенок попросту устал после генеральной уборочки. А вы бы не устали?
Ладно, пусть малость подурит — заслужил.
Коля нежно чмокнул любимое чудо в бледноватую щечку:
— Омлетик пожарить, солнышко?
— Да-а… С лучком и помидоркой…
«Мири-Мири, не плачь, будут тебе лучок с помидоркой. И яичница будет. Только улыбнись.»
Бодро умяв приготовленный шатеном омлет и вылизав корочкой тарелку, ушонок повалялся еще с полчасика, попищал и передумал умирать. Приняв душ, мальчонка влез в уже изрядно испачканный Колин спортивный костюм и пошел в кладовку.
Порох у мальца в пороховницах еще имелся.
— Сколько же тут разного хлама! — восхитился юный маг, распахивая дверь чулана и ловко уворачиваясь от свалившейся откуда-то сверху старой лампы. — За год не разберешься! — и заорал в кухню. — Коля, Семеныч! Тащите тряпки!
Да, энерджайзеры не сдаются никогда…
***
В кладовке падало, грохало и гремело. Мири шуровал там вовсю. Бровки решительно сдвинуты, губка сердито закушена, на левом остреньком ушке — клок паутины, волосы заплетены в косу. А раскраснелся-то, а личико все пылюкой измазюкано! Чудо-домовёнок из сказки. Один маленький нежный эльф, а шума производит — как рота пьяной солдатни. Никому покоя не дает, даже Шустика зарядил кипучей энергией, и теперь солидный кошар скачет за тряпкой двухмесячным несмышленым котеночком. В охоту играет, елки-палки! «Сам бы не увидел, ни за что бы не поверил…» Коля — наблюдатель. Ну, еще подаватель ведер с чистой водой и таскатель тяжестей. На подхвате он, и бдит, чтобы охваченный неуемным уборочным азартом Мири не надорвался ненароком — пацан меры не знает, а потом как спина разболится! — Смотри, чего я откопал! — радостно заверещал ушастик из недр чулана. — Ночной горшок! Честное слово! Сосуд был великолепен — обтертый от грязи, он сиял белыми фаянсовыми боками и не утратившим от времени яркости цветочным рисунком. — Какая прелесть! — продолжал веселиться юный маг. — Надо его весной на клумбу поставить и настурции туда посадить! Коль, а ты меня вообще слушаешь? «Слушаю, чудо ты мое ненаглядное! И любуюсь. Краше не найти на белом свете, и паутина с пылевой боевой раскраской тебе идут, отважный вождь Мойдодыров.» — Где? — Мири, вздернув бровки домиком, придирчиво осмотрел посудину со всех сторон. — Ну где на нем паутина? Я ж все вроде смыл? Занавес. Ибо столько смеяться — и пупок развязать можно. «Интересно, а в ТОМ мире еще такие Мирешечки-милятки водятся? Друзей бы перезнакомить — осчастливить.»
Примечания:
Няшный Мири и хозяйственный. Хотите такого домовеночка?
