Приключения эльфа в Большом Городе

      Нужное окно оказалось открыто. Подпрыгнув, Мири зацепился руками, подтянулся и влез на подоконник.             — Ник! — позвал он в темноту. — Ник, ты спишь?       Ответом послужил щелчок возводимого курка.             — Не стреляй — это я, Мири!       В следующее мгновение лысый ухватил эльфа повыше локтя и втащил внутрь.             — Какого хуя тебе не спится, мелочь ушастая? — шепотом вопросил мужчина. — Влад не дотрахал, что ли?       Мирен ловким движением высвободил плененный рукав (воин все же) и отступил в глубину комнаты.             — Дурак ты, Ник, — слегка презрительно фыркнул он, подбочениваясь и гордо вскидывая голову. — Я к тебе вовсе не за сексом пришел. Может, выслушаешь, перед тем, как оскорблять?       Лысый хмыкнул — Мири злился очень забавно. Сам Бог велел его маленько подразнить!       Шаг вперед. Еще шаг. Эльф пятился, пока не уперся лопатками в стену. Убедившись, что дальше хода нет, мальчишка замер, слегка испуганно глядя на нависающего сверху мужчину.             — Ник, мне не к кому больше обратиться, — проговорил он прерывающимся от едва сдерживаемого волнения голосом. — Помоги, а, очень надо! Ты же водишь машину…

***

      Окоцек (он же — Толян) едва не отрубался за рулем. Бандюган устал и нехило обкурился травки, да еще и запил пивом, но — Пак велел! Вот и пришлось отрывать задницу от нагретого удобного дивана и посреди ночи гнать тачку на другой конец города. И зачем, спрашивается: малец все равно в ближайшую неделю неработоспособен, потому как уебан до полусмерти и разорван почти пополам. Но с боссом спорить — себе дороже. Трасса по позднему времени была почти пуста, но Окоцек за смертью не гнался и держался семидесяти километров по спидометру. Обколотый пацанчик в прострации валялся на заднем сиденье и изредка стонал сквозь забытье. Глаза слипались сами собой…       Белое нечто мелькнуло в воздухе и кинулось наперерез автомобилю. Окоцек на чистом автомате двинул по тормозам и едва не протаранил башкой лобовое стекло. Спас ремень безопасности.             — Мать твою налево! — «душевно» выругался мужчина, мгновенно просыпаясь и покрываясь холодным потом. — Я кого-то сбил!       Рванув дверцу, бандит пулей вылетел наружу и остановился в недоумении — на асфальте валялась простыня. Обычная белая свежая простынка, глаженая. На совершенно пустой трассе в три часа ночи. И — ни следа живого вокруг. Глюк? Хе-хе. Даже порошком стиральным еще пахнет.       Подцепив постельную принадлежность пальцами, Окоцек некоторое время тупо ее разглядывал и отбросил в сторону.             — Хреновина, иди в канаву! — и повернулся к оставленной машине…       На водительское сиденье залезал человек! Захлопнув дверцу, неизвестный помахал впавшему в полный ступор амбалу рукой и дал задний ход.             — Стой! — не своим голосом взвыл бандит.       Угонщик показал оттопыренный средний палец и с места взял вторую скорость. Гнаться за ним на своих двоих не имело смысла.             — Ебтыть, — только и сказал Окоцек, глядя на удаляющуюся Тойоту. Подумал, достал телефон и позвонил Владу. Послушал длинные гудки. Набрал вторично с тем же результатом — босс не отвечал.       Почесав в бритом затылке, мужик позвонил Нику, но лысый, похоже, тоже крепко дрых.             — Вот ведь суки! — искренне огорчился бандит. Ему вдруг стало ужасно одиноко на тёмном шоссе, и обидно почти до слез.       Сплюнув, мужчина засунул трубку обратно в карман и отправился ловить такси.

***

            — Да ты сдурел! — шепотом орал Ник, напирая на довольно скалящегося эльфа. — Его — сюда! А если кто войдет?       Мири продолжал веселиться.             — Да к тебе же даже служанки не суются — боятся! — напомнил ушонок, укладывая бесчувственного шатенчика поверх одеяла и переворачивая его на живот.             — Ох ты мама! — тихо ужаснулся юнец, разглядывая окровавленную промежность пацана. И горестно запричитал. — Вот ведь суки, Ник, ты только посмотри, что они натворили…       Ник посмотрел и пожал плечами.             — Мелочь, — спокойно заявил мужчина. — Тебя тогда гораздо хуже порвали. Несколько швов, и все будет путем.       Бедный маг побелел, как полотно, и вознамерился грохнуться в обморок. Разумеется, лысый предотвратил непотребство, подхватив мальчишку под мышки и усаживая в кресло.             — А ну прекращай эти бабские штучки! — грозно прикрикнул бандит. -Ты мужик или кто?             — Хрен тебе, — вякнул ушонок из недр кресла, но «обморачиваться» передумал и засверкал глазюками.       Нику безумно нравилось, когда Мирен зыркал подобным образом — это означало, что чудесный красотуля прекратил истерить и готов сражаться дальше.             — Кончай беситься, — посоветовал лысый. — Лучше помоги его заштопать, пока он в отрубоне.       Мири с явной неохотой покинул кресло и присел на уголок кровати.             — Тащи нитки и иголку, — велел юный маг.- Сам с усам.       А шил ушастик и вправду хорошо! Чем удивил Ника преизрядно.             — Умничка! — искренне похвалил телохранитель, оценив качество проделанной работы. — Уважаю!       Эльф зарделся красной девицей. А как он потупился… Прям святая невинность, только нимба над макушкой не хватало!       Подросток на постели застонал и шевельнулся — действие наркотика заканчивалось, и бедолажка приходил в себя.             — Больно… — жалобно всхлипнул он, пытаясь перевернуться на бок.       Мирен заботливо склонился над истерзанным пацаненком и зашептал что-то успокаивающее.             — Сейчас… — донеслось до Ника, — Сейчас, маленький…       Узкая эльфья ладошка скользнула, накрыла свежезаштопанную ничем не прикрытую ложбинку между полупопиями, и в комнате резко запахло озоном.       Подросток охнул и дернулся, но тут же обмяк, расслабляясь.             — Мири, что ты делаешь? — удивился лысый.       Ушоночек дернул плечиком, качнул головой, словно пьяный, закатил ясны глазоньки и таки брякнулся в обморок: маг потратил слишком много сил за эту ночь, и ее остатки ушли на лечение выкраденного шатенчика.

***

      Очнулся горе-целитель рядом со своим пациентом — голова к голове, от того, что Ник хлопал его по щекам. Лицо у мужчины было встревоженное.             — Мири… — заполошенно причитал лысый, — Миринька, котёнок, что с тобой? Открой глазки, ну пожалуйста, солнышко, мальчик мой ненаглядный…       И котенком, и ненаглядным солнышком быть оказалось приятно, потому хитрый эльфик еще малек полежал, не подавая признаков жизни и наслаждаясь ситуацией, и соизволил пошевелиться, лишь когда в голосе телохранителя зазвучали слезы.             — Ты плачешь? — изумился ушастик, распахивая ресницы и дотрагиваясь кончиками пальцев до катящейся по щеке бандита соленой капли. — Войа, Ники, не надо! Я не стою твоих слез!       Лысый с задушенным всхлипом подхватил Мирена в объятия и начал целовать, словно безумный. И Мири с удивлением понял, что освобождаться ему совсем не хочется: Ник был такой сильный и надежный; рядом с ним было безопасно. Твердые губы мужчины спускались ниже и ниже, от их прикосновений кожа словно разгоралась, кругами разбегались восхитительные мурашки. Вот губы уже обхватили сосочек, посылая в низ живота волны удовольствия… А-ах….       Забалдевший ушастик вдруг вспомнил про стокгольмский синдром и очнулся. И ему стало чудовищно стыдно за собственное блядское поведение. Оттолкнув лысого, юная бестолочь залился краской, взлетел с кровати и выскочил из комнаты, на ходу одергивая одежду.       Отдаваться Нику и тащиться от его прикосновений! Правы бандюганы: он — обычная похотливая шалавная давалка! Кто приласкает — тот и владей!       Забившись в самый дальний уголок сада, эльф долго сидел за кустами сирени, обливался слезами и предавался самобичеванию. Ему было тошно.       Здесь лысый его и нашел — зареванного, несчастного, клацающего зубами от холода, перекинул через плечо и отнес обратно в дом.       Мири покорился чужой воле, позволил напоить себя горячим чаем и уложить под одеяло — покоряться было гораздо проще, чем бороться самому.             — Спи, мелочь неразумная, — вздохнул Ник, выключая свет. — Титьку бы тебе, а ты с мечами скачешь и подростков из борделей спасаешь… Самого спасать надо!       О, тридцать толстых корней фрирра пучком в задницу, как же он был прав…