Приключения эльфа в Большом Городе

      Выкраденного пацана звали Евгением.       Он лежал неслышной мышкой, натянув одеяло до подбородка, и следил за вышагивающим вдоль стены Ником совершенно испуганными, больными глазами. Мири сидел рядышком на стуле и (ложечка за ложечкой) запихивал в мальчишку ужин. Процесс кормления был в самом разгаре.             — Женечка, — ворковал ушастик самым елейным из своих голосочков, — Ну пожалуйста, а теперь кусочек котлеточки…       Женя совсем не хотел есть, но эльф умел упрашивать. И вообще, более заботливой и терпеливой няньки было не сыскать.       С пацаненком оказалось сложно. Спрятанный в самом центре осиного гнезда — в личной спальне Ника, мальчик доставлял кучу кучную проблем. Швы у него благополучно зажили, но душевное состояние оставляло желать лучшего: несчастный ребенок все время проводил в постели, отказываясь вставать и есть, при появлении лысого сразу же начинал отчаянно плакать, а Мири подпускал к себе лишь после долгих уговоров. Пацана надо было купать, переодевать и кормить, и все это — совершенно тайно, чтобы никто ничего не заподозрил, в особенности Влад. Хорошо хоть заклятие невидимости имелось и ушастик свободно шастал туда-сюда без риска попасться на глаза слугам.       Но вечно это продолжаться не могло, и теперь подпольщики обсуждали план вывоза подростка в безопасное место.             — …Мила — добрая женщина! — говорил Ник, жестикулируя, — Я ее уже лет пятнадцать знаю! Женьке там будет хорошо!       Мирен кивал, пытаясь запихнуть в не желающего открывать рот пациента еще немножко котлетки. Добрая Мила или не добрая, а выбора все равно не имелось…             — Завтра ночью она его ждёт, — продолжал лысый, — Так что не проспи — в час начнем…       В коридоре прозвучали быстрые шаги, и в дверь постучали.             — Влад! — ахнул ушонок, роняя тарелку.       Ник молча показал на окно, но маг мотнул головой, шмыгнул за изголовье кровати, быстро пробормотал заклинание невидимости и растворился в воздухе. Прятать Женьку не имело смысла — мальчишка вряд ли станет молчать, узрев своего главного насильника, а вопящая пустота — это мощно, полтергейстом называется!             — Ник, — позвал из коридора мафиоз, — Открывай! Я знаю — ты там!       Лысый вздохнул, поднял с пола тарелку и открыл. Паков вломился в комнату, как к себе домой, размахивая какими-то листочками. Миг, и он увидел лежащего под одеялом подростка.             — А? — спросил мафиоз, застывая в позе «охуение».       Женя широко распахнул глаза и пронзительно завизжал.             — Твою же маму! — выдохнул Ник, затыкая уши.       Между тем узнавший Пакова мальчонка подлетел на постели и зайчонком юркнул за широкую спину лысого. Из двух зол перепуганный ребенок выбрал меньшее — ведь главный телохранитель (тоже, конечно, страшный) до сих пор не сделал ему ничего плохого и даже голоса в его присутствии ни разу не повысил. Оказавшись в относительной безопасности, Женя перестал верещать, вцепился в лысого мертвой хваткой и замер.             — Твою же маму! — повторил Ник, чувствуя, как горячие тонкие руки сзади обхватывают его за талию.       Влад продолжал смотреть. Светловолосый тоже узнал пацана, и теперь лихорадочно кипел мозгами, пытаясь обосновать его присутствие в постели лысого. Похоже, мафиоз сделал собственные выводы, потому как вдруг похабно хмыкнул, развернулся и вышел, теряя по дороге листы. Уже на пороге он обернулся, окинул парочку мужчина-подросток оценивающим взглядом и поинтересовался:             — Ник, а просто сказать, что он тебе понравился, было нельзя? Зачем эти дурацкие комедии с похищениями? Детский сад какой-то!       Дверь захлопнулась, и Ник с Женькой опять остались вдвоем. Хотя нет, втроем — Мири же по-прежнему прятался под заклинанием.             — Мать твою налево… — в третий раз повторил лысый.       Мужчина задыхался от возмущения — его записал в педофилы собственный босс!!! Но жизнь и свобода Женьки этого, пожалуй, стоила.       Оторвав пацанёнка от себя, Ник выудил его из-за спины и усадил в кресло. Бедняжка смотрел снизу, как кролик на удава, и трясся мелкой дрожью.       Мужчина подумал и успокаивающе потрепал мальчика по голове.             — Все хорошо, маленький, — сказал он, — Я не собираюсь тебя обижать, даже пальцем не прикоснусь. Но спать нам придется вместе, потому как для всех мы — любовники. Уяснил?       Женька торопливо закивал и расплакался.       Ребенок боялся и совсем не хотел в жены к главному телохранителю, пусть даже временные и фиктивные, но судьба-злодейка распорядилась по-своему, не оставив выбора. Да и один лысый мужик всяко-разно был лучше, чем бордель. Вот только Ника и вправду совершенно не привлекали худенькие малолеточки, и трахать сие ревущее дите мужчина не собирался. Пусть поживет покамест, а потом — в деревню к тетке Миле, от Пакова подальше.             — Давай-ка спать, — предложил мужчина, не слишком свежим носовым платком вытирая катящиеся по нежным юным щечкам слезы, — Утро вечера мудренее. И, — кинул он уже в угол за изголовьем, — Мири, к тебе это тоже относится. Выметайся.       Легкие шаги, дверь приоткрылась и захлопнулась. Мирен ушел.             — Спокойной ночи, — пожелал Ник, устраиваясь поудобнее.       Женька не ответил — то ли уснул, то ли продолжал бояться. Вскоре лысый задышал глубоко и ровно — еще один хлопотный денек закончился.