От себя не убежать

Сириусу очень нравится то, что происходит. Молоденькое тельце Гарри, не по возрасту крепкое, гибкое, стройное и отчасти несуразное, очень соблазнительно смотрится под ним. Оно какое-то до гаденького пошлое, способное низвергнуть далеко не святого крестного в пучину похотливой и настойчивой потребности. Он, конечно, та еще псина, но кто в этом мире устоит от того, что бывает, когда играешь в твистер? Никто. А рядом куколка, девочка-умница, трется попкой о вздувшуюся ширинку рыжеволосого дружка, и они сладко и невинно это делают, пытаясь скрыть отчетливое возбуждение, разгоравшееся в неокрепших умах. Щечки их розовенькие, гладенькие, хочется надавить, чтобы губки приоткрылись и воздать по полной за грехи. Да они вроде ни в чем и не виноваты, но Сириусу кажется, что все это издевка. Что ширинка мнется и рвется под напором мыслей, а вокруг одни только подростковые и еще не оформившиеся тела. И он тут, как комнатный кактус. Колется, режется, хочется и скоро возьмется. Позади них шумно дышит Римус, оглядывая потемневшими глазами картину представшую перед ним. Ох, как же приятно слышать его учащенное и тяжелое дыхание. А ведь еще ничего не происходит, они только начали. Люпин вообще всю свою жизнь был стеснительным, сдержанным и быстрее всех заводился. Он не судья, он просто следит за заклинанием, чтобы судья вовремя выдавал нужный цвет круга. — Ну что, Гарри? — шепчет Блэк, наклоняясь ниже и переводя вес с ног, на руки, теснее прижимаясь пахом к его бедру. Мальчик странно мнется, краснеет и отводит глаза в сторону. Ему нравится, конечно нравится, но он не сознается, ждет, когда все перейдет рамки и перетечет в более удобное положение. Тогда-то он и расколется, как орешек под молотком. Уж Сириус постарается расколоть его орех. Это он умеет. Это он может, и он уверен в том, что все пройдет отлично. — Давай, — отвечает он, через некоторое время и косится на парочку рядом с ними. Поза у них тесная, не продохнуть какая жаркая. Гермиона стоит едва ли не в коленно-локтевой, а Рон нависает над ней, все интенсивнее потираясь стояком об упругие девчачьи ягодицы. Девочка не сопротивляется и только сильнее прогибается в пояснице, слегка приоткрыв ротик. Она хочет что-то сказать, но затыкается, замечая пылающий взгляд Гарри и Сириуса. Глаза ее расширяются, она скромно улыбается и делает ход, вытягивает правую руку и ставит ее между разведенных ног Поттера. Тот как-то странно, будто через пелену следит за ее движениями, а потом весело хмыкает. Сириус же улыбается широко, тепло и как-то светло, а в голове у него тысяча и одна поза — как бы их всех разложить перед собой. Он мучается, но уже не так, как в первые минуты дурацкой игры. В конце концов, он действительно зверь. О чем ему еще думать, в самом-то деле. — Герми, давай-ка, — шипит Рон, отставляя левую ногу. — Может, и мне присоединиться? — спрашивает Люпин, незаметно для всех притихший, кажется, уже переждавший первую бурю. Даже Блэк пытается обернуться на него, но Поттер обрывает попытку и делает ход. Его острая коленка теперь точно под задницей, и приходится сесть на нее. Неудобно, но все-таки, горячо. Они все такие напряженные, живые, азартные. — Посиди, скоро наш зельевар придет, тогда и поиграешь, — усмехается Сириус, глаза его темнеют, когда Гарри облизывает губы, оставляя их влажными, и понимает: пара минут в таком темпе, и он проиграет. Нельзя позволить этому случиться. Девочка стойкая, но мальчики более подвержены провокациям. А уж с ней он разберется, найдет как разобраться, это уж точно. Он нагибается, смотрит в карие глазки Гермионы и кусает пуговицы на рубашке дрожащего мальчика, отзывающегося на действия. Рон резко выдыхает, наблюдая за ними, его нога скользит, но он удерживает положение и Грейнджер, чтобы поблагодарить его, выгибает спинку как кошечка. Мягонькая такая, ласкучая кошечка. Сириусу хочется сказать «умничка, девочка», но он молчит, потому что зубами сгрызает пуговицы с рубашки Гарри, оставляя влажные следы слюны на ткани. Они темнеют, когда он лижет ткань, пытаясь подцепить вредную деталь гардероба. Его возбуждает вид покрасневшего крестника, смотрящего сквозь очки. Возбуждает происходящее. Когда он сплевывает пуговицы куда-то на игральный коврик, поднимает голову и подмигивает Гарри. — Не люблю сдаваться, мой мальчик, — тянет он, вкладывая в слова столько грязи, что у Поттера краснеют еще и уши. Он заведен до предела. Бугорок на ширинке отчетливо виднеется, а Гермиона, будто нарочно, начинает тереться запястьем о его промежность, прижимая тугую мошонку, стимулируя и поощряя на дальнейшие действия. Она делает это медленно, будто не специально, но Гарри знает — она слишком умна, чтобы позволять себе такие вольности просто так, не ожидая конца. Рон задумчиво ухмыляется. Его глаза горят безумным блеском, он неуверенно оборачивается через плечо и смотрит Люпину в лицо, толкается бедрами навстречу девчачьей попке, и усмехается, замечая взгляд профессора. Римус молчит. Наверно, он действительно боится сделать хоть шаг против зельевара, поэтому ждет, как преданный пес. Он не пес, он что-то мощнее пса, страшное, властное, но Снейп умеет указывать и давить. Он приручил его и Сириус получает кайф от того, что он знает, чем они занимаются наедине. Ебаться так, как они, получается не у каждого. А вы уж поверьте, Блэк умеет и любит еблю. Очень любит. Он смотрит в потемневшие глазки Поттера и пригибается, шумно втягивая носом его запах. Грудь покрытая реденькими волосками, открывает в нем второе дыхание и он сгрызает еще пару пуговиц, раздвигая полы рубашки носом. Он все еще пытается быть сдержанным, не бросаться на деток, но возбуждение становится нестерпимым. Ему всегда было плевать, сколько им лет, что они творят со взрослыми мужиками и с собой, ему до звезды все то, что будет потом. Он возьмет. Он отыграется на невинных личиках, с далеко не невинными мыслишками. Ему даже кажется, что в них, в этих странных детках, куда больше грязи чем в нем самом. Позади слышится стук двери, и в комнату врывается зельевар. Красивый, что заметно не с первого взгляда, как мать его Бог. Сириус со стоном присаживается на коленку Поттера, тот подается вперед, и они оба ухмыляются, замечая звериный огонь в черных глазах змия-искусителя. Это ведь он, любитель поиграть. Это ведь он подсадил в их умы развратную чернь. — Добрый вечер, — говорит он, оглядывая присутствующих сдержанным взглядом и из-за его спины выходит Невилл и Полумна. Римус вытягивает шею и хлопает себя по бедру. Блэк еще никогда в жизни так не ухмылялся как сейчас, смотря на еще двух подростков, отсутствовавших довольно долго. Что же они за люди, ну? Об этом у него нет желания думать. — К нам пополнение, — без эмоций бросает Снейп и будто слетает с порога, моментально оказываясь рядом с Люпином. Он что-то шепчет ему, Сириус поджилками чувствует, это что-то очень и очень возбуждающее, пробуждающее всех демонов и ангелов внутри. Северус очень хорош. Зельевар вообще ни на кого не похож. Он как темный пиал с ядом. Страстный, пылкий и отравляющий. Попробовав разок, не сможешь устоять потом, все больше и больше проникаясь. Зельевар проказа. Рак, разъедающий изнутри. Смесь, страшная и яростная смесь всего на свете, но от того не менее желанная. Сириус мотает головой, фокусируясь на Поттере, уже уставшем выворачивать руки и стоять, удерживая еще и его, взрослого мужика. — Вымотался? — улыбается Сириус, теснее прижимаясь. — Очень, — выдыхает Гарри и его теплое дыхание касается бородатой щеки. — Хмм… — мычит Блэк и отпускает себя, когда слышит осторожные шаги и девичий шепоток позади себя. Эта девочка блондинка, со странными глазами, приступает к игре и ее ножка становится четко по правую руку от Сириуса. Ножка аппетитная, обтянутая чулком, а короткая юбочка, школьная, надо сказать юбочка, позволяет видеть все, что видеть очень даже нужно. Он уже и забыл, что хотел сделать с Гарри, когда подметил, что Полумна без трусиков. Его охватывает приступ вожделения молоденькой плоти, желания распробовать вкус розовеньких половых губ, но он нехотя отворачивается и слизывает солоноватые капельки пота с груди Гарри. Мальчик вскидывает бедра, руки подламываются и он падает на спину под звонкий смех Грейнджер распятой под Роном, которая смотрит на Лавгуд, каким-то жадным взглядом. — И все? — разочарованно тянет Полумна, когда понимает, что игра кончилась и переступает через Блэка, навалившегося на Гарри, показывая Невиллу на парочки. Тот кивает на Сириуса и Гарри, но все же решает остановиться на некоторое время возле задницы Рона. Сириус улыбается краем губ, закусывает горошину темного соска и тянет, тихо рыча. Гарри чувствует, как яйца пульсируют, как горяч крестный, как он жесток, как силен. Он готов кончить вот-вот, он же уже проиграл, так что теперь хуже не будет. Стыда нет, он ловит взгляд Снейпа, сдергивающего с себя черную мантию, вызывающую какой-то неконтролируемый страх, и он закусывает нижнюю губу, чтобы не стонать — такой глубокий взгляд внутрь, будто зельевар копается в испачканном бельишке его закромов. — Хорошенький, — ни с того ни с сего замечает Северус, пока Сириус лижет шею Гарри, а тот не в силах оторвать взгляд от бледной кожи, открывающейся с каждым миллиметром все больше. Сюртук зельевара до болезненного сексуален. Римус тянет его за рукава, стягивает совсем и Гермиона опадает на локти, чувствуя жаркие ладони Рона на своей груди. Он через ткань теребит набухшие соски, и трется стояком о попку, а она выгибается глубже, и гладит по руке Полумну, устроившуюся перед ней. Где-то на периферии сознания, Блэк смутно чувствует чьи-то руки у себя на талии. Они тянут с него брюки, и он отрывается от нежной шеи Поттера, поднимая замутненный взгляд. Он видит улыбающегося крестника и приподнимается, давая доступ к ширинке. Пальцы неловкие, будто задеревеневшие, возятся с его ширинкой, но он не злится. Хватает за бугорок на брюках мальчика и сжимает его маленький подростковый членик с утробным рычанием, вырывающимся из груди. — А-а-ах, да-а-а, — стонет Гарри, и обхватывает член Сириуса, моментально толкнувшегося ему в кулак. — Давай, — шепчет откуда-то Грейнджер и Лавгуд садится перед ней, раздвигая ножки. Она смущенно задирает юбочку, и откидывается на локти, для лучшего доступа. Ее выбритая писька розовенькая, сладенькая, Сириус тоже хочет лизнуть, но он только смотрит, как девочки придвигаются ближе, смотрит, как Рон стаскивает с Гермионы трусики и шлепает ладонью по попке. — Да-а-а-а, — выдыхает он сам, потому что рука на члене двигается быстрее. Он отворачивается и смачно со звонким всхлипом слюнявит пыльцы, протискивает ладонь между промежностью Гарри и собой и толкает в тугую дырку сразу два пальца. Мальчик шипит, закрывается, начинает вырываться, но к ним подходит Невилл, краснеет, опускаясь на колени, обхватывает Гарри за плечи и затыкает рот поцелуем. Слюнявым, юношеским, неумелым, но поцелуем. У Сириуса в глазах темнеет. Он действует быстро и порывисто, тянет узкую дырку Поттера и жадно вдыхает воздух пропитавшийся сексом насквозь. Гермиона с усердием лижет письку Полумны, посасывает клитор, и гладит ее ляжки. Девочка стонет, сжимая пальцами задранную до груди юбку, и улыбается одними глазами. Они сумасшедшие, но это то, что делает их собой. С этим не поспоришь, а против природы идти вообще грешно. Рон шлепает возбужденным членом по попке Грейнджер, он раскраснелся, вспотел и был уже давно не в себе. Он плюет на ладонь и протискивает ее между ножек подружки. Ведет пальцами от гладкого лобка, раздвигает половые губки и сжимает, Грейнджер выгибается и стонет, а Полумна вплетает пальцы в темные кудрявые волосы, заставляя не останавливаться, и смотрит в упор на Рона, часто дышащего и ополоумевшего от похоти. Девочка быстро расстегивает рубашку и Уизли, почему-то не удивляет, что под рубашкой нет лифчика, он облизывает нижнюю губу и сжимает грудь пальцами, запрокидывая голову назад. Все здесь похоже на полное безумие. Они будто те самые уроды, про которых говорят магглы. Но каждому глубоко плевать. Только зельевар, затягивающий руки Римуса в оковы, думает о том, что зараза куда прочнее крепится в молодых умах, чем в их, уже видавших всякое. Да и ему, собственно плевать, когда рядом с тобой столько пылких и жарких тел. Он бьет наотмашь с ладони по лицу Римуса и тот прокусывает губу, улыбаясь своему личному безумию. Влажные чмоки, тихие ругательства, девчачьи стоны и сухие вскрики мужчин и всхлипы мальчиков, наполняют выручай-комнату сверху и до низу. Грязно, пошло и дико в сознаниях собравшихся. Их разносит на атомы от того что они могут делать. Здесь жарит как в печке. Здесь происходит ебля, которую так любит Сириус. Здесь он толкает член в мальчишку, почти бессознательного из-за всего происходящего. Здесь он отсасывает Лонгботтому, и думает, что он конченый извращенец. Здесь Гермиона отлизывает Полумне, задыхаясь от нехватки воздуха и захлебываясь слюной и естественным соком. Здесь Полумна краснеет, раздвигает бедра шире, упираясь пятками в игральный коврик и закатывает глаза, зная, что от этого не убежать. Здесь Рон, имеющий Грейнджер в попку, заполняющий ее собой, держащий девочку под живот и трахающий настойчиво, потому что это не впервые. У них уже было, и они знают, как и что делать, только всякий раз ждут негласного «да». Здесь нет места стыду. Сириус рычит и сплевывает чужую кислую сперму Гарри на живот, а Невилл на трясущихся ногах отходит в сторону, присаживается рядом с Полумной, начиная тискать ее маленькие сиськи. Соски то исчезают во рту, то появляются. Гарри ухмыляется ему, очки сидят криво и тянет руку к обнаженным сиськам Гермионы, которая уже давно стоит в коленно-локтевой. Он замечает по ее безумному взгляду, пока она лижет, что скоро будет пик и подмигивает ей. Поттер уже кончил, и сейчас, он подходит к тому, чтобы кончить задницей. Он весь в сперме, в слюне, в поту, но он слишком сильно жаждет второй разрядки, чтобы замечать неудобства. Он вскидывает бедра и цепляет щиколотки за спиной Сириуса. Крестный знает, что делает. Сириус умен, опытен и очень силен. Он умеет. И взгляд с каждым толчком становится все более расфокусированным, а стоны вырываются все тоньше и ниже. Снейп где-то отдаленно рычит, почти не меняясь в лице, а в такт ему стонет Люпин разложенный на столе. Его член мелко подрагивает, и пусть толчки сильные и мощные, он все еще в своем уме. Он смотрит в черные глаза зельевара с таким неподдельным «да» в своих глазах, что тот не удерживается и на несколько секунд касается губами его губ. Когда пространство заполняется не просто стонами, а криками, когда жаркие тела сплетаются в одно тело, пульсирующее и жаждающее, когда пик так близок, что уже нет сил сдерживаться, весь мир покрывается трещинами. Животы, спины, письки и задницы, рты и руки обжигает сперма. Девочки извиваются, мальчики тяжело дышат, а мужчины переводят дух. Весь мир покрывается новым слоем дерьма, вырвавшегося наружу. И что самое интересное, все они хотят поиграть в твистер еще раз. И еще раз. Снова и снова. Бежать от себя ведь не куда.