You are Mine

Глава 8. Клеймо Сын Ри POV: Меня разбудил звук подноса, который поставила Дженни, принеся мой завтрак. Она старалась быть тихой, и у неё это получалось, но так или иначе я всё равно проснулся. Уставший, я сел, осознавая, что нахожусь всё там же, где и в любой другой день, когда просыпался. Я вздохнул. Мой зад по-прежнему болел, и было не совсем комфортно сидеть, поэтому я снова лёг. — Доброе утро. Вы хорошо спали? — как всегда радостно поприветствовала она меня. Я немного повернулся, чтобы посмотреть на неё. — Учитывая, что со мной произошло вчера, — да. А в общем — нет, — фыркнул я и натянул одеяло на голову. Я не планировал говорить ей это, но наверняка она так или иначе уже знала об этом. На данный момент я никак не мог сдержать свой гнев на него. Как он мог сделать со мной такое? И хуже всего было то, что после того, как он закончил, он вдруг стал ласковым. Не помню, но уверен, что он вымыл меня после того, как я отрубился в ванной. И потом, я проснулся в своей комнате. Да, я уже называл это место своим. И здесь уже были новая футболка и ещё одни брюки. — Я думаю, что господин сожалеет об этом. Он велел мне приготовить для Вас питательный завтрак и также просил передать записку. Мои глаза уставились на поднос, содержимое которого она называла завтраком, но больше это походило на полноценный обед с несколькими блюдами. «И что теперь? Ему внезапно стало меня жалко?» Конечно, он должен чувствовать себя плохо, но не думаю, что ему есть до этого дело, особенно когда уже все сделано; ему нет смысла чувствовать себя виноватым. — Я также принесла обезболивающее. Господин подумал, что Вам оно может понадобиться, — продолжила она и, когда я ничего не ответил, повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и оглянулась. — Я знаю, в Ваших глазах это может показаться смешным, но не ненавидьте его. Джи Ён оппа может быть нежным. Ему просто трудно позволить другим людям увидеть его слабые стороны. Мои глаза расширились, когда она назвала его «оппой». «Почему она так называет его? Она же его подопечная». — Откуда такая привязанность? — спросил я недовольным голосом. — Я уже рассказывала, что он спас меня. Оппа и я на самом деле довольно близки, но так как я здесь работаю, то тоже должна подчиняться правилам. Так что поверьте, я знаю, о чём говорю. Господин — один из самых нежных людей, которых я встречала, — ответила она с искренней улыбкой. Девушка не лгала и не говорила этого, потому что он велел ей. Она действительно верила в свои слова. Но я не мог воспринимать это всерьез. После всего того, что он со мной сделал, я не мог поверить, что он умеет быть нежным. После того, как Дженни ушла к себе, я оглянулся на огромную кучу еды, которую она принесла. Серьезно, если бы я не знал его лучше, я бы подумал, что он испытывает угрызения совести. Я с подозрением осмотрел поднос, проверяя все блюда. Может быть, он что-то в них подсыпал? Может, в них яд, потому что после вчерашнего он уже устал от меня? Но я был настолько голоден, что не мог сдержаться и не начать есть. Я также принял обезболивающее, потому что мой зад просто убивал меня. Пока я ел, я заметил записку, которую оставила Дженни. «Доброе утро, панда, как самочувствие? Сильно болит? Выпей обезболивающее, чтобы стало легче. Приятного аппетита! Я подумал, что после вчерашнего тебе надо хорошенько подкрепиться. Кроме того, я приду к тебе днём и кое-кого с собой приведу, поэтому, пожалуйста, не делай из мухи слона. Увидимся позже ^_^» Глядя на записку, я нахмурил брови. Я не мог поверить — он притворяется, что заботится о моём благополучии. Но ещё больше меня волновало то, что этот садюга вдруг решил кого-то привести. «Кто бы осмелился прийти сюда?» Дэ Сона он не приведёт, да и тот парень, ТОР, хотел снова видеть меня только тогда, когда я наконец буду принадлежать рыжему. Меня словно ударило молнией. Вдруг стало понятно, кто с ним придет. Тот, кто поставит на мне его глупую татуировку, о которой они говорили. Но я думал, что он хочет повременить с этим, пока я не буду более покорным? Что же теперь изменилось? Я вздохнул. Отлично, если он действительно поставит на мне тату, я больше не смогу сбежать. Может быть, именно поэтому он и захотел сделать это именно сейчас, чтобы у меня не было возможности избавиться от него. Как только я получу эти две татуировки, полиция будет идентифицировать меня как члена банды BIGBANG. Я снова вздохнул. Он действительно хотел удержать меня здесь, и не имею понятия, стоит ли такая жизнь того, чтобы за неё бороться. Я находился в тюрьме. Питомец. Игрушка. Раб. Но всё-таки я не хотел умирать, потому что был малюсенький шанс, что он выпустит меня, ослабив свой контроль, и тогда я мог бы пойти в полицию и всё им рассказать. Меня даже не волнует возможность самому сесть в тюрьму, если это остановит эту банду. Я просто не мог позволить им и дальше творить бесчинства. Но пока это были лишь мечты, и я должен был продолжить жить. С такими выводами, я закончил завтракать, взял обезболивающее и вернулся к книге, которую читал вчера. От этой ловушки был один несомненный плюс — в моей диссертации у меня был огромный прогресс. К счастью, вся работа была теоретической и мне не нужно проводить опросы или что-то подобное, потому что этого мне явно не позволили бы. Прошло пять недель с тех пор, как он запер меня здесь, и я уже насобирал примерно половину необходимого материала, что на самом деле было очень быстро. Конечно, чтение было только началом, но все равно я сделал это гораздо быстрее, чем мог, если бы работал. Работа. Я до сих пор не уверен, что он сказал моему боссу, если я там вообще ещё числился. Могли ли у Дэ Сона быть неприятности из-за меня? С другой стороны, наш босс так его любит, что, скорее всего, нет. Не знаю, сколько прошло времени, но меня неожиданно прервали шаги на лестнице. Я сидел в своём кресле и повернулся, услышав, что спускаются два человека. Оказалось, что он действительно привел кого-то с собой. Огромный мужик — честно, он был просто гигантом — вошёл в комнату следом за ним. Всё его тело было покрыто татуировками, а в ушах и на лице виднелось бесчисленное количество пирсинга, и, вероятно, на других частях тела так же. — Я думал, что уже никогда и никому не поставлю твоё тату, твою метку. GD-щи, похоже, ты решил угомониться, — отметил он очень низким голосом. Я был прав. Этот человек был здесь, чтобы набить мне татуировку. Автоматически я скосил глаза на рыжего, тихо ругаясь на него. Но было интересно наблюдать, как этот человек общался с ним. Он называл его GD-щи, так что он не был кем-то достаточно близким, чтобы называть его настоящим именем, но они, очевидно, уже были знакомы. — Не называй меня так при нём, — строго предупредил он, и сразу же его движения изменились из расслабленных в напряженные. — Конечно, я сожалею, — извинился он, и я действительно должен отдать рыжему должное, раз он смог запугать такого гиганта одним лишь предложением. Затем мужчина подошёл ближе, но не настолько, чтобы я захотел отступить. Тот посмотрел, или, правильнее сказать, уставился на меня. — Йооо, он действительно прекрасен. Он заставляет меня в себе усомниться, правда, — сказал он очарованно и подошёл ещё ближе, схватив меня за подбородок, но я вовремя уклонился и прищурил на него глаза. «Почему все считают, что могут трогать меня, когда им вздумается?» — Он не хочет, чтобы я дотрагивался до него. Вы действительно хорошо его укротили. — О, если бы это было из-за этого. Он просто вообще не любит, когда его трогают. Сегодня он почему-то очень молчалив. Сын Ри, сядь на кровать, — сказал мой персональный похититель и рассмеялся. Этот момент наступил. Я должен принять решение. «Следует ли мне просто подчиниться? Я не хочу». Всё моё тело велело не делать то, что он говорит, но потом я вспомнил события прошлого вечера, когда меня наказали. «Он собирается делать это за каждую мою провинность?» Я даже не осознал, что ушёл в свои мысли, до тех пор, пока он вдруг не оказался рядом. Глаза парня заглядывали прямо в душу, и он не выглядел довольным. — Я сказал тебе не суетиться, — сказал он с пугающим спокойствием в голосе. Я сглотнул и осмелился встретиться с ним взглядом, и это определенно было плохой идеей. Его взгляд был строгим, как будто сейчас он не позволил бы мне ослушаться. Именно поэтому в конце концов я встал и медленно подошёл к кровати, чтобы сесть, и когда я снова посмотрел на него, он выглядел чрезвычайно довольным. — Мне он кажется вполне ручным, — возразил мужчина, прерывая молчаливую войну между мной и рыжим. — Он и правда слушается, не так ли? Может быть, наконец понял, что для него же лучше не спорить со мной. Желание врезать ему росло с каждой секундой, но я знал, что если бы сделал это, то, вероятно, меня ждало бы ещё более экстремальное наказание. Мужчина начал настраивать оборудование, которое привёз с собой, и направил яркий свет на моё лицо. Серьёзно, это было настолько ярко, что я не мог больше ничего видеть. Раздражает. Я моргнул и прижал руку к глазам, заслоняясь от этого чёртового света. — Так, где ты хочешь ее поставить? Я получил твой эскиз, как и ожидалось от тебя, он прекрасен. Парень сел рядом со мной слишком близко, и инстинктивно я отодвинулся, распахивая глаза от его резких действий. Я видел, как другой мужчина пытается не рассмеяться. Наверное, потому что он тоже боялся его. Последний раздраженно вздохнул и схватил меня за цепочку, дёрнув так сильно, что моя голова упала на его колени. Черт, от обезболивающих я чувствовал слабость. — Здесь. Я хочу её здесь, — сказал он и, положив руку на мою шею пониже правого уха, нарисовал воображаемый круг. Я хотел встать, такая поза была слишком неловкой по нескольким причинам. Во-первых, я вообще не хотел дотрагиваться до него. Во-вторых, лежать головой на чьих-то коленях, пока кто-то смотрит на нас, было ещё более унизительно. — Я смогу сделать это, если ты решил оставить всё без изменений. Я набью ему это, — прокомментировал мужчина и направил тупой яркий свет на мою шею. «Подождите, он же не собирается делать мне татуировку, пока моя голова находится на чьих-то коленях, верно?» Но когда он сделал набросок татуировки на моей шее (это было что-то круглое) и взял иглу, стало ясно, что собирается. Когда мужчина подошел ближе, я вдруг занервничал. Я не особо восприимчив к боли, но было что-то в иглах, что пугало меня. Начиная беспокоиться, я попытался увернуться от иглы, но мою голову прижали к коленям. — Это твоя первая татуировка? — спросил мужчина, наверное, чтобы отвлечь меня. — Д-да, — пробормотал я, уставившись на иглу боковым зрением, все еще ерзая, потому что я честно, честно ненавидел иглы. — Боже, GD, Вам действительно нравится мучить людей. Делать первую татуировку на шее — это больно, — подверг он критике его решение. Великолепно, это не помогало мне. Совсем. Стало только хуже. Я очень хотел убраться отсюда подальше, и мои инстинкты умоляли об этом, но потом вдруг я почувствовал, как руки рыжего начали поглаживать мои волосы. Сначала я подумал, что он делает это просто чтобы поиздеваться надо мной, но, что странно, это как-то успокоило меня. Хотя те же самые руки буквально вчера были на моих бедрах, заставляя меня насаживаться на него, а прямо сейчас помогали мне расслабиться. — Не волнуйся, обезболивающие всё ещё действует, верно? Ты ничего не почувствуешь, обещаю, — заверил он меня, зарываясь пальцами в мои волосы. Почему он внезапно стал таким ласковым? Это меня чертовски запутывало. Я уверен, у этого человека биполярное расстройство. То он нежный, то в следующее мгновение становился самим исчадием ада. Это пугало. Но самое странное было то, что в этот момент я был действительно рад, что кто-то пытается успокоить меня. И, как он и сказал, когда игла коснулась моей кожи в первый раз, я ничего не почувствовал. Я думал, что это будет адски больно. Как будто кто-то будет резать мою плоть. Но вместо этого я чувствовал только легкий дискомфорт. Как от укуса пчелы или чего-то подобного. Но я не мог переносить даже мысли об игле в моей шее и не мог подняться, поэтому просто сосредоточился на его руках. Он играл с моей челкой, которая за прошедшие пять недель существенно отросла, скручивая пряди, зачесывал её назад, открывая мой лоб, и снова приглаживал её. В конце концов он просто рассеяно провел рукой по моим волосам. — Ты молодец, мы сделали уже половину, — похвалил меня татуировщик, и я был рад это услышать. Теперь я знал, что мне предстояло вытерпеть ещё столько же. И когда я уже снова собирался занервничать, то почувствовал его руку на моей шее, медленно скользящую вниз по спине, и только сейчас я заметил, насколько нежными могут быть его прикосновения. Конечно, он был со мной довольно нежен и раньше, но в этот раз я не ощущал это как какой-то акт. Каким-то образом он снова смог успокоить меня. Я закрыл глаза и сосредоточился на его руках. — Видишь? Я же говорил, что больно не будет, — сказал он тихо, и его рука снова поднялась вверх по моей спине. Я попробовал абстрагироваться, просто концентрируя внимание на его успокаивающих поглаживаниях, и игнорировать ужасные звуки от иглы, которая пронизывала мою плоть каждую чертову миллисекунду. — Хорошо, всё готово. Пока ещё немного кровит, но выглядит хорошо, — объявил мужчина, и я тут же весь расслабился. — Спасибо, что сделал это. Ты свободен, — наконец сказал красноволосый. — Но… — Я сказал, иди. — Х-хорошо, — произнес мужчина заикаясь, и, хотя до сих пор мои глаза были закрыты, я услышал, как он за минуту упаковал все свои вещи и ушел. — Ты действительно боишься иголок, да? — спросил он спустя какое-то время, всё ещё играя с моими волосами. Только сейчас я заметил, что моя голова по-прежнему была на его коленях, и сразу же вскочил. Моё лицо покраснело, потому что какого чёрта я не встал раньше? Он усмехнулся, когда посмотрел на меня, и, подняв ноги, скрестил их. — Почему ты делаешь вид, что вдруг стал хорошим? — спросил я и скосил на него глаза. «Из-за секундной доброты ко мне я не забуду, что ты мне сделал». Он вздохнул и немного наклонил голову. — А я-то думал, что, может, теперь ты действительно станешь повиноваться мне. Слушай, я не собираюсь перед тобой извиняться, потому что ты заслужил то, что я с тобой сделал. Но… ладно, не важно. — Но что? Наши глаза встретились, и впервые я увидел, что он смущается. «Что на этот раз? Чего он не договаривает? Что он хотел сказать?» Некоторое время он ничего не говорил, просто смотрел на меня, и чем дольше он смотрел, тем больше я запутывался. «Что, чёрт возьми, происходит?» — Просто… не заставляй меня снова тебя наказывать, понимаешь? — нарушил наконец рыжий молчание, и его лицо было непроницаемым. Я в недоумении сдвинул брови и скрестил руки. — О, действительно? Насколько я помню, тебе вчера понравилось, — возразил я. — Да. Но… — он остановился и отвёл взгляд, никуда конкретно не смотря. — Но не так, как обычно. Я хотел тебя наказать, но как-то… — он снова замолчал, на этот раз смотря на свои руки, которые лежали на коленях. — Мне не доставляет удовольствия бороться с тобой. Так что не заставляй меня делать это снова. Я не знал, что сказать и как реагировать на это. Он рассказывал мне какие-то небылицы. Но что было ещё более удивительным, он выглядел смущённым. Я просто не мог не воспользоваться этой возможностью, хотя знал, что после этого будут неприятные последствия. — Так ты говоришь мне не заставлять тебя находить поводов изнасиловать меня? Разве это не смешно? Его голова поднялась, и игривая ухмылка вернулась. «Чёрт, я не должен был этого говорить». Это было как будто он вернулся к прошлой маске, в то время как обнаружил ещё одну. Дженни даже может быть права насчёт его способности быть нежным. Может быть, у него на самом деле были две стороны, потому что раньше, когда он был настолько поглощён, успокаивая меня, то, что я чувствовал, было похоже на нежность; он не мог играть так хорошо, чтобы просто делать вид, что заботится, хотя в это было трудно поверить. И конечно, он был нормальным, ухмыляясь прямо сейчас. — Да, и я точно уверен, что ты должен быть благодарен, что я говорю тебе об этом, — сказал он с удивленными нотками в голосе, но потом вздохнул и его лицо немного расслабилось. — Ты действительно делаешь это трудным для меня — быть добрым с тобой. — Зачем быть хорошим, если ты только что показал свою плохую сторону? — Я изогнул бровь. Вновь его лицо стало непроницаемым. Секунду он просто смотрел на меня теми глазами, которые могли смотреть прямо в душу, заставляя меня нервничать. И в следующий момент он двинулся вперёд, удивив меня, принуждая упасть на спину. Мои руки были зафиксированы по обе стороны от тела, когда он навис надо мной и снова ухмыльнулся. Тем не менее это была не обычная его ухмылка. Это было что-то другое. Что-то большее — честность. — Значит, ты веришь, что у меня есть хорошая сторона? Я сглотнул. Он был слишком близко. Я мог буквально чувствовать, как наши промежности трутся друг о друга каждый раз, когда я дышал; его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего, и он поймал в ловушку мои глаза этим странным, но каким-то захватывающим взглядом. — По крайней мере, на этом продолжает настаивать Дженни. — И ты ей веришь? «Нет. Может быть. Я даже не знаю, что думать. Тем более что когда он так близко, я не могу думать». — Нет, и даже если у тебя есть хорошая сторона, ты делаешь всё возможное, чтобы скрыть это, — пришёл я к выводу, и вдруг он отпустил мои руки и теперь только сидел на мне и смотрел. — Если даже так, что с того? — спросил он серьёзно, без своей вечной ухмылки, смотря на меня, в то время как его руки располагались на моём животе, играя с краями футболки. «Что с этим миром? Я больше ничего не понимаю. Играл ли он сейчас?» Потому что в данный момент он не выглядел устрашающим. Вообще. На самом деле он выглядел как-то мило. Я не хотел думать о нём именно так, но просто не мог ничего с собой поделать. Играя с моей футболкой, он реально казался слишком очаровательным. Но играл ли он на самом деле или открывал мне свою другую сторону? Я просто не знал, чему верить. — Я не понимаю, почему ты скрываешь это. Хороших людей любят все, — ответил я спокойно, потому что не знал, как он будет реагировать. Рыжий некоторое время помолчал, продолжая играть с моей футболкой. Его лицо потемнело и казалось немного грустным. Кроме того, он выглядел меньше, чем обычно, как если бы растерял всю свою уверенность. — Но в конечном итоге они проигрывают, ведь хорошим людям всегда больно, — пробормотал он, и я почти не услышал его. Это не могло быть просто игрой, не так ли? Никто не мог играть так хорошо. Особенно когда они, как правило, были полной противоположностью этому. Если бы я не чувствовал боль в своём теле, особенно шее, подумал бы, что сплю. Рыжий демонстрировал ту его сторону, которая полностью отличалась от обычной его личности, которую невозможно было так легко сыграть. И вот я начал медленно верить, что Дженни действительно была права насчёт его другой стороны. Это не значит, что я простил его и он вдруг начал нравиться мне, но это определенно сделало его более человеком, чем я думал ранее. И когда он вдруг выпрямился, разминая свою шею и снова ухмыляясь, то доказал, что другая его сторона всё-таки существовала и просто была хорошо спрятана по каким-то личным причинам. — Так же, как и ты. Ты был таким хорошим мальчиком, пока я не заполучил тебя. Ты даже хотел принести портфель своего хёна к его дому, потому что он забыл его. Ты такой хороший донсэн, — забавно пропел он и снова приблизился. Потому что я не был готов и позволил моей защите упасть, в конце концов я не смог бороться с ним, когда он поцеловал меня. Но странно, что он не был столь же убедительным, как раньше. Его губы почти нежно прижимались к моим, и, прежде чем я действительно понял, что происходит, мой рот был уже приоткрыт, позволяя его языку проникнуть внутрь, толкаясь к моему. Этот поцелуй определённо отличался от всех прежних. Как будто в нём было больше смысла. Даже если бы я не хотел признаваться в этом, но прямо сейчас я не ненавидел его так сильно, зная, что какая-то часть его, вероятно, была адски ранена, и именно поэтому он был таким ужасным человеком. Руки парня по-прежнему блуждали по моему животу, медленно, так медленно, что это могло быть раздражающим, и затем остановились на моей шее. Я вдруг услышал щелчок, а затем он отступил, пока снова не сел на меня, держа в своей руке не только цепь, но и её конец. Конец, который обычно пристёгивался к ошейнику на моей шее. Полностью ошарашенный, я смотрел на него, и, видимо, ему понравилась моя реакция. — Теперь ты можешь свободно ходить по квартире. Чип и электрошок были оба имплантированы сразу после того, как ты сделал тату, так что я могу контролировать тебя двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Я не могу позволить тебе покинуть этот дом, но ты можешь ходить где тебе угодно, просто знай, что чёрная дверь — моя спальня и что туда ни в коем случае нельзя заходить. Если я когда-нибудь поймаю тебя там, должен буду наказать намного сильнее, чем вчера. Так что, пожалуйста, не ходи туда. Ты также можешь попросить Дженни принести тебе какую-нибудь удобную одежду. Я понимаю, что ты чувствуешь себя гораздо более непринужденно, когда полностью одет, и даже если у нас один и тот же размер, я не люблю делиться, так что просто скажи ей купить тебе бельё или прочие вещи, — объяснил он. Он что, действительно позволил мне ходить без цепи и даже носить брюки постоянно, а не просто как извинение передо мной за насилие? И всё это только из-за его дурацкой татуировки? Это было слишком просто, не так ли? Конечно, иметь эту татуировку означало, что он мог запереть меня в любую секунду, но до тех пор, пока я не пытался бежать или идти в полицейский участок, я был в безопасности. Но почему его спальня под запретом? Я был смущён, и мой рот снова был быстрее, чем мой мозг. — Почему же не твоя спальня? Я думал, что ты захочешь там меня трахнуть, — сказал я и даже осмелился немного усмехнуться. Почему я всегда это делаю? Я должен был уже понять, что ему это не понравится. Рыжий двинулся вперёд и ткнул пальцем туда, где у меня была татуировка. Чёрт, жгло, как в аду. Я вздрогнул от боли и закрыл глаза. — Ты должен действительно сделать что-то со своим ртом. Я не всегда в таком хорошем настроении, как сейчас, чтобы не обращать внимание на твои комментарии, — сказал он угрожающим тоном, но затем отошёл от меня и снова стал игривым. — Но отвечая на твой вопрос, моя комната принадлежит мне и только мне. Только Дженни и моим сотрудникам по уборке разрешается заходить туда. Ни Сын Хён, ни даже Тэ Ян не были там. — Кто такой Тэ Ян? — спросил я и был удивлен тем, как мы могли относительно нормально разговаривать. Он помолчал секунду, думая о том, что ответить, но когда встретился со мной взглядом, то выглядел честным. — Мой лучший друг. — У тебя есть лучший друг? — Да, представь себе. У меня есть жизнь, знаешь ли. — Он рассмеялся и покачал головой. — Поднимайся, когда будешь готов. Я буду работать в своём кабинете. Я кивнул и смотрел, как парень поднимается по лестнице, но вдруг он остановился и повернулся ко мне. — Да, и ещё одна вещь. Когда я работаю, не говори со мной, не отвлекай меня, не шуми. Я ещё раз кивнул, дожидаясь, пока он покинет комнату и у меня наконец будет немного времени для себя, чтобы подумать о том, что произошло. Я получил татуировку, которую даже не видел, а ещё чип и электрошокер, имплантированные в мою кожу. Но что более странно, он показал немного эту свою скрытую сторону, которая в конечном итоге заставила меня задаться вопросом, почему он был таким, какой есть. Он до сих пор мне не нравился, потому что, чёрт возьми, садюга и трахал меня. Но всё-таки в моей голове звучал этот тихий голос, который нашёптывал мне, что я на самом деле не ненавижу его прикосновения. Конечно, вчера было ужасно и болезненно, но, во всяком случае, физически я неоспоримо чувствовал притяжение и до сих пор ненавидел это. Я не хотел чувствовать наслаждение от его близости, ведь тогда ему было бы проще сломать меня, но эти чёртовы нежные руки, пронзительный взгляд и совершенное тело не давали мне покоя. Не могу этого больше отрицать. Я вздохнул. По крайней мере, я больше не был прикован к этой дурацкой комнате. Я осторожно встал, медленно начиная снова чувствовать боль, видимо, обезболивающие начали терять свой эффект. Было странно ходить без тяжести цепи. Я уже так привык к ней. И ещё мне больше не приходилось смотреть вниз, чтобы не споткнуться. Но я заметил, что на мне всё ещё был надет ошейник. «Может быть, у него пунктик насчёт ошейников». Я вздрогнул, потому что не хотел представлять себе, что было ещё в этом таинственном комоде в моей комнате, откуда он достал то глупое кольцо, которое по-прежнему было на мне. С нетерпением жду того дня, когда он снимет с меня эту вещь. Поколебавшись, я начал подниматься по лестнице, чувствуя себя странно поднимаясь в одиночку. До сих пор меня всегда сопровождал Игорь. Я вошёл в кабинет рыжего; как и ожидалось, он был там, рисовал что-то. И снова я открыл для себя что-то новое в нём, например, то, какой у него был взгляд, когда он был целиком и полностью поглощён чем-то. Я был уверен, что он даже не заметит, что я в комнате. Я видел эту комнату раньше, но теперь всё было иначе, потому что мне было дозволено осмотреться будучи свободным. Книжные полки были огроменные, и на каждой была своя тема. Одна для журналов, другая для записных книжек с телефонными номерами, по одной для романов, пьес и драмы, одна для книг по искусству и одна для книг и журналов, связанных с модой. И была ещё одна огромная полка, заваленная всякими вещами, но в тот момент я отвлёкся на удивительный вид на город. Было около шести часов вечера, и солнце уже начало садиться, погружаясь в горизонт, окрашивая его в красивый оранжево-красный. — Не приближайся к окнам, — подал голос Джи Ён так внезапно, что напугал меня, и я отскочил от окна как ошпаренный. Так он всё же заметил, что я был здесь. Я подошёл к нему, чтобы посмотреть, что он рисовал, но парень наклонился так, чтобы не дать мне ничего увидеть. Не осознавая этого, я тоже наклонился и, встретив его взгляд, отстранился так быстро, что почти упал, потеряв равновесие. На его лице играла ухмылка, скрытая в уголках рта, но он выглядел серьёзным. — Прямо сейчас я занят, не мешай, — просто сказал он, а затем снова перевёл внимание на свой эскиз. Неудовлетворенный, потому что не увидел его рисунок, я попятился и вышел из кабинета, чтобы исследовать остальную часть пентхауса. Зная, что повернув направо, попаду в гостиную и ванную комнату, я повернул налево, чтобы посмотреть, что там. Я обнаружил ещё четыре дополнительных спальни со своими ванными комнатами, офигенный тренажёрный зал, комнату, похожую на винный погреб, и потом была та чёрная дверь. Должен признать, мне было любопытно, почему он не хотел, чтобы я заходил туда. «Он лишил меня личной жизни, так почему сам должен иметь её?» Но я не хотел рисковать и снова получать наказание, особенно потому что моё тело по-прежнему болело. Так что я развернулся и пошёл в гостиную. Она была выполнена в тёмных тонах, и диван, на самом деле, выглядел комфортно. Под ним был мягкий ковер. И снова книжные полки, вероятно, он любил много читать. Также я увидел долбаное пианино, намекающее, что рыжий умеет играть. И тем не менее я был очарован этим огромным инструментом. Я продолжал осматривать всё вокруг, и последним местом оказалась кухня. Она была просторной, и в ней находилось всё необходимое, что нужно человеку, который любит готовить. Я действительно хотел тут что-нибудь приготовить. На обратном пути в гостиную я увидел входную дверь и прихожую. На секунду мой мозг почти отключился, и я снова захотел предпринять попытку побега. Но конечно, он запер дверь. В противном случае не позволил бы мне спокойно разгуливать. Он не был настолько глуп, чтобы просто оставить дверь открытой. Я вздохнул и вернулся в гостиную, и к этому моменту солнце уже зашло. Стало так темно, как в первый раз, когда я вышел из комнаты, и окна снова превратились в зеркала. Когда я посмотрел на них, то увидел свою татуировку в первый раз. Я подошёл немного ближе к окну, чтобы получше рассмотреть. Это был знак «peace», только без одной линии справа. Сначала я был озадачен, но потом понял, причём довольно быстро. Этот знак состоял из 'G' и 'D'. Это было просто, и только люди, которые знали его личность как GD, могли знать, что это значит, так что на самом деле это было чертовски умно. Я мог даже спокойно разгуливать с ней, и большинство людей думали бы, что это обычная татуировка. А те, кто знал, что на самом деле она означает, вероятно, оставляли бы меня в покое, потому что они точно не хотели бы злить огненно-рыжего Дракона. — Тебе идёт. — Его голос снова напугал меня, а потом я увидел его отражение в окне: он прислонился к стене, которая соединяла коридор с гостиной, скрестив руки на груди, но, насколько я мог разглядеть, его лицо было расслабленным. — Не мог бы ты прекратить пугать меня так? — я наполовину кричал, моё сердце всё ещё бешено билось, потому что он действительно появился из ниоткуда. — Прости. — Он усмехнулся, перешёл на диван и сел. — Но ты выглядишь мило, когда напуган, и я на самом деле так думал, когда говорил, что метка тебе очень подходит. — Ну по крайней мере, это не так очевидно, должен признать, — согласился я и сел в кресло рядом с диваном, на котором он сидел. Это было странно. Разговаривать с ним вот так. Только вчера я был в ловушке в той комнате, и там он оттрахал меня, потому что я разозлил его. Но теперь у нас был более или менее нормальный разговор прямо посреди его гостиной. Я подтащил свои ноги к груди и положил голову на колени. — А как насчёт другой татуировки? Я думал, что я получу две? Не то чтобы я хотел этого на самом деле, нет, я просто растерялся, — пробормотал я, не глядя на него. — Не я решаю, когда ты получишь её. Это решение Сын Хёна, потому что он глава банды. Если он решит, что ты готов носить имя нашей банды, то он отдаст приказ, — объяснял он, не сводя с меня глаз. Я мог буквально чувствовать его взгляд на себе, даже если не смотрел на него. — И тогда я смогу снова выйти наружу? — продолжал я спрашивать. — Я не знаю, как долго мой босс будет терпеть мою «болезнь». — Нет, ну… да. Это зависит от многого. Если я посчитаю, что ты достаточно укрощён, чтобы позволить тебе выйти наружу, то устрою вам встречу с хёном, и он решит, правильное ли мое суждение или нет. Потому что на данный момент ты только моя проблема, однако как только ты уйдёшь, то сможешь рассказать полиции обо всех нас, не то чтобы я позволил тебе, но чисто теоретически ты бы мог. И не беспокойся о своём боссе. Мы убедились, что ты не уволен. — Могу я узнать, что ты сделал с ним? — осторожно спросил я. Но всё, что он сделал, так это засмеялся. И это был не надменный смех, а искренний. И смех, которого я не слышал раньше. Сегодняшний день был полон сюрпризов. Я раньше не видел так много его зубов, потому что он ни разу так широко не улыбался, и его смех не был низким, как обычно. — У нас просто очень хорошие юристы. Мы не всех мучаем. Представь себе, если бы мы всегда решали дела таким способом, полиция уже давным давно поймала бы нас. Мы просто имеем репутацию жестоких парней, потому что нам это выгодно. Но на самом деле мы просто пытаемся держать в узде других. Если бандиты вызывают слишком много хлопот или привлекают слишком много внимания, мы реагируем. Наша банда не может позволить им сильно бросаться в глаза, потому что тогда полиция будет вмешиваться и в наши дела тоже. И наши поступки иногда должны быть жёсткими к тем, кто этого заслужил и не соблюдал правила. Вот откуда и берётся наша репутация, — пояснил он, смеясь. Было что-то в его смехе, я не мог понять что, но он заставил меня улыбнуться. Он был настолько заразителен, что я не мог не отреагировать. Каким-то образом я вдруг почувствовал себя неловко. «Почему я смеюсь, когда он мне не нравится?» — Твои волосы отросли, не хочешь подстричься? — спросил он вдруг, и лицо его как всегда было нечитаемым. — Ммм… Я думаю, ты прав, — сказал я больше себе, чем ему. — Я хочу, чтобы ты перекрасился. — Что? Почему? Ни в коем случае. Мне нравится мой естественный цвет волос. — Но я думаю, смена цвета подойдёт тебе идеально, поверь мне. — Я не… — Ты не что? — Я не доверяю тебе. Рыжий смотрел на меня некоторое время, а затем я снова увидел его ухмылку. Он встал и подошёл ближе, а я попытался нырнуть в сторону, но его рука была быстрее, и он коснулся моих волос. — Хорошо, мне пофиг, я хочу, чтобы ты покрасил волосы, так что ты сделаешь это. Конец дискуссии. Утром первым делом я позвоню своему стилисту. Иди спать, когда захочешь, я возвращаюсь к работе. Не мешай мне. Когда он отпустил мои волосы, я вздохнул с облегчением. Я уже думал, что он пойдёт дальше, но он вышел из комнаты, оставив меня одного, полностью запутавшегося и всё больше не понимающего его поступков. В одну минуту он был хорошим, в следующую он напоминал, что я был всего лишь его собственностью. Что, чёрт возьми, не так с этим парнем? Я снова вздохнул, понимая, что моё нежелание быть здесь никуда не делось. Но также я был рад, что наконец мог покинуть свою комнату тогда, когда хотел. Я всё ещё был в плену. Его «домашний питомец», как он называл меня. Его «игрушка». Но по крайней мере, я больше не был прикован. Может быть, после этого я смогу выбраться отсюда. Может быть, я мог вернуться к своей нормальной жизни. Может быть, был способ, чтобы сбежать.