This is PHOENIX'S FLAME!

Итак, картина маслом: Тсуна лежит на полу, а рядом с ним стоит мужик в черном костюме и деловито попинывает его ногой. - Повтори, - жалобно просит Тсуна - кого-кого ты собрался из меня сделать? - Великого хорового дирижера, - чеканит незнакомец. - И даже не думай, что ты отвертишься! У Тсуны тройки по специальности. У Тсуны тройки по сольфеджио. Тсуна боится петь и играть на людях. Он вообще всего в этой вселенной боится, так-то говоря. А мужик все вещает и вещает: - Коллективу "Вонгола" уже больше ста лет, и им всегда дирижировали лишь самые лучшие... Но я же не такой, думает Тсуна. Я неуклюжий, а для такой работы нужна пластика. - Нынешний художественный руководитель выбрал тебя, как наиболее подходящего по характеру и потенциалу... - Но я не... Тсуну просто бьют по губам - наотмашь, и спасибо, что ладонью. А потом мужчина хватает его за запястья, взмахивает его руками, и Тсуна впервые в жизни замечает, что они тоже могут быть гибкими. - Твои руки - подходящие. Твое чувство ритма было замечено. Твою музыкальность можно развить до высшего уровня. Вот с чего он все это взял? Но Тсуна ощущает себя смутно польщенным. Раньше ему никто такого не говорил, все больше кричали, что он бесполезен. - Я сделаю тебя лучшим из лучших, и я не принимаю отказов.

***

Мужчину звать Реборном. Он утверждает, что Тсуну ждет великое будущее, а пока что лупит его и бранит за каждый промах, и не только в музыке. Он искренне полагает, что имеет право на все стороны жизни ученика. Тем временем жизнь Савады превращается в пристанище первородного хаоса. Сначала появляется Гокудера Хаято. Это подающий надежды пианист, говорит Реборн. По совместительству Гокудера - неврастеник с кучей комплексов и просто хороший человек; но при первом знакомстве он кидается на Тсуну с кулаками. - Никчемный самозванец! - орет он, и Тсуна искренне не понимает, чего ему вообще надо. В конце концов Реборн тычет Гокудеру указкой в бок, усаживает на диван и заставляет следить за уроком. Тсуна все еще боится зрителей, и руки его словно скручивает судорогой. Теперь указкой достается и ему - за компанию. Хаято смотрит почти с сочувствием, не подозревая, что Тсуна к такому обращению уже почти что привык. А потом презрительная недоверчивость сменяется в глазах пианиста чем-то новым и совершенно Саваде незнакомым. На него никто раньше так не смотрел. - Из всех десяти кандидатов, он... - Гокудера запинается, а потом вскакивает с дивана и кричит: - Десятый! Клянусь, я буду вашим концертмейстером! Я заслужу это место! - ...Что? - Тсуна не понимает, как реагировать на свежепридуманное прозвище (ну почему ему кажется, что оно к нему прилипнет?), да и на заявление Хаято в целом. - Я понимаю, сейчас я не заслуживаю вашего внимания. Но я смогу стать достойным! - О. На самом деле, это скорее обескураживает, чем льстит. Тсуна чувствует, что безнадежно проспал или пропустил что-то важное, потому что совершенно не понимает, что такое в нем увидел Гокудера. Но судя по выражению лица Реборна - а оно довольное-довольное, как у объевшегося сметаны кота, - все идет хорошо. Или, возможно, он просто рад, что аккомпанировать Тсуне на уроках теперь будет кто-то другой? Следующий - Ямамото Такеши. На него половина музыкальной школы смотрит с благоговейным восхищением. Сильный, яркий голос, спортивное телосложение и всегда - сияющая улыбка. И, на самом деле, - нервы, которые вот-вот не выдержат. И абсолютное нежелание заниматься музыкой. Такеши не видит в этом смысла. Он хочет заниматься бейсболом, и подает в этой области надежды не меньшие, чем в вокале. Так все как-то и идет - Ямамото ежедневно собирает щедрую и ненужную ему дань восторгов и сваливает в спортивный клуб тренироваться - пока по нелепой случайности он не ломает руку. Интересно, почему это делает ему так больно? Дело в пропущенном соревновании или в том, что он неожиданно понимает хрупкость своего сверкающего, беззаботного мира? Тсуна держится вдалеке, Тсуна наблюдает, но никогда не вмешивается в проблемы окружающих. Он сам - сплошная проблема, куда ему? И тогда Реборн тыкает его карандашом в щеку, оставляя широкую кровящую царапину, и велит: - Иди и позови Ямамото репетировать вместе с тобой и Гокудерой. Это очередная больная идея репетитора: Гокудера за роялем, Тсуна поет. Но у Савады голос негромкий и низкий, и, по мнению всех участников репетиций, выступлению не хватает еще одного, более яркого вокалиста. Что ж, Ямамото так Ямамото: с приказами Реборна спорить - себе дороже. Тсуна плетется по лестнице нога за ногу и наконец тихонько приоткрывает дверь в класс, из-за которой потоком льется песня. Мелодия обрывается, и на секунду, перед тем, как дежурная улыбка озаряет лицо Такеши, Тсуна успевает заметить в темных глазах запредельную тоску запутавшегося человека. И уже смелее протягивает руку, начинает рассказывать, как это будет круто - работать вместе. Он сам еще не представляет, как будет стоять на сцене рядом с одним из лучших учеников музыкальной академии Намимори, - жалкий, миниатюрный, нерешительный Тсуна. Никчемный. Но, наверное, это необходимо. Они репетируют целый месяц, а после выступления - чертовски удачного, надо сказать! - Ямамото с обычной своей улыбкой говорит: - Мы отлично выступили, Тсуна. Тсуна замирает, прижимая к себе папку с нотами. Полчаса тому назад сцена полыхала невидимым пламенем, потому что отдача от Такеши в дуэте - хоть куда; спокойная, безмятежная мощь. Тсуна бы, наверное, выпал в нирвану, кабы не нервозный темперамент Гокудеры, который все это как-то возвращал с небес на землю. Попробуй забудься, когда рядом с тобой человек-граната-с-сорванной-чекой. - Бейсбольный придурок! - орет Гокудера. - Ты должен быть благодарен Десятому, что он позволил тебе петь с собой в дуэте! Ямамото молчит и улыбается. Его долготерпение можно выставлять в палате мер и весов. И вот теперь их уже трое. Они встречаются на перекрестке в пяти минутах ходьбы от академии и идут в нее вместе, и так каждый день. Гокудера хриплым и прокуренным голосом что-то рассказывает, Ямамото посмеивается, а Тсуна идет между ними и косится то на одного, то на другого. Несомненно, они звучат даже в такие моменты. Потом к их компании примыкает ленивый и дико талантливый Ламбо Бовино, переведенный ученик из Италии. Он оправдывает все легенды о вокалистах далекой европейской страны: этим басом хоть стены ломай. Рядом с этим парнем Тсуна постигает нелегкое искусство одергивания чрезмерно темпераментных людей и заодно учится перекрикивать человека, от пения которого закладывает уши и дребезжат стены в окнах. - Ты грохочешь, как гроза, - говорит Реборн Ламбо, и тот лишь с досадой отворачивается. Причина его ненависти к репетитору Тсуне неизвестна, так же как и обстоятельства, при которых Бовино ослеп на один глаз. По сути, о Ламбо вообще ничего не известно, что не мешает принять его в ансамбль. Да, компания, собранная ради одного выступления, явно разрастается. Это становится еще очевиднее, когда к ним примыкает Сасагава Рехей - не обремененный излишним интеллектом парень, который явно пытается отнять у Ламбо сомнительные лавры человека-который-глушит-зрителей. Побить рекорды невоздержанного итальянца так и не выходит - зато страсти и упорства Рехею не занимать, и, получив наконец-то стимул для учебы, он берется за дело вплотную. Тсуне кажется, что контроль над ситуацией давно утрачен. Трудно уже понять, кто все эти веселые и необузданные люди, собравшиеся вокруг него, трудно понять, что они вообще нашли в "десятом кандидате". Он даже не понимает, о каких к черту кандидатах идет речь. Там что, будет конкурс? Хотя смысла думать об этом нет - Реборн предупредил, что последний бой за место худрука одного из самых лучших хоров Европы ждет Тсуну после двадцати одного года. Куда важнее учесть все сложные хитросплетения взаимоотношений в ансамбле под громким названием "X-HARMONY". Не допустить, чтобы Гокудера увидел свою сводную сестру Бьянки - он боится играть в ее присутствии; развести Реборна и Ламбо по разные стороны помещения так, чтобы последний не понял этого; направить в нужное русло буйную энергию Рехея и вытащить на первый ряд недавно примкнувшего к ансамблю паренька с длинным и красивым именем Фуута де ла Стелла; не дать парням заглушить девушек ансамбля - И-пин и Хару. И вообще, у Тсуны есть миллион проблем, из которых далекий конкурс - не самая злободневная. Например, группа Kokuyo, сформировавшаяся в академии Намимори буквально пару месяцев назад. Их вокалисты - брат и сестра Рокудо - полная противоположность друг другу, и если милая и скромная Наги никогда не лезет в конфликты, то Мукуро, похоже, их коллекционирует. Вчера вот, например, довел до вспышки ярости даже Фууту - видимо, чисто ради самого процесса. Тсуна не очень понимает смысл для "мукурышей" ссориться с "иксами". В конце концов, Рокудо со компанией поют исключительно рок, а X-HARMONY - классику. И тогда Реборн с ухмылкой предлагает Тсуне отобрать из ансамбля тех, кого тот сочтет нужным - так, чтобы число вышло равным числу "мукурышей", - и заставить махнуться репертуаром с Kokuyo. Дескать, кто лучше справится с новым для себя стилем - тот и круче, того и зона влияния. Тсуна хватается за голову. Как этот репетитор-псих вообще видит подобный обмен? Это даже звучит ужасно. Конечно, о клавишнике и споров идти не может - Гокудера явно сильнее Какимото Чикусы и технически, и в плане выразительности, хоть сейчас баттл устраивай, - но остальные? Разве кто-то среди "иксов" умеет играть на ударных так же, как это делает Джошима Кен? Разве кто-то из них способен заменить заносчивую кларнетистку, которая заставляет всех звать себя по инициалам - М.М.? К тому же у Kokuyo есть еще какие-то знакомые, которые периодически участвуют в выступлениях. "Адский гитарист" Ланчия, например. В его отсутствие за гитары берутся Наги и Мукуро, но уж когда он появляется, Тсуне хочется молча встать перед ним на колени. Эти дьявольские запилы звучат слишком круто, и при мысли, что "иксы" должны, возможно, состязаться и с этим человеком... В общем, говорит Тсуна, нет. Мы этим заниматься не будем. Рок - не наша специализация, а Мукуро мы будем игнорировать... да, Гокудера-кун. Именно игнорировать. И никаких споров, черт возьми! Ламбо, хватит орать про то, что тебя достал Кен, мы все это и так знаем, он нас достал тоже! Фуута, пожалуйста... убери клавир "Кольца Нибелунгов" и не бей им никого, это классифицируется как "серьезные травмы тяжелым тупым предметом"! Господи, ребята, да хватит кричать, откуда вы все такие взялись - голосистые... И в итоге его протест естественным путем сходит на нет. В роли дипломата в стан врага идет непрошибаемо дружелюбный Ямамото, и его стараниями договор заключается в лучшем виде: X-HARMONY и Kokuyo берут друг у друга по одному произведению, адаптируют под свой состав инструментов и голосов и вкладывают все силы в его исполнение. Реборн опять коварно ухмыляется из-под шляпы. Тсуна стонет и лезет в интернет за нотами. А вечером к Саваде домой заваливается Бьянки с самодельными пирожными и лимонадом в руках и предлагает "поговорить как музыкант с музыкантом". Тсуна с опаской смотрит на дело рук сестры своего концертмейстера и очень-очень осторожно пробует. Черт, это слишком сладко! И солоно одновременно. Все же, эта девушка и кулинария - понятия несовместимые (или наоборот очень друг другу подходящие - смотря как рассматривать кулинарию, как средство поддержания жизни или ее скорейшего уничтожения). Зато, как выясняется, у Бьянки есть знакомый аранжировщик. - Он пишет как бог, - говорит она, за обе щеки уплетая собственную стряпню. - Сделает он вам аранжировки этого рокешника на другой состав инструментов. - А можешь дать его телефон? - осторожно спрашивает Тсуна. - Телефон? - Бьянки закидывает голову и смеется. - Он с тобой даже разговаривать не будет. Обратись к сестренке Сасагавы, пусть она с ним побеседует. Тсуна нервно дергается и роняет пирожное себе на колени. Киоко? Вмешать Киоко во все эти проблемы? Младшая сестра Сасагавы Рехея бросила музыку еще два года тому назад, и пересекается с ней Тсуна только по большим праздникам... вроде парада планет. Что собственно не мешает просыпаться ему среди ночи и лупить себя по пунцовым от стыда и удовольствия щекам, пытаясь выбить из памяти все сцены с участием этой девушки, что ему приснились. То есть, если серьезно, мечта Тсуны - это встречаться с Киоко. Но он ее побаивается: она как будто из другого мира, рядом с которым Савада чувствует себя воплощением идиотизма в еще большей степени, чем обычно. - Я не понимаю, в чем проблема, - вздыхает Бьянки. - Можно подумать, ей с ее характером что-то грозит. Шамал попробует к ней прилипнуть, встретит реакцию в стиле "простите, но я обручена с командной строкой" и забьет. Но заказ примет - из уважения к прекрасному полу. Тсуна дышит через рот, трет уши, пытаясь успокоиться. Ему неловко, но, с другой стороны, Бьянки видела, как он за час до выступления гонялся за Ламбо, будучи в одних лишь семейниках и размахивая указкой Реборна при этом. Гребаный стыд, между прочим. После такого можно уже не прятаться и не стесняться... хотя, честь по чести, Бовино тогда превзошел сам себя, и Тсуна если о чем и жалел, то только о том, что перед дракой не успел натянуть хотя бы брюки. - Может, я лучше попрошу Хару? - вздыхает он в конце концов. На Рехея внезапную дипломатическую миссию не спихнешь - он половину перепутает, а половину забудет. Говорить с Киоко надо самому, а это слишком серьезное испытание. - Хару боится даже Хаято! Да с ней даже Реборн предпочитает не спорить! Тебе бедного мужика не жаль? Он же если в чем и виноват, то только в том, что терпеть не может оказывать услуги "по дружбе" парням! - То есть, если к нему пойду я, он потребует деньги?.. - Именно. - И сколько? Бьянки фыркает в стакан с лимонадом. - У тебя столько нет. - И, предугадывая дальнейший ход мыслей Тсуны, добавляет: - И у Фууты столько нет, хоть он у нас сто раз мажорный пацан. Столько только Хибари заплатить может, но он тебе яйца оттопчет, если ты у него попросишь. А ты что думал, Шамал - очередной недоучка и халтурщик, который клепает все аранжировки по единому шаблону из интернета?! Тсуна, в принципе, уже догадывается, что нет, но для верности спрашивает: - А я знаю его работы? - Если видел когда-нибудь минуса Trident Mosquito, то да. - Москита-то?! Хи-и! - Тсуна подскакивает на стуле и хватается за голову. - Он же крутейший, я знаю его работы! Ты хочешь сказать, что... твой этот ловелас и есть Москит?! - Я что, стану врать человеку, в которого так верит мой любимый младший брат?! Савада срывается с места и мечется по комнате. В его распоряжении пианист, до черта вокалистов, из которых половина умеет играть на акустических гитарах три-четыре аккорда... еще Хару с бас-гитарой... сейчас так и не сообразишь. А у кого из X-HARMONY еще есть дополнительный инструмент? Не самому же из шкафа электрогитару доставать, Тсуна бросил на ней играть еще до появления Реборна, а приехал репетитор года три тому назад. И нужен ударник, определенно нужен ударник. Каким бы крутым не был этот Шамал, без ритма никак, даже если сто раз стилизовать рок-музыку под более классический вариант. - Бьянки, а у тебя есть знакомый барабанщик? - наконец спрашивает Тсуна. Она хитро улыбается. - У меня много кто есть, умей лишь попросить. А если устроишь мне свидание с Реборном - у тебя будет приглашенная звезда, которая затмит Мукуро не глядя. - А тебе еще чего-нибудь не надо?.. - Мне, может, и надо, - усмехается Бьянки. - Давай, выбирай. Либо ты выполняешь мое требование, и к вам приходит бог рок-вокала и электрогитары, либо... - она резко взмахивает ложкой, заставляя Тсуну отшатнуться: - Либо ты уже начинаешь встречаться с Хару, дурак! И тогда я опять же приволоку к вам лучшего из лучших - во имя любви! Тсуна застывает на месте, лихорадочно обдумывая ситуацию. Вот если бы Бьянки не поставила второе условие, с Реборном можно было бы еще договориться, а теперь злодей-репетитор абсолютно точно пошлет его к Хару. С розой в зубах. - Может, давай не Хару?.. И не встречаться?.. - стонет наконец Савада. - Ну там... мало ли... - Поцелуй с Хаято? - ржет Бьянки. - На камеру! - Нет, черт возьми!! Ты можешь попросить что-то не относящееся к сексу и отношениям, или тебя заело?! - Тсуна наконец-то срывается, и, прокричав эту фразу, смущенно замолкает. Бьянки тоже молчит и смотрит на него с ироничной ухмылкой. - Ладно, - вздыхает она. - Скучно с тобой. А тот парень и так придет, чисто ради возможности доказать Мукуро свою крутизну. Тсуна медленно сползает по стенке. - Я бы все равно не согласился, - бормочет он. - Это уже какая-то проституция. Бьянки, ты не пробовала податься в сутенеры? - Не раньше, чем ты станешь боссом сицилийской мафии, а Хаято - твоей правой рукой, - хмыкает та и начинает собирать со стола посуду. - Кстати, в мафию не берут не итальянцев. - Это ты меня сейчас типа так тонко подколола?.. Вопрос остается без ответа: Бьянки переключается на деловые вопросы. Диктует телефон аранжировщика, обещает, что неизвестный враг Рокудо придет на репетицию в среду, а еще походя дает логин скайпа какого-то чувака, который якобы очень круто играет на ударных. Тсуна торопливо пишет под диктовку, и, едва дверь за Бьянки закрывается, выбирает наименьшее из зол и идет писать ударнику.