По плану

Есть случаи, которые кардинально нашу жизнь меняют. Просто в один момент все, что было прекрасным и дарило нам неземное счастье лишь при одном воспоминании, душить начинает, затягивая жесткую веревку все туже и туже. Кто мы такие? Жалкие самоубийцы, которые держат врага рядом, потому что так гласит какая-то там мудрость. Хуевая мудрость, потому что мы считаем себя тем, кто контролирует ситуацию, обманывая себя. На самом деле, мы уже давно сами на мушке, за нами слежка ведется, а снайпер уже целится прямо туда, где бьется жизнь. Убить нас, в грязь затоптать и уничтожить, может судьба, случай, иногда – мы сами. Или другой человек. Людям ничего не стоит просто взять и уничтожить себе подобного. Жизнь в размеренном темпе протекает, разбавляя будни или счастливыми моментами, или печальными событиями, но есть такой промежуток времени в нашей жизни, который называют «переломным». Именно в этот момент наша жизнь приобретает либо характер за небесного счастья, либо ужасающей пустоты. Повезет, если останется что-то между, с шансом на исправление ошибок. Но не всем в этом мире везет.

***

- Какой же ты жалкий сейчас, - выплевывает Чон, разглядывая заплаканное лицо младшего в полутьме. – Это, блять, заводит. - Ч-чонгук, господи, не надо, – Чим плачет, понимая, что ударить или оттолкнуть не сможет. Пак удержать свою футболку пытается, когда старший ее длинными пальцами цепляет и грубо тянет вверх. Чон глазами сверкает, показывая, что недоволен сопротивлением Пака, а затем одним движением рвет белую растянутую футболку. Чимин пытается хоть как-то прикрыться, выбраться из крепкой хватки попробовать, но Чонгук сжимает его запястья лишь сильнее, занося руки над головой младшего. Свободной рукой старший расстегивает ширинку джинсов Чимина начинает, сгорая от нетерпения засадить Паку как можно глубже. Просьбы и слезы Чимина подстегивают желание старшего, подливая масла в огонь. Узкие джинсы, обтягивающие аппетитные бедра, летят куда подальше, приземляясь на ковер, а у Чона все внизу живота скручивает, потому что Чим сейчас охуенно сексуальный, несмотря на то, что глаза опухли от слез. Чимин кричит, умоляя остановиться, когда Гук начинает покрывать его шею укусами, без намека на нежность и поцелуи. Только кровоточащие укусы, заставляющие зубами скрежетать от невыносимой боли. Но Чиму наплевать на кровь и боль, потому что ему куда больнее морально. Там, где проходятся грубые ладони старшего, обжигает. Обжигает, но не распаляет, не заставляет желать, оставляя за ожогами лишь слезы. Пак упускает тот момент, когда Чонгук с него боксеры сдергивает, снимая с себя штаны и футболку. Чимин и до этого видел тело старшего, которое поистине можно было назвать прекрасным, просто замечательным. Тело, к которому хочется прикасаться и восхищаться им. Но Чимин представлял себе все совсем не так. Чонгук грубо раздвигает ноги младшего в стороны, наслаждаясь открывшимся видом. Его цель сейчас – получить удовольствие, наслаждение. У него нет в планах пункта, где была бы прописана обязанность позаботиться об удовлетворении своей жертвы. Но в сердце что-то предательски щемит, когда он снова смотрит на такого беспомощного Чимина. Наверное, показалось. Младший всем телом вздрагивает, когда к его заднему проходу прикасается налитый кровью член Чонгука. Он намерен войти без подготовки, насухо, желая причинить боль. - Нет, пожалуйста, - Чим шепчет слишком тихо, глотая слезы, предпринимая жалкие попытки освободиться. – Прошу, не надо. Чимин умоляет слишком тихо, но достаточно для того, чтобы Чонгук услышал. Его не остановить, он лишь ухмыляется так до ужаса зло и предвкушающе, что становится еще понятнее – шансов нет. Чонгук входит слишком медленно, заставляя Пака кричать, наслаждаясь узостью девственного ануса. У Чимина жжет в заднем проходе настолько сильно, что он невольно думает о том, насколько выгоднее было бы в этой ситуации просто сдохнуть. Чонгук привыкнуть не дает, снова отмечая для себя, что прекрасно пункты плана соблюдает, и подается вперед бедрами несколько раз, улавливая громкие болезненные вскрики. Чимин ревет уже в голос, даже не пытаясь сосредоточиться на том, что происходит у него сейчас ниже пояса, потому что если он представит себе, то тут же отключится. Гук неистово вколачивается в ослабевшее тело, пытаясь членом задеть ту точку, от прикосновения к которой уже не нужно будет удерживать Чимина на месте. Он угол проникновения меняет, засаживая по самые яйца, и Чим протяжно воет, заставляя Чонгука победно ухмыльнуться. Чон смотрит на Чимина пристальным взглядом. Так смотрит охотник на свою жертву, которую выслеживал очень долго, заманивая и привлекая, в доверие втираясь. Пак чувствует возбуждение, нарастающее против его воли, а член предательски реагирует на толчки старшего. Чонгук яростно входит каждый раз почти до основания, выбивая у младшего весь воздух из легких и заставляя его стонать, одновременно всхлипывая. Тело будто само навстречу бедрам старшего поддается, насаживаясь самостоятельно. Чимин не понимает этого, но у него нет сил противиться тому, что уже произошло. Чонгук резко выходит из Пака и переворачивает его на живот. - Встань на четвереньки, - приказывает Чон, а Чимин слушается, потому что у него уже нет сил даже плакать. – Агхх... Он сначала локтями в кровать упирается, принимая большой член Чонгука полностью, но руки не держат совсем, от чего он заваливается на простынь грудью, тяжело дыша. Ему сейчас не хочется жить, потому что он стоит на четвереньках перед своим некогда лучшим другом. Сердце разрывается, а воображение подкидывает воспоминания о том, насколько сильно доверял младший Чонгуку. Старший, кажется, знает вообще обо всем. Почему так? Почему все происходит именно так и именно со мной? Чим неожиданно вздрагивает, чувствуя, как Чон проходит по простате сильнее, совершая финальные толчки. Старший еще несколько раз толкается, постанывая, а затем глубоко в Чимина изливается, сжимая его бедра руками и оставляя яркие следы. Чон покидает изможденное тело младшего с характерным пошлым звуком, а затем быстро начинает собирать свои вещи, бросая последний взгляд на Чимина. Теплая сперма вытекает из ануса младшего, доставляя ему неприятные ощущение. Он падает на грязную смятую простынь, сжимаясь всем телом, и содрогается в рыданиях. Чонгук ремень застегивает, хватает футболку, брошенную на пол, и из комнаты выходит. Из квартиры. Из жизни Чимина. Уходит, оставляя все, что было, позади. - Чонгук, нет! Не уходи! – Чим кричит, срывая голос, но с хлопком входной двери внутри у него все рушится, оставляя после себя лишь руины Пака растоптали безжалостно, использовали и бросили. Ему сделали больно, но он все еще верит во что-то, пытаясь остановить Гука. Слезы катятся, оставляя соленые дорожки на пухлых щеках. Чонгук шутил постоянно насчет щек младшего и любил их тискать. Почему обычно нежный Чон превратился в безжалостного зверя? Он Чимина растерзал изнутри и снаружи, оставляя в голове у младшего мысли лишь о том, что он теперь шлюха, использованный мусор. Чимин для самого себя грязный. Он не знает, как жить теперь, потому что этой ночью его мир разрушился, разрушилось его «до», и он не знает, будет ли «после». А Чонгук выходит из подъезда, замечая небо, усыпанное звездами, что совсем необычно для такого большого города. Где-то там, в темной квартире, плачет Чимин. Чон сделал больно в который раз, уничтожая и унижая. Впервые за всю свою жизнь ему вернуться хочется и рассказать обо всем, признаться, кем он является на самом деле. За все время, которое он выполнял грязные и жестокие распоряжения, получая за них приличные суммы, ему хочется прекратить все это, вернуться к Чимину и крепко обнять. Когда встречаешь человека, способного изменить твой мир, понимаешь, что все это время ты провел в ужасной жестокости, но уже ничего не исправить. Чонгук отгоняет подобные мысли куда подальше, застегивая куртку, и идет по направлению к еще не закрывшемуся метро, набирая знакомый номер, чтобы получить очередной приказ. Он не жалеет ни о чем, потому что у него все идет по плану.