Табу

POV Аня Я никак не могла поверить в происходящее, мне почему-то казалось, что все это какой-то сон. И вот, я сейчас проснусь, и все это закончится. Все было слишком нереальным, слишком идеальным. Хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться сон это или реальность, но было очень страшно проснуться. - Аня, твою мать, ты что творишь?! – где-то в глубине дома раздался крик Киоссе, мы с Толей сразу же отпрянули друг от друга. И вовремя. Как раз прискакало это волосатое существо. - Что? – спросила я у появившегося в дверном проеме Никиты. - Ну, слава богу, - его глаза заскользили по моим рукам и, по всей видимости, наткнулись на кровавый след. – Вот ты мне скажи, тебе совсем на всех наплевать? - Я ей о том же говорю, - поддержал его Цой. Кажется, началась лекция. - Все нормально, правда, - я подняла глаза на Киоссе, и увидела, как изменилось его лицо. Парень тоже сел на пол и взял мое лицо за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. - Ань, ты серьезно? – я положительно кивнула. – Нет, этого не может быть. Прямо доисторическое событие. Как так-то? - Ну, как-то так. Если честно, я сама от себя не ожидала, - убрав руку парня, ответила я. - Что не так? – не понимал нашего диалога Толик. Ну, это понятно. Кто меня не знает – тот не поймет удивления Киоссе. - Она не плакала с 12 лет, - просветил его Никита, а потом обратился ко мне. – Поделишься? - Пойдемте, - я подобрала с пола лезвия и, встав, направилась в комнату. Закинула пачку в ящик прикроватной тумбочки и, достав оттуда пачку сигарет и зажигалку, уселась на подоконник, предварительно открыв окно. Парни зашли следом за мной и закрыли дверь, чтобы нам никто не мешал. - Может, не надо? – Никита как-то недоверчиво посмотрел на сигарету у меня в руке. Вместо ответа я одарила его лишь в меру презрительным взглядом. – Ладно, понял, - он поднял руки вверх и уселся на пол рядом с Толиком. Они внимательно уставились на меня, а я поняла, что отступать уже поздно. Сделав первую затяжку и выпустив дым, я собралась с мыслями и начала свой рассказ. - Пожалуй, начну с того, что с Темой у нас отношения разладились очень давно. Не буду сейчас вдаваться в подробности, но после одной из ссор я решила для себя, что никогда не стану плакать. После этого сама сильно поменялась. Стала более решительной, часто уходила из дома. Сначала на несколько дней, а потом и на пару недель. Все друзья отвернулись от меня. Осталась только Машка, с которой мы не дружили. Так, общались иногда, но как таковой дружбы не было. Она казалась мне тогда слишком странной. Потом как-то появилась туса во дворе, в которую я без труда вписалась. Тогда я уже стала преступать закон. В четырнадцать впервые самостоятельно пошла на первую и последнюю кражу в своей жизни, где и познакомилась с Никитой. Мы с ним стали общаться, позже привела его к нашим, где он был принят за своего. Но где-то через полгода все наши стали разъезжаться. Нас осталось только трое: я, Маши и Никита. Чуть позже и Киоссе смотал удочки, мы остались вдвоем, но к этому времени мы уже дружили. Дома я вообще практически перестала появляться, поэтому родители и брат перестали уже обращать на это внимание. Но в один день все резко изменилось. Мы в очередной раз поругались с Артемом. При чем как раз при его друзьях. Наорали друг на друга, и я ушла из дома. Ну, в прочем, ничего необычного. Но его друзья сами по себе решили меня проучить, - я погрузилась в воспоминания, перед моими глазами кадр за кадром стал пролетать тот месяц, день за днем. – В тот день они схватили меня на улице и увезли в какой-то подвал, где закрыли. Поначалу я не понимала, что происходит, но на следующий день все стало ясно. Я тогда и подумать не могла, каким образом они решили меня проучить. Но они пришли вечером следующего дня и тогда, - воспоминания глушили меня изнутри, но я держалась, - и тогда впервые меня изнасиловали. – Я бросила краткий взгляд в сторону парней. У Никиты лицо резко изменилось, а Толя просто был зол. – Они держали меня в этом подвале и насиловали, всячески издеваясь, около месяца. Потом выпустили меня, пригрозив, чтоб я не смела кому-то что-либо говорить, потому что у них есть какое-то видео. Я, конечно, не послушалась. Пришла домой и первым делом рассказала все брату. Только вот он мне не поверил. Сказал, что видел какое-то видео, сказал, что мое вранье не прокатит. С тех пор он считает меня шлюхой. Мне, конечно, было очень тяжело первое время. Я жить не хотела, в один из дней даже решила повеситься, но тогда в памяти всплыл один из их разговоров. Они говорили, что еще посмеются над тем, как я покончу с собой. Тогда-то и решила жить назло им. Только вот пошла не по той дорожке, чтобы выжить. Сначала просто алкоголь, потом сигареты, мутные компании и героин. Тогда решила соответствовать общественному мнению. Просто нет смысла быть другой, если все считают тебя шлюхой. Стала откровенно одеваться и дерзит на запретные темы, ушла из дома, не искала встреч с Машкой, считала, что она обо мне такого же мнения. Но нет. Она делала все для наших встреч, и смогла вытащить меня оттуда, она помогла мне подняться, вновь вернуться к музыке. Именно она настояла на моем участии в «Голосе». Я за все это ей безмерно благодарна. Рядом со мной не осталось никого. Только она. Конечно, курить я бросить не смогла. Изредка травлю себя никотином. Еще реже по старым связям стреляю наркоту. Но это только в Киеве. Здесь у меня нет таких знакомых. Вы сейчас можете встать, уйти и забыть обо мне, встав на сторону брата. Я не обижусь, правда, - старалась спокойно говорить я, хоть по щекам и текли слезы, которых я не чувствовала. Я повернула голову, ожидая их действий. Боковым зрением заметила, как парни встали. В самой глубине души я не хотела, чтобы они уходили. Но надежды на то, что они останутся, было очень мало. Однако через какое-то время я почувствовала, как меня повернул и прижал к себе Никита. - Какая же ты сильная, Анька, - он говорил это с каким-то восхищением. Ну, знает, что не люблю я сожаление по отношению к себе. – Я тебя не брошу, ты ведь хорошая. А ошибки мы все совершаем, - даже не смотря на парня, я поняла, что он улыбается. - И во мне можешь не сомневаться. Куда ж я денусь? – даже с какой-то усмешкой спросил Цой, а в голове промелькнул наш поцелуй там, внизу. - Спасибо, - теперь уже улыбалась я. – Господи, как же я вас люблю, - я обняла обоих парней и впервые за долгое время почувствовала легкость на душе. - Вас? – удивился Киоссе и, отстранившись от моих объятий, уставился на нас с Толей, а я тем временем положила голову на плечо Цою. - Да, - очень спокойно ответила я и, приподняв голову, поцеловала Анатолия в щеку. - Воу! – у Киоссе, кажется, челюсть с полом поцеловалась. - Что «воу»? – с определенной наглостью спросила я. – У вас с Машей как? - Никак. Нет подходящего момента. И вдруг у нее нет ко мне никаких чувств? – было такое ощущение, что я разговариваю с сопливым школьником, а не солистом популярной группы. - Я тебя умоляю! – я выкинула в окно окурок и, подобравшись, свалилась на кровать. – Какая глупость! Спроси – узнаешь. - Аня! – возмутился Никита. - Что Аня? Я уже семнадцать лет Аня! И вообще, кыш отсюда, Кокс спать хочет. Завтра поговорим, - на меня уставились две пары выпученных глаза. – Давайте, валите, валите, дайте поспать, в конце концов. У меня был тяжелый день. Киоссе, ты мне бутылку вина должен, не забудь, - напомнила я парню, когда ребята уже выходили из моей комнаты. - Да я уже понял, - ответил мне Никита, и за ними закрылась дверь. – Толь, ты Темы не боишься? – услышала я уже приглушенные голоса друзей за дверью. - Ничего, прорвемся, - от этой фразы на душе стало особенно тепло и, закрыв глаза, я провалилась в царство сна…