Глоток свежего воздуха

Прошло два дня, а отношения Антона с родителями ничуть не изменились. Он все так же не появлялся дома, игнорировал звонки, а потом и вовсе забыл про телефон, когда тот разрядился. Жить ему было больше негде, кроме как у любимой бабушки. Подгадав, когда всех домашних не будет, юноша собрал все необходимые вещи и перенес к бабушке. Ему очень повезло – на подходе к дому он заметил уже нетрезвую ранним утром фигуру отца, направляющуюся в сторону магазина. Пятнадцати минут, пока папа покупал пиво, вполне хватило собрать нужное. Бабушка хоть и была против его раздоров и конфликтов с родителями, но также была прекрасно осведомлена о ситуации в семье, потому поддержала внука. К тому же, он пообещал помогать во всем. Поддержка была и со стороны друзей. Она пришла даже оттуда, откуда Антон никак не ожидал получить. Его одноклассники, заметив отца друга, стали расспрашивать юношу, что случилось. Не вдаваясь в подробности, он объяснил, что не хочет видеться с папашей, иначе ему дадут трепку. Ребята, прекрасно осведомленные в таких делах и прочувствовавшие подобное на своей шкуре, были солидарны со своим одноклассником и предложили помощь. Теперь Антон уходил со школы окольными путями, когда друзья предупреждали его о родственнике, караулившим у ворот. Антон был уверен, что его мама, вновь занятая на работе, заставила отца во что бы то ни стало отловить сына. Если их ссора выйдет за пределы стен квартиры, то могут возникнуть проблемы. Это прекрасно осознавали как родители Антона, так и сам Антон. Поэтому он никому ничего не говорил конкретно, не собираясь доводить дело до разбирательств. Но также он осознавал, что его бегство не может продолжаться долго, к тому же он очень скучал по матери и, не смотря ни на что, любил ее. О планах родителей Антон не был осведомлен, но точно был уверен, что они забыли о собрании в школе, поэтому туда пришлось пойти бабушке. Но никому не было никакого дела, что до этого она ни разу не посещала школу, и что это немного странно, что вообще пришел кто-то из семейства Шастунов. Учителю было без разницы кому жаловаться на ребенка, лишь бы польза от этого была. Когда бабушка рассказала ему все, что слышала, Антон ничуть не удивился - ничего нового там не сообщили. -Антоша, что делать то собираешься, с учительницей этой? Я, конечно, схожу в школу, но что делать ума не приложу- полюбопытствовала бабушка, присаживаясь рядом с заметно расстроенным внуком. -Ох, ба, если б я знал… пока ничего, - Антон тяжело вздохнул, невидящим взглядом уставившись на свои пальцы и не замечая, как сильно сжимает и крутит кольца на пальцах. - Я нашел человека, который может мне помочь подтянуть этот предмет. Пару занятий проведем, а дальше видно будет. -Поменьше думай об учебе, а то посмотри до чего докатился! Ты раньше не был таким нервным же, об оценках не задумывался, вот и сейчас расслабился бы хоть чуток! - возмущалась бабушка, причитая и повторяя некоторые фразы несколько раз, как будто это возымеет успех. Впрочем, так делают все бабушки, искренне переживающие за своих близких. Антон, будучи на взводе и в подавленном состоянии одновременно, понимал, что разговор этот выведет его еще больше, а злиться и спорить с родным человеком, которым двигает искреннее беспокойство за него, дурака такого неблагодарного, он не хотел. Поэтому, повторив заученную для подобных ситуаций фразу "Я понял. Все в порядке», Антон ушел к себе в комнату. Бабушка после еще не раз за день поднимала эту тему, но Антон на подобное не велся и старался отвечать настолько мягко, насколько это было возможно. На занятие в пятницу вместе с Арсением Антон шел с необъяснимой смесью чувств и эмоций. По дороге он никак не мог разобраться, что ощущает от предстоящего: страх или радость, любопытство, волнение или, быть может, предвкушение? Все решилось, когда он стоял перед дверью в квартиру нового знакомого. Совершенно точно юноша был уверен, что чувствует волнение, из-за которого немного потряхивало пальцы. Позже, когда Арсений открыл дверь и сказал, что рад его видеть, добродушно и ласково улыбнувшись, Антон ощутил волну щемящего сердце тепла и радости. Он вдруг поймал себя на мысли, что очень хотел бы, чтобы его так каждый день встречали, говоря приятные слова и так приятно улыбаясь. Вынырнув из своих мечтаний, Антон, поддавшись заразительной улыбке мужчины, тоже улыбнулся. Квартира Арсения была небольшая и вполне обычная. Ее можно назвать типичной, мужской обителью. Хоть мужчина и выглядел как педант и любящий во всем чистоту и порядок, в его комнатах царил легкий беспорядок вечно работающего и занятого человека, который только добавлял им уюта. Они выглядели живыми и создавалось впечатление, что все вещи в квартире наполнены смыслом и имели свое предназначение. Не было неприятного чувства как от неубранной грязной квартиры, наоборот, казалось, что все так и должно быть. Арсений не стал проводить экскурсию, лишь предложил юноше чай и что-нибудь повесомее, ведь время обеда. А Антон, как правильно мужчина догадался, только со школы. -Вот как знал, что ты откажешься, поэтому разогрел суп, - мужчина, сделав лицо, доказывающее серьезность его намерения накормить Антона и не терпящее возражений, пошел на кухню. - Сколько раз в день ты ешь? -Эм… два,- немного потеряно ответил юноша, не понимая, какое мужчине дело до того, как он питается. -Оно и видно, жесть какой худощавый. В модели собираешься что ли? - Антон на эту шутку лишь усмехнулся, так как довольно часто слышит подобные подколы. - Ладно шутки шутками, а ты это дело бросай. -Да если б мог… кусок в горло не лезет порою. -Из-за нервов и переживаний, я так понимаю? - Антон только согласно кивнул, впрочем жалея и стыдясь своего ответа. Признаваться в своих слабостях он не хотел. - Просто уясни для себя одно - угробить себя легко и просто, но ответь, кому ты такой потом будешь нужен, и все станет ясно. Только любящим людям. Но согласись, ты не хотел бы для них такой участи. Слова Арсения заставили Антона задуматься и осознать, что тот действительно прав. Ему пока трудно было принять эту правду. - Я вполне понимаю, что в..… ты прав, но перестроиться сложно, сам прекрасно понимаешь, - Арсений кивнул, - спасибо за наставление, учитель. Мужчина широко улыбнулся, услышав обращение Антона к нему, и потрепал его по волосам, подставляя тарелку с горячим супом. Блюдо было необычным, Антон не пробовал подобное ни разу и удивительно вкусным. Наверное, жена у этого мужчины хорошая хозяйка. Но тут Антон застопорился. Кольцо на пальце у Арсения есть, вкусная еда в холодильнике имеется, но вот женских вещей нет ни одной. Этот факт показался подозрительным и никак не выходил у Антона из головы. Любопытство не давало покоя все время трапезы, и юноша все же решил заговорить: -Очень необычный суп, я такой ни разу не пробовал и очень вкусный, - пока говорил, Антон решил свернуть с намеченного пути и не стал задавать вопрос в лоб. - А рецептом поделитесь? -Что, решил научиться готовить? - прищурившись и усмехнувшись, спросил мужчина. -Просто мне очень понравилось… - смущенно пробормотал юноша, ничуть не соврав. -Я польщен, - Арсений довольно улыбнулся, услышав похвалу. -Так… вы это… сами готовили? - неуверенно спросил Антон. -Конечно. Кто ж еще? -Жена? - видя, как при упоминании о супруге изменилось выражение лица Арсения, юноша поспешил добавить, - сестра или там…соседка? -Нет, я один, а потому быстренько научился сам готовить. Чего и тебе советую, ибо в институте пригодится это умение. -Спасибо, учту, - Антона раздирало от вопросов, но он понимал, что продолжать неприятный для человека разговор неприлично. Чай Антон пил, параллельно слушая объяснения Арсения. Заслушивался прекрасным баритоном мужчины так, что пару раз промахивался мимо кружки, слыша приятный смех, или вовсе забывая о чае. Но юноша не только был очарован голосом брюнета, но и как загипнотизированный наблюдал за блестящими голубыми глазами его личного репетитора. Еще и эта мысль, невероятно греющая душу, заставляла ненадолго отвлекаться. В тот момент он был невероятно счастлив, сам не понимая причину. Просто ему был так хорошо и уютно рядом с Арсением, что к концу занятия, когда стало понемногу темнеть, Антон совершенно ясно понимал, что не хочет уходить. Словно под гипнозом он возвращался домой, совершенно не думая о том, что занятие очень затянулось, из-за чего он мог не успеть сделать все уроки и еще получить люлей от бабушки, которую не предупредил, что задержится. Времени было уже достаточно для того, чтобы вернуться с собрания, она уже должна быть дома. Но парень впервые за долгое время не переживал так сильно, как мог бы. Голова Антона была занята куда более важными делами, а именно: воспоминаниями о проведенном времени, о размышлениях над материалом, который до сих пор звучал в его голове приятным голосом Арсения. Это была музыка для его ушей и одновременно успокоительное, отчего хотелось едва ли не мурчать. В его жизни появилась отдушина, и ею был невероятный мужчина, который безумно любит чай с бергамотом. В этот вечер он узнал о нем чуточку больше, что не могло не радовать. Утром в субботу Антон получил сразу две плохих новости, понимая, что и дальше ничего хорошо ждать не стоит. Сначала за завтраком спохватилась бабушка, говоря, что запамятовала сообщить об открытом уроке. Поскольку претензий к учителю общества и истории было много, и пострадавших от нее тоже, родители единогласно решили сами глянуть на ход урока. Учительница не возражала, абсолютно уверенная в своей правоте. Антон знал, что это ни к чему хорошему не приведет, поэтому настроение было ниже плинтуса, даже йогурт не помог. Поблагодарив бабушку, он сполоснул посуду и пошел в комнату, уже издалека слыша трель телефона. Увидев на дисплее знакомое имя, сердце радостно ускорило ритм, и Антон тут же забыл, о чем печалился. Но тут то и случился вселенский облом - единственное, что могло отвлечь его, занятия с его личным репетитором, переносилось на неопределенный срок. Убитым голосом сообщив, что все в порядке, как обычно, он отключил звонок телефона, который он оживил только ради звонков Арсения, бухнувшись лицом вниз на кровать и больно ударившись. Вспомнив, что еще нужно собираться в школу, он тихо заскулил в подушку. Первым уроком был его любимый предмет. Три дня не было никаких вестей от Арсения, три дня Антон пытался справиться сам, что получалось у него весьма скверно. Как бы хорошо он не готовился к уроку, сколько бы бессонных ночей не провел, все без толку. Оценку выше тройки он не получал. Злости и раздражения уже не было, они уступили место апатии. Ему уже в самом деле казалось, что он глупый и ни на что неспособный. Бабушка била тревогу, пыталась вывести внука на откровенный разговор. Но все впустую. Антон отпирался, уверял, что все в порядке. Но было настолько очевидно, что все далеко не в порядке, что любой прохожий заметил бы. Не было больше ночных посиделок, которые быстро вошли в привычку, на которых Антон, быстро тараторя, рассказывал что-нибудь о школе или о том, что вычитал из книги или статей в интернете. Вместо этого Антон проводил все время за учебниками, задерживаясь допоздна. Пожилой женщине казалось, что и свой день рождения он проведет, согнувшись над книгами. За три дня парень загонял себя: лицо приобрело бледноватый цвет, из-за чего синяки стали заметнее. Блондину было все равно, поэтому никаких изменений он не замечал, продолжая топить себя. Но вечером раздался звонок, который Антон, обложившись учебниками в кровати, не сразу услышал. Звонивший был крайне упрям, потому трель не замолкала. Парень ответил, не глянув на экран, запоздало понимая, что сглупил, ведь это мог быть отец или мама. Но предположения не оправдались, на том конце раздался знакомый и приятный слуху голос, чуть искаженный плохой связью. -Антон, привет, прости, что так поздно, - голос Арсения был чуть взволнованный и даже, казалось, с нотками вины. – Надеюсь, ты не спишь? -Ни в коем разе, - сонно пробормотал Антон, пребывая на грани сна и яви, забыв поздороваться. -А по голосу и не скажешь, - коротко усмехнувшись, мужчина тут же спохватился: - я быстро. Прости, что долго не шел на связь и что звоню так поздно…в общем, ты завтра придешь? -Конечно, - тормознуто пробормотал юноша в трубку, но опомнился и распространил предложение ради приличия, - я обязательно приду. -Хорошо, - засыпающему на ходу Антону показалось, что в голосе Арсения проскользнули радостные интонации, - тогда, до завтра! Спокойной ночи! -Спокойной ночи. Антон сбросил вызов, прошел медленно пару шагов и завалился на кровать. Полежав пару минут и осознав наконец, что совсем скоро он увидит Арсения, юноша перевернулся на спину и искренне улыбнулся, обхватывая двумя руками подушку и прижимая ближе к себе. Будь у него больше силы, блондин, скорее всего, бегал по комнате и прыгал на кровати, как маленькая, влюбленная школьница. Но вместо этого, он сгреб одной рукой, не глядя, все учебники в кучу, также наугад нашел телефон, поставил будильник, и, укутавшись в одеяле, заснул прямо в одежде. Утро пришло быстро и неожиданно. А самое главное неприятно и паршиво. Дико хотелось спать и жутко мутило. Забив на завтрак, Антон завернулся в одеяло, переставив будильник. Бабушка будет ругаться, но сон в последнее время стал дороже еды. Натянув одежду и приведя себя в порядок, Антон медленным шагом, зная, что опаздывает, пошел в школу. Там он, как обычно, шутил с ребятами, болтал с девчонками, делился информацией, а также домашкой. Сидя уже на пятом уроке, до парня дошло, что уже,вроде бы, завтра открытый урок. Быстренько настрочив бабушке смску прям на уроке, он стал ждать ответа. «Ба, когда, ты говорила, открытый урок будет?» «Ой, Антош, я сегодня у окулиста была. Он мне обследование назначил в другом городе в этот день, поэтому я не смогу…» «Печально, что тут скажешь.» Ответа не последовало, Антон его, в принципе, и не ждал. Что ж, все покатилось по ухабам под откос. Ну, а на что он, собственно, надеялся? Что ему повезет? Злость кипела, разгоняя кровь по венам быстрее. Хотелось задушить кого-нибудь да хоть об стенку побиться, но выпустить пар. Его злило не то, что бабушка не сможет прийти, а сам факт того, что ни хрена не получается, уже в который раз. Ему постоянно не везет, уже совсем скоро можно будет вешать клеймо неудачника. Невыносимо сильно хотелось выйти, стены класса давили и как будто в самом деле сужались. Не позволяя поддаваться своим слабостям, Антон стиснул с силой кулаки, чувствуя, как кольца больно впиваются в кожу. Парня уже злило даже то, что он злится. Чтобы успокоиться, он стал оправдывать ситуацию, убеждать себя, что это нормально, бывают такие промахи. Понемногу разжимая ладонь, Антон разминал пальцы, параллельно раскручивая кольца на них. Следующей стадией было возвращение внимания, поэтому он прислушался к тому, что говорит учитель. Через пару минут это сработало, и юноша понимал услышанное. Когда долгожданный звонок с урока прозвенел, Антон пулей вылетел из кабинета, прихватив первого попавшегося одноклассника. Выпнув его из дверей школы, он остался стоять, ожидая звонка. -Ну что, горизонт чист? – спросил Антон, ответил на звонок спустя три минуты. И нет, он не признается, что считал. -Чист, чист, - пробубнил недовольно друг, - но мог бы и помягче! -Ты мне кто, девушка на первом свидании, чтобы я с тобой мягче был? -Фу, Шаст! Ну, и умеешь же ты людей отшивать! -Талант, братец мой. Спасибо за помощь, но мне пора, пока. Отключив телефон, Антон почувствовал, что-то влажное на пальцах, что размазалось еще и по телефону. Осмотрев внимательнее, он заметил кровь. Как оказалось, его кровь. На уроке так залетался в облаках, что не заметил, как оторвал кожу на пальце. Чертыхнувшись, Антон забежал в туалет и также быстро вылетел оттуда, направляясь на остановку. Времени у него вполне достаточно, чтобы успеть домой и поесть, но не хотелось ни слушать нравоучения, ни кушать. В газельке пришлось ютиться с довольно наглым мужчиной, расставившим ноги на такое расстояние, что казалось он тренируется сесть на шпагат, и крупногабаритной и не менее наглой женщиной. Пребывая в своих мыслях, испытывая не то апатию, не то глухое раздражение, Антон не обращал внимание на дополнительные внешние раздражители. Просто довольно громко, радостно выдохнул, когда с него сняли конечности. Остальную часть дороги юноша доехал спокойно и, что удивительно, один. Никто не подсаживался к нему, все скопились в передней части машины. Пропустив свою остановку, Антон вышел на следующей, сверяясь с часами. Даже если он пойдет медленно, все равно придется сидеть на лавочке перед домом Арсения, как верному псу. Сунув наушники в уши, он поплелся вдоль дороги. Антон удобно обустроился, заняв нагло всю скамейку. Низко наклонившись, юноша свесил руки между колен и положил на руки учебник, чтобы повторить заданный материал, пока есть время. Вскоре шея затекла, и парень, поморщившись, разогнулся, разминая шею пальцами, чтобы быстрее прошел дискомфорт. Тяжело вздохнув, Антон вновь согнулся, свесив одну руку, а другой подперев подбородок и широко расставив колени. Со стороны он очень был похож на плохиша – темная одежда, закатанные рукава, из-за которых видны многочисленные браслеты, тонкие длинные пальцы в кольцах, и завершает этот образ – расслабленная поза недомыслителя. Антон вновь ушел в свои мысли, прикрыв глаза ладонью и даже начиная чуть дремать, но тут услышал шаги и вздрогнул, услышав: -Все в порядке? – Арсений подошел очень тихо и сейчас смотрел сверху вниз обеспокоенным взглядом, оглядывая юношу всего с ног до головы, останавливая взгляд на руке. – А это еще что такое? Антон недоуменно воззрился на мужчину, нахмурив брови и пытаясь понять, о чем он. Отставив сумки, что держал в руках, Арсений наклонился очень близко, по мнению Антона, схватив его за руку. Брови юноши удивленно поползли вверх, когда он увидел кровь на пальцах. Нервно усмехнувшись, он слегка дернул руку из хватки Арсения. Кровь лилась из ранки без остановки, и Антон решил стряхнуть ее, но тут же раздраженно цокнул, понимая, что заляпал тем самым рукав. -Да, это я, наверное, пока в газели ехал, задумался и не заметил, как оторвал, - рассеяно и равнодушно произнес Антон, наблюдая как стекает кровь на землю и замечая рядом мокрое пятно, что успело образоваться, пока он сидел. Подняв голову, он внимательно посмотрел в глаза Арсению, отвлекая его внимание и прикрывая пятно. Арсений тяжело вздохнул и кивком головы указал на дверь, приглашая пройти. Схватив одну из сумок, Антон поплелся за мужчиной, стараясь не изгваздать сумки и одежду. По пути на третий этаж, брюнет не переставал ругаться и давать наставления юноше. Тот внимательно слушал, даже незаметно улыбаясь, настолько забавно было слушать бухтение Арсения. Когда мужчина поворачивался, Антон прятал улыбку и принимал серьезное выражение лица, что только больше смешило его. Он сам не заметил, как настроение поднялось, и хотелось улыбаться. В квартире его разули, помогли раздеться, не смотря на сопротивление. Потом запихнули в ванну, хорошенько отмыли, так как Антон успел размазать кровь еще и по шее, а после продезинфицировали ранку и залепили ее. -Ты есть будешь? – спросил Арсений, с сосредоточенным выражением лица, когда заливал рану перекисью, а после обмотал палец пластырем. -Нет, - ответил поначалу юноша, но увидев грозный взгляд Арсения, глубоко и как будто бы расстроенно вздохнул, - но у меня нет выбора, походу. -Все верно. Арсений скрылся за дверью ванной, крикнув, чтобы Антон привел себя в порядок и приходил на кухню кушать. Блондин же сидел на краешке ванной с весьма счастливой улыбкой. Ему так нравилась атмосфера в доме и то, как он себя чувствует рядом с мужчиной, что хотелось проводить здесь больше времени. Антон никак не мог понять - он сходит с ума или у него паранойя. Все было гораздо проще, но юноша еще пока не догадывался, что это все значит. Такой вариант он даже не рассматривал. -Ну, и чего ты опять завис?- В ванну зашел Арсений, вытирая руки о полотенец. -Я уже все разогрел, пойдем. Антон с большим удовольствием ел приготовленное Арсением блюдо, ничто не омрачало теперь его мысли, и он просто наслаждался вкусным обедом. Мужчина закончил раньше, и готовил кофе на двоих, наблюдая то, с каким аппетитом ест его стряпню юноша. Уйдя далеко в свои мысли, брюнет смотрел в одну точку, вспоминая, что с женой ему не было так уютно и комфортно в последние месяцы, как сейчас он ощущает себя, находясь на одной кухне с Антоном. Его не сильно пугало то, до чего дошли его размышления, но некоторые мысли и догадки настораживали его. -Эй, Арсений? - Антон, не слыша долгое время шуршания за спиной насторожился. Отправив в рот последний кусочек, он оглянулся, замечая крайне задумчивое лицо репетитора. - Чайник кипит. Не услышав ничего в ответ, Антон взял тарелки, подходя к раковине. Еще раз позвав Арсения, он добился внимания, но чайник решил выключить сам, ибо, пока мужчина выйдет из транса, они взлетят на воздух вместе с чайником. Брюнет дернулся, чувствуя, как чужое тело вплотную придвигается к нему. Антон поленился проползать между стулом и Арсением, потому облегчил себе задачу, потянувшись через него к газовой плите. Лицо юноши было очень близко к лицу Арсения всего пару секунд, оба почувствовали себя неловко. Все время занятия оба не могли до конца расслабиться. Антон терзал себя мыслями о том, что же с ним происходит, в то время как Арсений мрачнел, вполне осознавая, что творится и с ним, и с Антоном. И его ничуть не радовало, что его догадки оправдались. Но к концу обстановка разрядилась, и они перестали думать на эту тему, переключившись полностью на занятие. -Вот, я распечатал тебе несколько упражнений, они помогут тебе лучше запомнить информацию. Еще нужно регулярно питаться, есть правильную пищу, чаще гулять и тогда начнет получаться. -Хорошо, понемногу привыкну, - тут Антон соврал, так как зарекся больше не жаловаться или перечить, дабы не привлечь к своей персоне больше внимания. Итак совестно. Арсений окинул юношу подозрительный взглядом, но промолчал. -Кстати, что там с твоими отношениями с учителем? Ты, вроде, говорил, что у вас собрание должно было быть. -Все нормально, - Антон на всякий случай улыбнулся, чтобы быть убедительней. - Все само как то срослось. Да, было собрание. -Опять врешь. -Да как у вас все время получается понимать, когда я вру?! И вообще, с чего вы взяли, что я вру? – Антон стушевался, понимая, что своим вопросом сдал себя с потрохами. -Легко и просто. По тебе видно. Ну, а сейчас ты сам себя выдал, - Арсений умиленно улыбался, наблюдая за тем, как краснеет Антон. Он сам не понимал почему, но ему было интересно наблюдать за тем, как молодой юноша пытается врать или скрывать свои эмоции. – Ладно, колись давай. -Нечего рассказывать же, - пряча взгляд, расстроенно произнес Антон, водя карандашом по листку. -Нечего артачиться, говорю же, по тебе видно - что-то случилось. -Завтра открытый урок будет, родители изъявили желание взглянуть сами, - дальше говорить юноше совсем не хотелось, но выжидающий взгляд Арсений подстегивал, и он решил рассказать, все-таки в этом нет ничего зазорного. – Никто не сможет прийти, потому я в пролете. -Все заняты? -Да, - Антон тяжело сглотнул, боясь, что мужчина вновь заподозрит его во лжи и попросит сказать правду. Но Арсений сделал вид, что не заметил. -Я могу сходить, если ты хочешь, - брюнет откинулся на спинку стула, внимательно вглядываясь в лицо юноши, подсвечиваемое светом от компьютера. В этот раз им понадобился дополнительный материал. -Правда? Разве ты не занят? – глаза юноши против воли расширялись в удивлении, в свете монитора даже казалось, что они слезятся. -Да, я смогу выделить время. Во сколько мне подходить? Антон не мог нарадоваться тому, как ему свезло. И это относилось не только к тому, что Арсений, бывший учитель обществознания и истории, согласился пойти на собрание. Юноша считал своей личной победой то, что этот скрытный мужчина пошел на контакт, начиная понемногу рассказывать о себе. На прошлом занятии, когда они освободились, разговор был только об Антоне и ни слова о жизни Арсения. А теперь он сам начал рассказывать о том, как учился, а после работал учителем. -То есть, у тебя стаж работы пять лет и плюс еще классное руководство? Ах-ри-неть… -Почему ты удивляешься? -Слишком молодо выглядишь, по молодежному одеваешься и характер не старперский, - Антон настолько расслабился, что не скупился на сленг. – Тебя выдает только кольцо на пальце. Антон запоздало припомнил, что это тема под запретом. Но в этот раз лицо Арсения не выражало такой скорби. Только легкая дымка печали заволокла голубые глаза, делая их темнее. -Да, точно, - Арсений медленно опустил взгляд на кольцо, повертел его и быстро снял, откладывая на полку. -Зачем?... – юноша спросил только спустя некоторое время. Он никак не мог решиться, но детское любопытство всегда было сильнее воспитания Антона, поэтому он им иногда пренебрегал. -Теперь оно не несет никакого смысла - мы развелись, - преувеличенно равнодушно ответил мужчина, все еще как будто находясь в трансе. -Сожалеешь? -Сейчас ничуть, - Арсений резко выпрямился, словно его выдернули из сна, но на самом деле он просто глубоко ушел в воспоминания. – Ты устал? Попытка брюнета уйти от разговора была настолько очевидной, что Антон на секунду возликовал, что не его одного можно прочесть как открытую книгу. -Есть немного. -Да, - мужчина глянул на часы, с удивлением отмечая, что засиделись они прилично. – Твои не будут волноваться? -Нет, все в порядке, - Антон быстро ответил, собирая вещи в сумку и не замечая хмурый взгляд Арсения. -Ладно, но все равно позвони, как доберешься. Уже сидя в маршрутке, блондин прокручивал разговор в голове, останавливаясь на последней фразе. Арсений... переживает о нем? Если это так, то это чрезвычайно его радует, но все-таки…а вдруг это не так? Забив себе голову под завязку на уроке, парень забил ее еще и размышлениями о намерениях Арсений так, что она разболелась. Поэтому по пути домой, не доверяя себе, он решил отвлечься музыкой. Антон ни за что не признается, что его родители, бабушка, учителя или остальные, да хоть весь мир правы. Такой он человек. Даже если он на собственной шкуре убедиться, что его мнение не правильно, он не признается. Вот и сейчас, не услышав из-за громко играющей музыки в наушниках чьи-то приближающиеся шаги, он не признался бы, что родственники были правы, предупреждая его быть аккуратнее, когда стемнеет. А еще не включать громко музыку, чтобы слышать, что происходит вокруг. Антон сначала ощутил на плече широкую, тяжелую ладонь, потом его резко развернули. Фонаря рядом, как назло, не оказалось, поэтому судить о незнакомцах пришлось по силуэтам. Всего двое, но по комплекции Антон им уступает. На вопрос о наличии денег, парень решает не отвечать, а драпать, используя свое преимущество – длинные, натренированные ноги. На физкультуре он всегда сдавал зачет на бег лучше остальных, за это его часто брали на олимпиады. Вот и сейчас ему это пригодилось. Только вот отсутствие света сыграло роковую роль, и Антон споткнулся обо что-то, выставляя вперед руки, дабы уберечь себя от сильных повреждений. Правую ладонь прострелило резкой колющей болью, но сзади еще был слышен топот, поэтому парень быстро поднялся, в душе радуясь, что не дрепнулся окончательно да еще и отделался только ладонью. Спустя некоторое время преследователи отстали от Антона, понимая, что тут ловить точно нечего, с учетом того, что им ничего не грозит, так как парень не разглядел лица. Блондин медленно шел, восстанавливая дыхание и самодовольно ухмыляясь. Плевать, что он убегал, главное – он смог это сделать. Два огромных мужика не смогли с ним сравниться. Юношеские самолюбие переполняли Антона, он в самом деле был доволен собой. Только вот дома за него никто горд не будет. Бабушка точно будет волноваться, читать лекции, а потом тысячу раз вспоминать этот случай и тыкать Антона в этот случай, доказывая свою правоту. Нет, так дело не пойдет. Придется соврать, что просто фонари не работали, он споткнулся, упал и напоролся на что-то, как после оказалось на стекло. Практически не соврал, просто не досказал. Проскочить мимо бабушки не удалось, предотвратить переживания и волнение за него тоже, но его версия намного лучше, чем то, что произошло на самом деле. Усадив бабушку в кресло и сказав, что справится сам, Антон удалился в ванну обрабатывать порезы. В спину ему донеслось торопливые причитания, но за ним бабушка не пошла. Кровотечение было сильным, поэтому низ футболки, которым Антон зажимал раны, хоть выжимай. Тщательно промыв рану, и продезинфицировав, блондин быстро забинтовал ладонь, неаккуратно завязав. Бабушка уже приготовила все к столу, и сидела, подперев ладонью лицо. Взгляд ее был задумчив и печален, из-за чего Антон чувствовал вину. -Бабуль? – тихо позвал он, наперед прокручивая в голове разговор. – Все в порядке? -Ох, не спрашивай, сам понимаешь… - она не договорила, зная, что Антон поймет. Она перенервничала, увидев внука с окровавленными ладонями и футболкой на пороге дома, и сейчас чувствовала сильную усталость, не было сил даже на разговоры. -Но сейчас уже все в порядке. Раны не глубокие, вон я даже сам справился со всем, - Антон понизил голос и постарался сделать его как можно мягче, чтобы успокоить бабушку, обычно это помогало. Она видела, что Антоша спокоен, голос у него тихий, манера говорить расслабленная и понемногу успокаивалась сама. Зная характер своей бабушки, парень решил вывести ее на разговор, дать выговориться, тогда она придет в себя. Спустя пятнадцать минут они уже вместе убирали со стола, а пожилой женщине не пришлось пить успокоительное. Антон, видя на щеках бабушки румянец, а не бледноту, как тогда, когда она встретила его в дверях, мягко улыбался, слушая, какие противные сегодня помидоры ей пришлось высаживать. Тихо посмеиваясь, юноша с удовольствием ощущал, как напряжение покидает тело, всплеск эмоций после погони проходит, и его потихоньку тянет в сон. Даже самые простые задания кажутся нереально сложными, поэтому уроки в этот раз переходят на стадию в процессе. Возможно, до утра. Без единой мысли, вопреки обыкновению, Антон засыпает, блаженно улыбаясь во сне и получая удовольствие от того, что тело приобрело наконец таки горизонтальное положение. Встать утром нереально сложно, но мысль, что на собрании он не один, что все обошлось, как никогда греет ему душу. Освежив в памяти параграфы, Антон ушел в ванну привести себя в порядок. Так как встал рано, он позволил себе понежиться в душе чуть подольше. И выглядел после как довольный кот. Улыбка стала шире, стоило парню почувствовать сначала запах, а после и вкус кофе. Двадцать минут его еще колбасило в промежуточном состоянии, после чего появился прилив сил, и он отправился в школу. В школе не было ничего интересного, за исключением парочки неуклюжих падений Антона и жутко смешных цитат от химички. Шесть уроков пролетели довольно быстро, но впереди оставался последний и самый тяжелый урок. Сидя на своей последней парте у стены, на которую Антона пересадили из-за якобы плохого поведения, он лениво поглядывал на входивших родителей и от скуки гадал, чьи они. Потом перевел взгляд на часы, и сердце ускорило ритм. Скоро звонок, а Арсений до сих пор не пришел. Вдруг у него не получилось? Ну, занят там или еще что? Всякое бывает. Переживал и волновался Антон недолго. В кабинет влетел Арсений, чуть тяжело дыша и мягко улыбаясь. Сердце юноши ускорило ритм в разы, казалось, оно стучало быстрее, чем вчера вечером, когда он убегал от грабителей. Мужчина выглядел, мягко говоря, сногсшибательно. Антон готов отдать голову на отсечение, утверждая, что, если бы стоял, ноги немедленно подкосились бы. Белая футболка очень красиво констатировала с черной, вязаной кофтой, светлые, потертые джинсы обтягивали крепкие ноги, не скрывая их за мешковатостью, как обычные джинсы, довершали образ красные кроссовки с белым рисунком и кожаная, черная куртка – сочетание, которое было необычным, но ничуть не портило образ, а добавляло шарм. -Фух…здравствуйте, - брюнет обворожительно улыбнулся, чуть прищурившись, из-за чего стали видны морщинки у глаз, а после и вовсе добавляя каплю вины, что выглядит умилительно. – Первый раз тут у вас, заплутал малость. И тут же развернулся, направляясь в конец класса, но мест уже не хватало, и он, недолго думая, сел к Антону, приятно и искренне улыбаясь, не так как в самом начале. Антон стал понемногу понимать, как это – таять. Взяв в себя в руки, он улыбнулся, не мог удержаться, и качнул головой в знак приветствия. -Я тут справки навел, - начал Арсений, довольно улыбаясь. У него было подозрительно хорошее настроение. Оно стало понемногу передаваться и Антону. Он еле сдерживался, чтобы не улыбаться, ибо со стороны они, наверное, итак выглядели подозрительно. -Поэтому ты опоздал. -Ничуть, я пришел вовремя. -Ладно-ладно, как скажешь, - Антон ухмыльнулся, осознавая, как легко у него получилось перескочить с официального обращение к Арсению на «ты». Тот не высказал ничего против. Только глаза у него все еще довольно блестели. Зашли еще две родительницы, занимая места рядом с детьми за последними партами. Урок начался. Веселое настроение быстро пропало, как только начался урок. Беспричинное волнение овладело вновь, заставляя юношу нервно отбивать пальцами ритм. Арсений не мог это не заметить, так как с самого начала присел близко к Антону, пододвигая стул. Пока еще учительница и родители выяснили другие важные вопросы, у блондина было время прийти в себя. Определенного способа помочь себе у него не было, поэтому он импровизировал, что у него неплохо получалось. Он быстрым взглядом окинул весь кабинет, остановившись взглядом на самом близком из всех друзей. Воспоминания об их переделках должны были отвлечь его, но, как назло, в голове ничего не всплывало. Слишком сложно было сосредоточиться. Потом взгляд соскочил на рядом сидящего Арсения, который своей мощной фигурой скрывал его от остальных. Он не был перекаченным или слишком большим, у него было явно натренированное тело с рельефными, красивыми мышцами. Вот тут в голове, как вспышка, появилась мысль, что то, о чем он думает неестественно для парней. Девушки – да, они могут обращать внимание на внешний вид мужчин, отмечать их фигуру, залипать на улыбку и голос, восхищаться ими, но… Антон завис окончательно, понимая, что весь список, который он озвучил у себя в голове от и до принадлежит его поведению, мыслям, действиям. Антон поморщился. Ему явно нельзя думать о чем-то другом на уроке общества. Это просто бред, не более того. «Больные» мысли возникают у каждого, так что еще не факт, что он влюбился в своего репетитора. Антон ушел глубоко в свои мысли, не замечая, что тарабанит пальцами по парте довольно громко, и что урок уже начался. Арсений не мог и дальше смотреть на это, тем более звук начинал раздражать, поэтому он быстро придвинул руку ближе, в попытке обхватить ладонь юноши, но резко остановился. Этот жест можно счесть…интимным? Может ли так делать репетитор? Мужчина? Имеет ли он право позволять себе такое? После долгих размышлений, которые привели к неутешительным выводам и прогнозам, Арсений теперь решил контролировать каждое свое действие или слово. Он видел, как к нему тянулся Антон, но мужчина вполне знал, чем это может закончиться. Он не хотел привязывать к себе мальчишку и портить ему жизнь. Он должен найти себе добрую девушку и свободно строить отношения без страха за себя и свое будущее. Отношения с человеком своего пола уж точно не дадут ему гарантии на светлое будущее и возможность открыто проявлять свои чувства. За такую привязанность не благодарят, за такое проклинают. Антон перевел взгляд на учительницу, замечая, что ее губы движутся, а взгляд то и дело возвращается к листку на парте, значит, уже объясняет новый материал. Она всегда делает опоры или в простонародье «шпаргалки». Но обычно старается делать это незаметно, тогда, когда ученики пишут. В этот раз листок был маленьким, а учительница почти не опускала взгляд. Шло устное объяснение материала об экономике, как раз то, что вчера ему объяснял Арсений, поэтому Антон позволил себе еще пару минут на восстановление. Мысли никак не хотели перетекать в другое русло, будто мозг был очень доволен уже выбранной темой , подкидывая что-нибудь новенькое. Взгляд то и дело против воли возвращался к Арсению, цеплялся за его широкие плечи, плавно переходил на открытые участки рук – мужчина закатал рукава – отмечая вздутые полоски голубоватых вен, узкие запястья, широкие ладони и длинные, худые пальцы. Фантазия работала на ура, назло подкидывая картинки, как напрягаются мышцы мужчины при тяжелой работе или упражнениях. Тяжело вздохнув, Антон шумно выдохнул приоткрывая рот. Эти мысли явно были лишними. Взгляд едва не потек ниже, но Антон вовремя себя одернул возвращаясь к лицу мужчины. Идея была гениальной, напряженный вид, тяжелый взгляд некогда веселого брюнета отрезвила юношу, и он поспешил вернуться в реальность. Как раз вовремя, чтобы услышать вопрос, адресованный ему. В глазах была еще немного мутно, но Арсений так хорошо объяснил ему эту тему, что ему казалось, нет вопроса, на который он не смог бы ответить. Ответив, он сел обратно, чувствуя, что его все-таки немного потряхивает и начинает злиться. Ведет себя как размазня. Арсений переключил все свое внимание на учителя, проводящего урок, запрещая себе отвлекаться. Он пришел сюда, чтобы помочь Антону, а заодно помочь себе. И сейчас ему нужно быть предельно внимательным, чтобы не упустить ни одной детали, но сидящий рядом немного отвлекает. Прям самую малость. Тем, что смотреть хочется только на него. Арсений решил позволить себе небольшое послабление, в виде одного мимолетного взгляда на юношу, считая, что насытиться и сможет на какое-то время довольствоваться этим. Не вышло. Одного взгляда глаза в глаза хватило, чтобы определиться с выбором. Откинуть сомнения и сделать единственно верный сейчас шаг. Арсений накрывает холодную руку Антона, останавливая чудноватую и сбивчивую мелодию, выбиваемую этими прекрасными, длинными пальцами и приободряюще сжимает. Юноша теряется, ему кажется, он сошел с ума; он итак чувствовал тепло, исходящее от совсем близко лежащей руки Арсения, и плавился, а сейчас ладонь мужчины кажется невыносимо и одновременно приятно обжигающей. Казалось бы, дружеский жест с целью поддержки, как бы говорящий « я с тобой», но его щеки заливает легкий румянец, совсем незаметный, но Антон знает, что Арсений заметил. Он всегда замечает то, что не нужно, засранец. Теперь сердце заходится в ударах по другому поводу, плечи потряхивает от нервной дрожи, но думать не хочется. Ему ведь приятно. Пускай эта чувствительность, не присущая ему, из-за стресса, недосыпа и прочего, но он все равно ничего не мог с этим поделать, поэтому оставалось лишь крепче ухватиться за ладонь. Арсений чувствовал на подсознательном уровне, как мог себя сейчас ощущать Антон, плечом ощущал легкую дрожь, краем глаза видел, как изменилось лицо юноши, поэтому переплел их пальцы и легко дернул их сцепленные руки вниз, под парту. Они сидели достаточно близко, потому никто не должен обратить внимание на то, что творится под партой. Арсений подпер, как ни в чем не бывало, ладонью подбородок, довольный и даже чуточку счастливый. Он никак не мог подумать, что даже простое ощущение чьей-то ладони в своей может ощущаться настолько правильно. Антон чувствовал нечто похожее, ощущая крепкую хватку, и кротко улыбался. Пусть и это будет проявлением дружеской заботы, пусть и необычной. Он не против. -А теперь запишем определение… - как сквозь вату слышит Антон и аккуратно высвобождает ладонь, чтобы его жест не показался грубым. Но вот ладонь прошивает легкой болью, и юноша шипит сквозь зубы. Чтобы не привлекать внимание Антон снял бинты, но порез еще не зажил и любое прикосновение приносило массу неприятных ощущений. Дальше ни Антон, ни Арсений не позволили себе расслабиться. Оба были заняты и уже не стали затеваться с новой проверкой своих дум. Первой вполне хватило в роли пищи для ума на ближайшую бессонную ночь. Урок проходил в обычном ритме. Новая тема, вытекающая из старой с вопросами для проверки, запомнили ли ученики предыдущий материал. Пройти все до конца в очередной раз не успели из-за желания учительницы показать знания детей родителям, доказать, что она права, и ее вины в неуспеваемости учеников нет. В числе опрошенных был и Антон, получивший за ответ пять. Присев на место, он тихо шепнул на ухо репетитору, слегка касаясь мочки уха губами не без задней мысли, что раньше так легко не отделался бы. Арсений заторможенно кивнул, тяжело сглотнув, мысленно обещая отомстить. Все оставшееся время Арсений молчал, а Антон отсчитывал минуты до окончания урока, чтобы узнать мнение мужчины. Долгожданный звонок прозвенел, но они задержались на перемене, дописывая. В воздухе по окончанию работы повис не озвученный вопрос. -Кто-нибудь желает высказаться? – начала первой учительница, внимательно оглядывая класс, а после и задние ряды. Родители замялись, по лицам было видно – сказать есть что, но не решаются. Арсений ждать не стал, хотел ответить, но не успел, его опередила красивая женщина лет сорока с приятной внешностью и красивыми голубыми глазами. Мужчина мягко улыбнулся и кивнул ей, уступая, за что был вознагражден благодарной улыбкой. Она говорила недолго, но даже по выражению ее лица можно было предположить, что она работает в серьезной организации, где и привыкла отвечать коротко, ясно и лаконично. После нее начал Арсений: -Меня зовут Арсений. Быть может, начало моего монолога не всем покажется логичным, к концу вы поймете, постараюсь быть краток, - он встал, опираясь на угол парты и скрещивая руки на груди, что сделал зря. – Я окончил педагогический институт в Питере, обучаясь на учителя истории и обществознания, поэтому мне все это близко и понятно. – Учительница взволнованно взметнула взгляд на него, притом, что до этого, лениво поглядывала в окно, делая вид, что не заинтересована. - Практика составляет пять лет, сейчас на заслуженном отдыхе. За все годы обучения, а после и применения их на практике, преподавая в школе, я не видел подобного видения урока. Программа составлена неграмотно, видно невооруженным взглядом, не так ли? – обратился он к родителям, и многие согласно закивали. Арсений опустил руки вдоль тела, а после оперся на кулаки за спиной. Поза теперь его выглядела расслабленной и излучала уверенность. – Основная задача учителя – привлечь, заинтересовать и научить. А вы, желая выслужиться, сухо отрабатываете материал так, будто перед вами профессора сидят, а не двадцать абсолютно разных юношей и девушек, к которым необходим индивидуальный подход. Насколько мне известно вы ведете классное руководство у этого класса временами. Тогда почему не учитываете индивидуальность каждого ученика? -Вы не были классным руководителем и не можете знать, как лучше поступать…тем более класс трудный… -Это прекрасный и подающий большие надежды класс. Жаль, что вы за столь долгое время не смогли увидеть это. И, если приложить усилия, они могут без проблем стать лучшим выпуском, как и любой другой. Им нужно только дать толчок, правильное направление и все. Мне известно это, так как я вел классное руководство одиннадцатого класса. Их учитель ушла в декрет, пришлось выкручиваться. Итак, я бы вновь хотел поговорить с директором. Арсений хлопнул в ладоши, как бы заканчивая. Антон удивленно смотрел на брюнета, но тот не отводил внимательного и изучающего взгляда с учительницы. Она быстро взяла себя в руки: - Что вы хотите ей предложить? Уволить меня? Я являюсь одним из лучших учителей. Мелкие недочеты можно легко исправить, не прибегая к таким кардинальным мерам. -Лучше сразу взять хорошего учителя, чем исправлять и маяться с ошибками старого. -Сейчас довольно сложно найти учителя у нас в городе. -Не к чему искать. Я сегодня подам документы директору, если родители этого класса согласятся, конечно. Он внимательно посмотрел на молчащих женщин и парочку мужчин, остановившись на вставшей со стула низенькой женщине, на вид лет тридцати, с небольшим и яркими рыжими волосами. -Я одобряю кандидатуру этого молодого мужчины, на работе меня быстро научили понимать людей и их психологию - сказала она, но позже добавила, применяя одну из фраз, видимо, с работы, - девяносто пять из ста. Арсений наигранно возмущенно фыркнул, чем заставил женщину растянуть губы в улыбке. Она, ссылаясь на малое количество времени, быстро удалилась, громко ступая по полу. После нее родители были уже смелее и не скупились на длинные речи. Арсений ждать этого не собирался. У него еще занятие с его учеником, и он хотел начать его раньше. А еще поговорить. Небрежно накинув куртку на плечи, он обернулся, подождал, когда Антон соберет вещи, и они вместе вышли из кабинета.