Загадка

«Она давно влюблена в Слепого, чуть не с десяти лет. А Слепой… я-то знаю… ему на все плевать. Он ни за одной девчонкой ухаживать не станет. Полезет к нему сама – и славно. Он такой. Ему все равно с кем». Мариам Петросян «Дом, в котором…»

Когда Сфинкс во время урока заглянул в спальню, он сразу понял, что выбрал неподходящий момент. А также догадался, отчего Слепой сегодня до классной комнаты так и не дошел. Спальня полнилась вздохами, а двухъярусная кровать — на этот раз кровать Горбача — ритмично поскрипывала. Сфинкс, стараясь не смотреть в ту сторону и как можно меньше шуметь, — Слепой слышит, конечно, но вряд ли отреагирует — подошел к подоконнику, на котором лежала забытая тетрадь. Краем глаза он различил яркую вспышку, всполох красно-рыжих волос, и обернулся прежде, чем понял, кто сейчас со Слепым. Не Габи, не Ехидна или Спирохета — девицы, которые с готовностью шли к Крысам или Псам — неважно, кто первый позовет. Сердце Сфинкса пропустило один удар. Он вспомнил свой недавний разговор со Слепым. «Она тебе нравится?» «Нет», — ответил тогда Слепой. Вряд ли за это время что-то сильно в нем поменялось. Значит, инициатива принадлежала Рыжей. Самого Слепого почти не было видно, лишь рука, по цвету почти неотличимая от простыни, свисала с края кровати, сжимая и разжимая длинные пальцы. Худенькое тело и острые коленки оседлавшей его Рыжей по контрасту казались почти розовыми, волосы ее взлетали с каждым движением, как флаг. Она тоже заметила Сфинкса, но не смутилась. Темные глаза блестели, губы раздвинулись в улыбке. Движения ее стали сильнее, резче, и с последним протяжным стоном, к которому примешался знакомый шелестящий выдох, она упала на распростертого под ней Слепого. Бледная рука дернулась, чтобы погладить ее по голове, и снова опустилась. Только тогда Сфинкс смог отвести взгляд. Судя по тому, как жарко горели его щеки и уши, они сейчас были столь же красными, как волосы Рыжей. Слепой наверху что-то тихо пробормотал, перевернулся на бок и затих. Рыжая спрыгнула вниз. Она прямо, даже с некоторым вызовом, смотрела на Сфинкса, нимало не стесняясь своей наготы, распухших губ, ярких торчащих сосков и потеков семени на бедрах. Сфинкс откашлялся. — Зачем? — спросил он. — Зачем ты делаешь это? Она насмешливо вскинула брови, но он все равно продолжил: — Ты заслуживаешь куда большего, чем партнер, от которого ты никогда не услышишь признания в любви. Наверное, это прозвучало жестоко. Но он подумал, что еще более жестоким было бы оставить ее в неведении. — Кого же, по-твоему, я заслуживаю? — спросила она, подбоченясь. Сфинкс представил Лорда: безупречный профиль, серо-синий взгляд из-под густых ресниц. Взгляд обычно хмурый, но только не тогда, когда обращен к Рыжей. — Того, кто тебя любит. Рыжая фыркнула. — Когда ты ешь, Сфинкс, что для тебя важнее: чтобы ты хотел съесть котлету или чтобы котлета хотела быть съеденной тобой? — Мы говорим о человеке. — Суть от этого не меняется. Рыжая поворошила ногой сваленные на полу трусы и майку, но не стала одеваться. Вместо этого она подошла к Сфинксу и провела по его щеке кончиками пальцев. — Он тоже заслуживает лучшего, — сказала она, кивком указывая на кровать, с которой больше не доносилось ни звука. — Того, кому он смог бы признаться в любви. Подумай об этом. В ее голосе была жалость. К Слепому или же к нему самому, Сфинкс так и не понял. Он лишь молча смотрел, как она направляется в душевую, волоча за собой одежду, как шлейф. Сфинкс вернулся на урок, захватив тетрадь, но сосредоточиться на математике все равно не мог. Столбцы формул казались ему сейчас столь же непонятными, как китайские иероглифы. Слова Рыжей не шли из головы. И все никак не получалось разгадать: кого же она имела в виду?..