Я заставлю тебя

      — Вы, люди, просто удивительные существа, — замечает Люцифер, выпуская Хлою из лифта и выходя следом.       Она пропускает мимо ушей это его очередное «вы, люди», не давая вопросу «Что он такое?» снова поселиться в голове. Люцифер обгоняет её в коридоре, отпирает одну из дверей, поворачивает ручку и, толкнув дверь, переводит взгляд на Хлою.       — Прошу.       — Очень по-джентльменски, — фыркает она, слегка смутившись, и заходит внутрь.       — Хочешь выпить? — предлагает он, и она слышит, как в замке дважды поворачивается ключ.       — Никакой выпивки, — обрубает Хлоя. — Ты не сделал никаких выводов из моего прошлого визита, не так ли?       — Сделал, и не один, — бурчит он себе под нос так тихо, что она готова верить: послышалось. И добавляет громче, возвращаясь к прежней теме: — Вы удивительные существа. Вам дана такая короткая жизнь, но большинство из вас это ни капли не беспокоит: вы рискуете ей похлеще, чем мы с братьями своей бесконечной. Я могу понять, почему меня захватывает опасность пораниться, но вы?       — Действительно, с тобой проще, ты же адреналиновый наркоман, — кивает она, чувствуя раздражение: все эти рассуждения о божественном снова начинают выводить из себя. — У тебя самый крутой клуб в городе, а ещё ты ведёшь аморальный образ жизни: употребляешь наркотики в присутствии полиции, превышаешь допустимый скоростной режим почти вдвое, спишь со всем, что шевелится...       — По этой терминологии ты, видимо, парализованная, — вставляет он, приваливаясь бедром к стойке и поднося ко рту стакан с виски.       Хлоя вспыхивает, но упорно продолжает:       — Так что ты не можешь говорить о том, что мы легкомысленно относимся к жизни! Да, полицейская работа опасна, но...       — При чём тут твоя работа? — щурится он. — Дорогуша, я заправляю адом, пускай и временно в отпуске, и не мне судить твою работу.       — А о чём ты? — теряется она.       Он улыбается и, оттолкнувшись от стойки, медленно подходит ближе к Хлое.       — О твоём стиле вождения, разумеется. — Люцифер подаётся чуть ближе, вынуждая её отклониться назад, и негромко интересуется: — Ты во всём такая смелая и лихая?       — Чт... — начинает она и запинается, не в силах выдавить больше ни звука. Да как он смеет! Хлоя прочищает горло и, с трудом разлепив возмущённо дрожащие губы, спрашивает: — Ты не напомнишь, зачем я пошла у тебя на поводу, забыв о том, что я не твой водитель, и привезла тебя сюда, хотя планировала поехать на ланч?       — Охотно напомню, — кивает он, выпрямляясь, и она с облегчением выдыхает. — Мне нужно сменить костюм.       — Что?! — выходит из себя Хлоя. — Ты сказал, что забыл выключить утюг!       — Ну, — он обводит комнату рукой со стаканом, — поскольку квартира не сгорела, я предполагаю, что не забыл. Хотя я абсолютно точно не гладил сегодня утром. Да и в любой другой день. А ты так легко повелась, — качает головой он. — Признайся, тебе просто хотелось ещё раз побывать в моей квартире. Могла просто сказать, я бы понял, — и он подмигивает ей.       Подмигивает!       Хлоя сжимает руки в кулаки, безуспешно уговаривая себя, что Люцифер провоцирует её специально. Точно так же, как и всегда! А она, он правильно заметил, просто ведётся на его провокации, как школьница.       — В тебе ничего святого, — цедит она сквозь зубы и расправляет плечи, а он в притворном удивлении прижимает свободную руку к груди.       — Думай, что говоришь! Такие очевидные заявления в адрес дьявола не делают тебя умнее.       — Да хватит этих шуток! — срывается Хлоя. — Дьявол, ад, отрезанные крылья, бессмертие — всё это чушь, которую ты можешь лить в уши тому, кто готов слушать, но моё время не трать! — выпаливает она и поднимает на него взгляд.       И перестаёт дышать, потому что его чёрные глаза горят огнём, а в следующий миг стакан в его руке рассыпается осколками, окатывая дорогущий костюм Люцифера и её простенький джемпер брызгами наверняка коллекционного виски.       — А ты, Хлоя, — угрожающим шёпотом начинает он, встряхивая рукой, — не трать моё время на сомнения. Я сказал тебе то, что посчитал нужным, и ты либо веришь в это, либо нет, но держишь свои мысли при себе. Потому что если бы я хотел сыграть с тобой в какую-то игру, ты была бы в курсе.       — Я и так в курсе, — вздёргивает подбородок она.       Люцифер, словно разминая шею, наклоняет голову сначала к одному плечу, потом к другому, запрокидывает назад. А выпрямившись, каким-то другим голосом — Хлое кажется, в сопровождении эха, — произносит:       — Пожалуйста, иди в ванную.       — Что? — переспрашивает она. — Зачем я должна идти...       — Пожалуйста, — повторяет он, по-прежнему не открывая глаз, — в ванную, Хлоя. На пять минут.       — Вообще-то в ванную лучше пойти тебе: ладонь нужно промыть и наложить антисепти...       — В ванную, Хлоя! — перебивает он, и его голос прокатывается по всей гостиной, отражаясь, кажется, от каждого угла.       — Чёрт с тобой, — выплёвывает она и, круто развернувшись на каблуках, идёт к приоткрытой двери, за которой видна душевая кабина.       — И не выходи оттуда, пока не позволю, — в спину говорит Люцифер, и Хлоя передёргивает плечами, пытаясь игнорировать мурашки в районе поясницы и вставшие дыбом от его голоса волоски на руках.       Она со злостью захлопывает за собой дверь и, сложив руки на груди, в растерянности оглядывает ванную комнату. Плитка двух оттенков зелёного, белоснежная сантехника, огромное зеркало и чёрные полотенца, заставившие покраснеть от воспоминаний. Стоит признать: сбивать её с толку так, как это делает Люцифер, прежде не удавалось, кажется, никому. Его вечные двусмысленные подколки, завлекательные улыбочки и полыхающий в глазах огонь... Хлоя трёт поясницу, пытаясь успокоить возникшее тянущее чувство, смотрит в зеркало и едва не отшатывается: встрёпанные волосы, алые пятна на щеках и горящие злым безумием глаза — это всё она? Она быстро откручивает кран, умывается холодной водой и, широко упёршись руками в столешницу, внимательно рассматривает своё отражение. Так-то лучше. Взгляд, конечно, всё ещё злой, но каким ему ещё быть, когда Люцифер без объяснений загнал её в ванную комнату, как нашкодившего кота? Ещё и твердо наказал оставаться здесь, пока он не разрешит выйти наружу.       Ещё чего!       Хлоя подходит к двери и, решительно её распахнув, выходит в гостиную. И тут же об этом жалеет, потому что неожиданно вязкий воздух комом встаёт в горле, а ощущение в районе поясницы усиливается. Дьявол! Стоящий вполоборота к ней, без рубашки, с расстёгнутым ремнём — дьявол.       — О, а можно было тебя позвать в таком виде? — восторженно спрашивает он, оборачиваясь к ней всем телом. — Я просто думал сначала одеться.       — Ты...       — Я, — скромно склоняет голову Люцифер. — Хорош, правда? Я бы сказал, дьявольски хорош. Ещё я несколько раз слышал в свой адрес фразу «демонически красив», но это низковато, конечно, — морщится он.       — Болтун, — хрипло говорит Хлоя и, устыдившись собственного голоса, пару раз кашляет.       — Дьявольски красивый болтун, можно и так, — кивает он, внимательно глядя на неё. — Опять пытаешься подавить свою сексуальность? Брось, хотеть привлекательного мужчину — самое естественное желание!       — Я не пытаюсь ничего подавить! — возмущается она, похоже, слишком громко, но ей нужно было перекричать гул в ушах.       — Ещё и споришь сама с собой, это забавно, — порочно улыбается он, медленно двигаясь в её сторону. — Выглядишь слишком взволнованной, чтобы тебе можно было поверить. К слову, пытаться обмануть того, кого низвергли с небес за пороки, в числе которых была и ложь, довольно самонадеянно. Восхитительно самонадеянно, я бы сказал. Но мне это нравится. — И после паузы замечает: — Очень неловкое ощущение.       — Что ты делаешь? — настораживается Хлоя, наблюдая, как он наклоняется ниже и замирает на уровне её лица.       — Пытаюсь тебя ослабить, — неожиданно честно отвечает он и протягивает пальцы к лицу. — Ты как-то сказала, что поверила в мои чары в момент слабости.       — Не думаю, что тебе это под силу, — неуверенно лепечет она, отклоняясь назад, потому что он наклоняется ниже.       — А ещё ты однажды сказала, что мужчине стоит быть смелее, — бархатисто тянет он. — Сейчас и проверим.       Она не успевает среагировать: Люцифер надавливает ей на подбородок большим пальцем — надо было за его руками тоже следить — и накрывает её губы своими. И это... омерзительно, хотела бы сказать Хлоя, но все нервные окончания стягиваются тугим узлом, с невероятной силой ударяя по позвоночнику, и пальцы слабеют, а по ногам пробегает дрожь.       — Тот факт, что ты не отвечаешь на поцелуй, очень активно спорит с твоими же собственными словами, — жарко выдыхает он ей в губы, отстраняясь на долю дюйма. — Ну, знаешь, что меня интересует только то, что шевелится.       — Тот факт, что я не отвечаю на поцелуй, должен говорить о том, что я этого не хочу, — так же тихо отвечает она, пытаясь отвернуться от него, но он всё ещё удерживает её подбородок. — Отпусти.       — У тебя поверхностное дыхание, мутный взгляд и сердце частит больше ста ударов в минуту. А, ну и, — он скашивает взгляд ниже, — слишком тонкое бельё.       — Здесь холодно!       Она снова пытается вырваться, а он снова не даёт ей этого сделать. Но хотя бы позволяет повернуть голову вправо, и Хлоя почти выдыхает с облегчением, но в следующий миг чувствует, как он легко ведёт носом ото лба вдоль кромки волос к уху, спускается к шее и касается губами плеча.       — Здесь жарко, — произносит, поднимая поцелуи по её шее и останавливаясь у мочки. — Чересчур жарко, и не только мне, маленькая лгунья.       С его голосом что-то не так. Не может, не может обычный человек разговаривать так, что сзади над шеей начинают шевелиться волоски, а колени подгибаются.       — Отпусти меня, — просит Хлоя почти жалко, когда он, слегка прикусив мочку уха, начинает играть с ней языком.       — При одном условии. — Он наконец оставляет в покое её ухо, и его глаза оказываются прямо напротив её.       — Каком?       На его лице воцаряется тёмная улыбка.       — Поведай мне о своих желаниях, — низким голосом отвечает он, и она цепенеет под его взглядом. — Самых глубоких. Самых сокровенных. Самых жарких.       — Ты же помнишь, что со мной это не работает? — уточняет Хлоя.       — Поведай, — давит он, опуская подбородок и глядя на неё исподлобья.       Чёрные глаза, кажется, засасывают в мрачный омут: она чувствует себя прилипшей к вязкому соку пчелой. Отчаянно пытается выбраться, точно зная, что сможет... но не уверенная, что хочет. С каждой секундой всё меньше и меньше уверенная. В конце концов, что она потеряет, если сыграет с ним в эту игру? Ведь один раз ей уже удалось его обыграть. Удастся и во второй.       — Я...       — Да? — подстёгивает он через мгновение тишины.       Хлоя делает глубокий вдох и, ненадолго задержав дыхание, длинно выдыхает.       — Мне нравится быть хозяйкой положения, Люцифер, — чётко проговаривает она, глядя ему в глаза. — Всегда.       — Скучно, — поджимает губы он. — Чертовски скучно всё держать под контролем. Ты погружаешь себя в неинтересную, унылую пучину жизни без сюрпризов.       — В сюрпризах нет ничего хорошего.       — Значит, тебе никогда не делали правильных сюрпризов, — ухмыляется он. — Это не совсем хорошо для тебя, но... — он снова склоняется к уху и шепчет: — Очень, очень хорошо для меня.       Он заводит руку ей в волосы, больно цепляя несколько прядей, а второй рукой обхватывает за талию и привлекает к себе. Смотрит сверху вниз, коротко говорит:       — Сюрприз, — и снова её целует.       Не позволяя ей вырваться, игнорируя то, что она не отвечает на поцелуй, — он продолжает её целовать, а его пальцы почти невесомо скользят вдоль пояса джинсов.       «Сюрприз», — стучит в голове у Хлои в такт одному удару сердца, когда она приоткрывает рот, чтобы сказать Люциферу что-нибудь резкое, но он с глухим стоном скользит языком по её нижней губе и опускает руку ниже на шею, крепко сжимая пальцы.       «Сюрприз», — соглашается Хлоя, неуверенно поднимая дрожащую руку и кладя её ему на плечо. Она почти ждёт какого-то едкого комментария от Люцифера, но он лишь ухмыляется ей в губы и толкается языком глубже. Вынуждает её закинуть ему на шею и вторую руку, легко провести ногтями за ухом — он вздрагивает — и наконец ответить на поцелуй, поняв, что комментариев не будет. Вместо этого он настолько грубо толкает её на консоль за спиной и так крепко в неё вжимает, что Хлое в поясницу впиваются колкие лепестки сухоцветов из широкой вазы, и она выгибается, притираясь к нему теснее.       Поцелуй давит безумием. Раскалённым, концентрированным безумием — прямо по всё ещё стянутым узлом нервам. Ощущения балансируют на грани между жадностью и смущением, между желанием и здравым смыслом, между горячими уверенными губами и колющей кожу щетиной. Чувства на острие ножа и, кажется, за гранью порока. Стойкой Хлое, всегда предпочитающей думать головой, сделали сюрприз, показав, что иногда её нужно отключить. И просто получить удовольствие.       Она ведёт руками по его спине, и, едва касается пальцами неровных отметин шрамов, Люцифер отскакивает на два шага, оставляя Хлою потерявшейся без опоры. Она, часто дыша, непонимающе смотрит на его рвано вздымающуюся грудь, поднимает взгляд выше и натыкается на плещущуюся в глазах ярость невероятной силы.       — Не трогай. Спину, — раздельно говорит он.       — И куда я, по-твоему, должна деть руки? — склоняет голову Хлоя.       — Так мало вариантов? — прищуривается он. Делает глубокий вдох, выпрямляется и, подойдя ближе, обхватывает её за запястья. — Можешь гладить плечи, — объясняет, кладя руки себе на плечи, и ведёт ими вперёд. — Или впиваться ногтями в грудь. Можешь запустить за пояс брюк, а можешь сжать самую шикарную задницу города. Как видишь, вариантов — масса.       — Масса, — соглашается она, скользя ладонями вниз по груди, заводя их за талию и опуская ниже. — Так пойдёт? — спрашивает, сжимая пальцы, и он резко втягивает воздух сквозь зубы.       — Сразу в яблочко? — интересуется с усмешкой.       — Сектор «Булл», — поправляет Хлоя, убирая руки. — Попасть в яблочко, когда ты одет, — высшая степень мастерства, а я не настолько самоуверенна.       — Совершенство приходит с практикой, — соглашается он. — Так мне раздеться до конца? — интересуется ненавязчиво.       — Нет! — выкрикивает она, стискивая пальцами столешницу.       Нет, это же просто игра. Только один маленький поцелуй.       — А твоё тело говорит об обратном. И я, конечно, дьявол, но всё-таки считаю, что люди должны получать то, чего заслуживают. Думаю, — он пожимает плечами, — меня ты вполне заслужила.       — А ты меня? — приподнимает брови она.       — Разумеется, — округляет глаза он. — А бывает иначе?       — Восхитительное нахальство.       — Видишь, ты называешь меня восхитительным, а ведь ещё даже не имеешь понятия, что тебя ждёт. Поверь мне, — он подходит вплотную и склоняется к её уху, — тебе понравится.       — Я бы не была в этом так уверена.       — Ну нет же, Хлоя! — восклицает он, придавливая её руки к консоли. — В этой комнате один провокатор, и это явно не ты!       Он, снова наклонившись, проводит кончиком языка по её ключицам, и Хлоя со стоном вздыхает. Чувствует его усмешку на своей шее — конечно, первый стон от внимания не ускользнул — и пытается увернуться от его губ, но сзади только стена.       — Просочиться через неё не так-то просто, я учился довольно долго, — говорит он, опуская поцелуи к неглубокому вырезу, и тут же его лицо оказывается напротив лица Хлои. — Я сниму с тебя кофточку, ты не против? Вот и чудесно! — улыбается он и берётся руками за нижнюю кромку джемпера.       — Против, — тихо, но твёрдо возражает она.       — Или снимаю, или рву, — так же тихо отвечает он, буравя её взглядом. — Уйти тебе я уже не дам.       — А меня ты спросить забыл, да? — злится Хлоя.       — А надо было? — вскидывает брови он. — Прости. — И, порочно улыбнувшись, обещает: — Сейчас исправлюсь.       Она закатывает глаза. Клоун, просто клоун. Впрочем, чего ещё было ждать от человека по имени Люцифер Морнингстар, который с первой же встречи строит из себя хозяина преисподней.       Он отпускает её руки, и она уже почти собирается встать, когда он медленно качает головой и — так же медленно — опускается перед ней на колени, ведя руками по бёдрам. Хлоя тяжело сглатывает.       — Будешь просить на коленях? — интересуется она с опаской.       — Как умею, — пожимает плечами он. — Закрой глаза.       — Ещё чего!       — Закрой, — повторяет он тем же тоном, которым вечность назад просил её уйти в ванную, и она опять ему подчиняется.       Опять.       Подчиняется.       Хлоя вздрагивает, когда чувствует его пальцы на своей коже — под джемпером, но он вышёптывает горячее «Чш-ш-ш» ей в живот, сразу над джинсами, и она глотает жгущее горло возражение.       — Боже, — шепчет едва слышно.       — Папа, не обращай внимания! — в сторону выкрикивает он. — А ты знаешь толк в извращениях, — хмыкает, видимо, уже Хлое, но ответа не получает: она слишком сосредоточена на хлещущих через край эмоциях.       Он покрывает поцелуями каждый дюйм живота, скользит языком вдоль кромки джинсов, легко прихватывает зубами кожу и не останавливается ни на секунду, чтобы дать Хлое подумать. А стоит ли вообще думать?..       Когда он сжимает руками её грудь, Хлоя понимает, что, наверное, не стоит, потому что фейерверк перед глазами явно намекает, что она может получить намного, намного больше, чем имеет сейчас.       — Хорошо, — торопливо шепчет она, открыв глаза, и облизывает губы. — Да, хорошо.       — Я даже не сомн...       — Не порти впечатление, — требует она, выгибаясь навстречу его руками, которые по-прежнему ласкают её грудь. — Просто...       — Снимай джемпер, пошли в спальню, — кивает он, поднимаясь, и указывает на дверь слева.       — Как ты умудряешься так быстро переключаться? — хмурится Хлоя, стягивая джемпер, и Люцифер улыбается.       — Никак, — отвечает, снова затягивая её в свои чёрные омуты. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не стащить с тебя джинсы прямо сейчас, не дав тебе сделать ни одного лишнего шага. Меня останавливает лишь то, что кровать гораздо удобнее в этом плане, потому что когда ты на неё ляжешь, я смогу видеть тебя целиком. Я не прыщавый девственник, впервые занимающийся сексом на трибунах пустого стадиона или в непопулярной секции университетской библиотеки, Хлоя, но даже моё терпение не безгранично. Так что сделай одолжение, не своди меня с ума.       — Ты сводишь себя с ума сам, а я уже почти в спальне, — замечает она, просачиваясь между Люцифером и консолью и берясь за дверную ручку.       Он нагоняет Хлою в два шага, едва она оказывается в спальне: накрывает ладонями грудь и прижимает спиной к себе, снова вынуждая дыхание сбиться. Ведёт носом по уху, опаляя дыханием шею, и Хлоя откидывает голову ему на грудь. Он скользит ладонями вдоль живота и, заведя пальцы за пояс джинсов, расстёгивает пуговицу и тянет вниз язычок «молнии».       — До кровати доходить было вовсе не обязательно, да? — и она шумно вздыхает. — Главное — чтобы не стоя в гостиной.       — Ты не думаешь, что мы похожи? — хмыкает он Хлое в плечо, прикусывая кожу.       — Ты сказал, что я не провокатор.       — Я тебя провоцировал.       Он перекидывает волосы ей на плечо, сдвигает пальцы к бокам и стаскивает джинсы вместе с бельём вниз, выжигая вдоль позвоночника полосу языком. Поднимается, слегка царапая кожу пряжкой ремня, и шепчет на ухо:       — Упс...       — Это «упс» надо было говорить мне, когда я вышла из ванной.       — А я ведь просил дождаться, пока я позволю тебе выйти, — прищёлкивает языком он, — но кто-то очень не любит правила.       — Я бы не стояла здесь, если бы любила их, — возражает она, и он издаёт короткий смешок.       — Тебе повезло.       — Самодовольный индюк.       Он хватает её за плечо, разворачивает к себе и делает несколько шагов, вынуждая отступать до тех пор, пока её ноги не упираются в кровать. Хлое кажется, что у неё сердце бьётся во всём теле, оглушая своим биением и короткими импульсами раскрашивая окружающее.       Люцифер растягивает губы в мрачной улыбке и негромко командует:       — Сядь.       Дожидается, пока Хлоя опустится на кровать и сядет глубже, и раздевается сам, а она сидит, затаив дыхание.       Что. Она. Творит?       — Нет-нет-нет-нет-нет, это совершенно лишний вопрос! — возмущается Люцифер и мгновенно поясняет: — Я не читаю мысли, во всяком случае, сейчас, просто он написан на твоём лице. Ну, — выпрямляется он, — как я тебе?       — Я же уже всё видела, — напряжённо отвечает Хлоя, чувствуя, как щёки снова начинают гореть.       — А говорила, не смотрела, — довольно улыбается он. — Я был прав: ты маленькая лгунья. Знаешь, — задумчиво произносит он, опускаясь на кровать, — в последние несколько сотен лет мне стало довольно скучно ловить людей на лжи. Но ты так очаровательно краснеешь, что я готов изучить всю твою подноготную, лишь бы знать каждый из твоих постыдных секретов.       Он отводит прядь с её лица, зарывается ладонью в волосы и привлекает её к себе. Ловит расфокусированный взгляд прищуренными глазами и целует. Длинно, пряно, снова связывая в клубок все нервные окончания. Когда он кладёт ладонь Хлое на живот, она на пару мгновений теряет его ритм и забывает отвечать на поцелуй, но ожесточённо подаётся навстречу, едва он скользит рукой ниже и с довольной ухмылкой укоряет:       — И ты собиралась уйти? — Он отстраняется и, удерживая Хлою за волосы, притворно мягко просит: — Скажи мне, что рада тому, что я не позволил тебе уйти. Скажи, что рада получить то, чего хочешь.       У Хлои пересыхает в горле, когда она видит его требовательный взгляд, и она сипло выдыхает:       — Хочешь сейчас поговорить об этом? — Ведёт пальцами вверх по его бедру и уточняёт ещё раз: — Именно сейчас?       — Как же ты хороша, — восхищённо отзывается он и захватывает её губы своими, не дожидаясь ответа.       Маленькая победа греет ей душу, а его губы и пальцы выжигают отметины на теле. Люцифер терзает её губы, изводит горячими поцелуями шею, пока его руки оглаживают бёдра так мучительно, что, кажется, оставляют отпечатки.       Хлое кажется, что у неё вскипает кровь, когда он отгибает кружево и накрывает ртом сосок. Жёстко обводит его языком, втягивает в себя и задевает зубами, и она вскидывается, ударяясь бёдрами о живот Люцифера. В его глазах снова пляшет адское пламя. Он ведёт рукой по её ноге, заставляя выпрямиться, опускается на неё и прижимает к кровати. Медленно качает головой, выпуская изо рта сосок, растирает его большим пальцем и переходит ко второй груди. Не говоря ни слова, не издавая ни звука, он истязает её, и она бьётся под ним и сжимает руки в кулаки: не уверена, что сможет себя контролировать и не прикоснётся к его спине, а ведь он запретил. И этот запрет... будоражит.       Он поднимает поцелуи выше, по шее к подбородку, по линии подбородка к уху, снова прикусывает мочку и обрушивается яростным поцелуем на губы, рукой подхватывает Хлою под талию, а через мгновение резко, в одно движение входит, и она длинно стонет ему в губы, запрокидывая голову.       Он не двигается. Дышит ей в подбородок, она чувствует, как подрагивают мышцы его рук у её плеч, и подаётся бёдрами навстречу, потому что всё внутри требует продолжения прямо сейчас.       — Я не знаю, — торопливо шепчет Хлоя, — что ты пытаешься мне доказать, но я клянусь, я всё поняла.       — Объясни, раз поняла, — глухо отвечает он, — потому что я сейчас не понимаю абсолютно ничего.       — Чёрт возьми, просто двигайся. Тебе тоже должно быть хорошо, в этом нет ничего странного!       — Должно, но... позже.       — Дальше будет ещё лучше, если я сейчас не умру от перевозбуждения!       Она проводит ладонями по его плечам и во внезапной вспышке опускает их по спине, очерчивая пальцами грубые шрамы.       — Я же просил, — рычит он, толкаясь ещё глубже, и она с запинкой вдыхает.       — Я тоже... попросила, — довольно улыбается Хлоя.       Он выскальзывает из неё почти полностью, когда она опускает руки ниже и сжимает пальцы на самой шикарной заднице города. Втягивает воздух сквозь зубы и заполняет её новым движением.       — И ещё... — просит Хлоя.       Все её ощущения концентрируются внизу живота. Он яростно целует её губы, а она чувствует его губы, язык и зубы там — всё более ярко с каждым толчком. Он грубо перекатывает сосок между пальцами, а колючие ощущения терзают там. И Хлоя прекращает сдерживаться, рассыпаясь вокруг него сбитыми стонами и с восторгом улавливая его рваное дыхание, когда каждый вдох становится всё более нетерпеливым. Упирается пятками ему в поясницу, надавливая сильнее с каждым движением, и он уже не целует, а жалит. Наказывает.       Звон в ушах нарастает.       — Нет, — неожиданно выдыхает ей в губы Люцифер, вжимая её в кровать. — Это же... такого никогда не...       Он замирает, кажется, не в силах произнести больше ни слова, и прерывисто дышит через раз, когда Хлою настигает понимание, и она толкается бёдрами ему навстречу. Быть первой хоть в чём-то у такого мужчины, как Люцифер, — приятно.       Он со стоном роняет голову ей на плечо, притираясь открытым ртом к ключице, и вдыхает так резко и так глубоко, что у Хлои на коже наверняка останется засос, но ей плевать. Плевать на всё, когда она видит подрагивающую спину, а всё тело накрывает волной его удовлетворения.       — Что ты там говорил о своей колоссальной выносливости? — поддевает она пару минут спустя, когда его дыхание становится ровнее.       Он поднимает голову.       — Ещё я говорил тебе о неуязвимости, а потом ты прострелила мне ногу.       В его голосе лёгкая растерянность, но на лице уже появляется знакомое выражение, явно дающее понять: расслабилась Хлоя рано. Предвкушение снова цепляет обнажённые нервы, когда он ведёт рукой вниз и с силой скользит пальцем внутрь.       — М-м-м... — тянет она, прикрывая глаза и судорожно хватаясь пальцами за воздух. — Ты что собрался делать? — спрашивает испуганно, когда он опускается ниже. — Я не люблю оральный секс!       — Ты и сюрпризы не любишь, — выгибает бровь он и... чёрт возьми... облизывает палец. — Если скажешь, что они не нравятся тебе до сих пор, я тебя отпущу.       «Соглашайся!» — кричит тоненький голосок где-то на задворках её сознания.       Соглашайся — и солги лгуну в лицо?       Хлоя не отвечает. Откидывает голову на подушку и делает глубокий вдох, прерывающийся, едва Люцифер влажно касается губами внутренней поверхности бедра.       Она не знает, как он это делает, но уже минуту спустя она мечется по кровати, цепляясь руками за простыни, и выстанывает его имя сквозь прикушенные губы. Он рисует круги горячим языком, туго прихватывает плоть губами и царапает нежную кожу колючей щетиной, и эти ощущения на грани между дискомфортом и острым удовольствием смешиваются в невообразимый коктейль, вынуждающий Хлою подаваться навстречу его губам и жалобно стонать от невозможности свести ноги.       — Ну же, детектив Деккер, — шепчет он, не останавливаясь ни на миг. — Кричите для меня.       Какой избитый приёмчик, хочет фыркнуть Хлоя, но он входит в неё двумя пальцами, и сконцентрировавшиеся под его языком чувства мощным ударом бьют в голову, а оттуда щупальцами расползаются по всему телу. И она кричит — тише-тише-тише — и бьётся в его руках, обхвативших её за талию.

* * *

      Двадцать минут спустя её колени всё ещё трясутся, а дрожащие пальцы не без труда сжимаются на дверной ручке.       — Этого больше никогда не повторится, — произносит Хлоя, не оборачиваясь.       — Нет, конечно, нет! — так жарко отвечает он, что она не выдерживает и всё-таки смотрит на него – с подозрением. — У тебя что-то на губе.       Хлоя хмурится и поднимает руку к губам одновременно с тем, как он целует её. Ни грамма скромности — его язык сразу рвётся в её рот, колено оказывается у неё между ног, а ладони ложатся на ягодицы.       — О, постой-ка, — шепчет он, отстраняясь, и она невольно тянется за ним. — Да это же мои губы.       Хлоя коротко смеётся, а его руки продолжают путешествие по её телу: скользят вверх по пояснице, вырисовывая неясные символы, и прижимают всё ближе.       — Ты искуситель, — закатывает глаза она.       — Хлоя, я сумел искусить Еву, когда та была невиннее новорождённой овечки, — произносит он, водя носом вдоль кромки её волос. — Неужели ты думаешь, что с тобой не получится? При условии, что тебе прекрасно знакома сладость порока, а некоторое время назад ты совершила грехопадение в объятиях дьявола?       — Нет, только не снова! Не заставляй меня жалеть о произошедшем.       — Я заставляю тебя желать этого, Хлоя. Заставляю сейчас и буду заставлять впредь. Но ты же помнишь, — он заправляет прядь ей за ухо и приподнимает пальцами подбородок, — что можешь мне сопротивляться, если постараешься?       — Безусловно, — медленно кивает Хлоя, снова ловя отголоски адского пламени в его глазах.       — Безусловно, — подтверждает он и целует её в лоб. — Кстати, не возражаешь, если поведу я? — спрашивает, когда они выходят в коридор. — Ты и до этого водила слишком лихо, а уж сейчас...       Когда Хлоя пихает его локтем, он смеётся.