Ее странности - его слабости

Если вы наивно полагаете, что у Маринетт нет слабостей — то так глубоко вы еще никогда не ошибались. Просто они у них разные. У него — в мелочах. «Надень капюшон нормально!», «Что ж мне с тобой делать, создание болючие?», «Аккуратнее! У тебя сейчас ключи выпадут. Эх, клади в сумку, что ж с тобой поделать…», «Отложи учебник, уже два часа ночи!» и многое-многое другое. А у Мари — как всегда, все очень и очень важное. Ошибки ей допускать нельзя, могут стоить жизни — важно же. Опаздывает в школу — зачем же на десять минут, на целый урок! И слабость тоже ужасно важная, чуть не подвергшая риску тайну Ледибаг. Имя этой слабости… Ха! У нее даже два имени. Нет! Три! Стоп! Четы… Не-е… Давайте остановимся на волшебном числе три. «Адриан», «Глупый Кот» — и как его вариация — просто «Котик», и, само собой, «Нуар». (От авт.: Черт. Все-таки четыре.) Все-то у Маринетт… Масштабное. И проколы тоже. — Ты блефуешь! — шипит Нуар, цепляясь когтями за железные балки и зло глядя на казавшуюся еще буквально час назад замечательной одноклассницу. — Хах! Проверим? — с издевкой поднимает брови Вольпина и отпускает два пальца из сжатых на его собственном запястье четырех. — Нет! — парень впервые видит, что на глаза Ледибаг прямо-таки слезы наворачиваются. — Не отпускай его! — и уже чуть тише. — Ты получишь то, что хочешь… А дальше все совершенно не так, как планировалось. Не так, как нужно. Девушка дрожащими пальцами стягивает застежку и снимает красно-черные сережки. Подумать только! — у кота в груди что-то кольнуло, — Делает все это она ради него. — Ледибаг, не делай этого! — нужно было бы опомнится чуть раньше… Сережки уже в руках девушки, а костюм пропал. Сейчас здесь, на стене Эйфелевой башни, стоит никто иная, как Маринетт. На глаза уже не наворачиваются слезы, а по щекам проложили себе путь соленые капельки. Ноги девушки скользят — больше нет ее силы, — и Маринетт с прерывистым «А-ах!» летит на землю. Как Нуар успел схватить ее за руку — до сих пор тайна и для него самого. А Мари, вместо того, чтобы послушать его, только тихонечко извиняется: — Прости, кот… — и отстегивает вторую сережку. — Если это то, что тебе нужно, возьми их! — с неимоверной решительностью бросает серьги хитрой, загнавшей свою добычу лисице. — А сейчас дай ему уйти! — Как пожелаешь! — ухмыляется Вольпина и, как и обещала, отпускает его. Только немного не так, как требует Мари. Выпускает его руку и аргументирует, и оправдывает это простым «Моя рука выскользнула». И Адриан любуется на то, как он сам летит вниз, на землю, с высоты трехсот метров. А еще на то, как его обычно такая стеснительная одноклассница совершенно не заботится о том, чтобы сохранить собственную жизнь, но усердно пытается перехватить руку Адриана. — Адриан! — не получается. — Маринетт, это просто иллюзия! — старается убедить, а толку-то? Все равно вырывается и не дает ему все объяснить. — Отпусти! Я могу его спасти! — не знает как, но уверена, что обязана помочь. — А-Адриан… — девушка бессильно опускается на железную ужасно холодную балку и закрывает лицо руками. На уровне инстинктов старается сделать так, чтобы напарник не думал, что она слабая. — Мари… — парень постарается все объяснить, правда пока что-то выходит не очень… Нуар попытался положить руку ей на плечо, но куда там! Резкое движение и хлопок по его ладони. — Почему ты не спас его? Ты должен был спасти его, а не меня! — уверена, что не ошибается. — Адриан, прости… — всхлипнула и уткнулась лицом в коленки. Сейчас, по его мнению, самое верное и надежное — сказать правду. А потому, он снова подходит к ней и опускается на колени, пытаясь обнять. — Маринетт… — Оставь меня в покое, кот! — все еще плачет и обижена на него за то, что он ничегошеньки не сделал. — Посмотри на меня, пожалуйста, — парень кладет руку ей на щеку, а костюм постепенно начинает пропадать. — Я знаю, что он не настоящий Адриан, потому что я здесь, — девушка не веря своим ушам, поднимает глаза на собеседника, и дыхание перехватывает. — Привет, Маринетт… Он улыбается, зная, что, наверное, впервые поступил не так, как прописано в правилах, но все равно не ошибся. — Сюрприз? — немного странное и глупое, даже чуточку смахивающее на оправдание. — Стоп! — она перехватывает его руку на запястье. — Я уверена, ты иллюзия. — Но Мари, я настоящий, — парень снова приближается и кладет ей руку на плечо. Она все еще жмурится, не желая видеть кота-обманщика. — Открой глаза, все хорошо, я обещаю… — балка, на которой они сидят, ужасно холодная и узкая, поэтому опустить взгляд — проблемы не составит. — Сейчас, я знаю, ты напугана… Но посмори вниз! Ты видишь там Адриана? — Н-нет, — Мари настороженно рассматривала асфальт, находившийся метров на двести ниже. — Потому что он копия. А настоящий, — парень снова взял Мари за запястье и положил ее руку себе на грудь. — Я реален. Видишь, Букашка? — он виновато улыбнулся. В конце концов, именно из-за того, что он как последний дурак, не смог узнать в ней свою Леди, она сейчас плачет. Маринетт просто не верила своим глазам. Да и ушам тоже. И, пожалуй, счастью. Слезы застыли в глазах, и девушка сама удивилась, как же смогла поверить иллюзиям этой лгуньи и не узнать человека, которого любит. Конечно же сейчас перед ней именно он! Как она этого сразу не поняла?! Мари, наконец отбросив свою глупую стеснительность, кинулась на шею парню. Оказывается, он всегда был намного ближе, чем ей казалось. Адриан удивленно вслушивался, как всхлипы девушки, уткнувшейся ему в плечо, затихают. Он сам, не сдержавшись, положил руки ей на талию и зарылся носом в волосы. — Хорошо, — хочешь не хочешь, а даже такие замечательные моменты прерывать приходится. — А сейчас я вернусь обратно. Есть кое-какая лиса, которую нужно поймать и кое-какие сережки, — он окончательно отстранился и заглянул в глаза девушке. И только теперь заметил, насколько же они у нее красивые. — Оставайся здесь, моя леди, — он аккуратно коснулся лба Мари губами и с сожалением понял, какой же он все-таки невнимательный. Пропустить такое очевидное сходство… Девушка, кажется, окончательно успокоилась и послушно уселась на балку. Сейчас ей, по сути, только ждать и оставалось. И, наверное, и сейчас она готова бросить или отдать все на свете, только бы с Адрианом было все в порядке. Потому что он — и есть ее единственная слабость.