Метаморфоза

Суровый нахмуренный взгляд исподлобья и разрывающее тишину тиканье часов. За окном солнце клонило к закату, а небо окрасилось в пурпурный с оттенками нежного розового. Ещё день подходил к своему завершению. В очередной раз Чон ЧонГука оставили после уроков и заставили решать так ненавистную ему математику. И снова ему пытались что-то объяснить. Снова это было впустую. Никто из находившихся не говорил ни слова. Юноша, вальяжно вытянув ноги вперёд и сложив руки на груди, смотрел куда-то в сторону, выражая своё безразличие ко всему. Ким СокДжин стоял напротив него, оперевшись на учительский стол, глядел, будто пытался сделать в нём дыру. Эта атмосфера давила на парня, он чувствовал себя неуютно, но это никак не сказывалось на нём внешне. -Чон ЧонГук, — Учитель первым прервал затянувшуюся тишину, — Твои оценки всё хуже и хуже сначала этого семестра. Я вынужден пригласить твоих родителей для разговора о твоём дальнейшем будущем. К сожалению, мои попытки дозвониться им провалились: они не отвечали. Завтра я жду тебя вместе с ними после уроков в моём кабинете. Сейчас можешь идти. Юноша ждал последней фразы больше всего, как сигнал к отступлению. Молча взяв свою сумку, он вышел из класса. Уже ровно два месяца прошло с момента появления нового классного руководителя. Молодой учитель быстро заработал себе хорошую репутацию и возымел популярность среди представительниц женского пола. Вежливый и внимательный ко всему Ким СокДжин сразу начал его раздражать. А чуть позже начались замечания в его сторону при всём классе, который смеялся над ним за его глупые ошибки и сон на уроках. Девушки стали меньше обращать на него внимания, всё больше восхищаясь этим выскочкой. Парень искренне считал его поступки игрой на публику, не более. Со временем Чона заставили оставаться после уроков в наказание. Но разве это могло его изменить? Если первое время это раздражало парня, то потом он стал воспринимать наказание как повседневную рутину. Неспешно идя по асфальтированной дороге, он размышлял об убедительной просьбе учителя. Его нервировали попытки Джина сблизиться с ним, помочь ему. Отец ЧонГука исправно платил за школу и до этого момента никто не трогал младшего. От него фанатела добрая половина школы, а преподаватели лишь кидали неодобрительные взгляды на ученика. До этого выскочки ему не совали палки в колёса. У юноши так и чесались руки испортить жизнь Киму. Свою обиду на него, как и злостный замысел, он таил в тёмном уголке своего сердца уже давно. Но вот только добытой информации не хватало для осуществления коварного плана. Его досье было идеальным. Слишком. Не нашлось ни одного намёка на его недостатки. И осознание этого выбешивало ещё сильней. Он считал, что у каждого есть свои черти в тихом омуте. Но почему-то Джин не подходил под тех каждых. Стоял в сторонке с нимбом на голове. И этот нимб Чонгук хотел сорвать с него и растоптать. Дома его никто не ждал, в прочем, как обычно. Квартира не отличалась особым шиком, но безвкусной её нельзя было назвать. На часах уже показывало восемь вечера, когда Чон решил поесть и хоть как-то подготовиться к завтрашнему дню. Он не слишком утруждался домашним заданием: юноша мог, но не видел в этом смысла, не пытался прыгнуть выше головы. Считал, что ему это не нужно. Все вокруг него стремились быть лучше, мечтали о месте в престижном университете, выжимая из себя все соки. Но учёба и так отнимала все силы, забирала его время, не приносила удовольствия. А дальше продолжать работать в таком же темпе на ненавистной работе, прожить скучную жизнь… Он не хотел, что бы подобное произошло с ним. И каждый раз, видя улыбающегося Джина, который всегда бодр и счастлив новому дню, отдавал всего себя труду, стараясь донести до детей новые знания, ЧонГук становился раздражительным и настроение резко ухудшалось. Можно ли было отнести те чувства к зависти? Он бы не смог ответить на этот вопрос. Cтоя у зеркала, юноша выбирал между джинсовой рубашкой и футболкой с надписью «donʼt give up». Остановив свой выбор на джинсовой рубашке и белых зауженных брюках и такого же цвета конверсах, он направился в один из клубов города. Чон осознавал, что слишком велика вероятность попасться в своём районе, поэтому он был завсегдатаем одного места, находившегося в паре кварталов от дома, где работал его давний друг. Он начал ходить туда чаще, как только перевёлся в старшую школу. Дома не находилось ничего интересного, кроме приставки, которая уже наскучила, а тащиться на свидания в слепую не хотел, подобная обстановка хороша для приятного времяпрепровождения, но молодой перевозбуждённый организм требовал нечто большее, чем просто флирт и смущённые перегляды. В разгорячённой толпе под громкую музыку не было места смущению, верности, запретам. Каждый, кто отдавался чувствам, наслаждался, если становиля их частью. Ему нравилась здешняя атмосфера: он не ощущал себя скованным и зажатым. Чон легко прошёл фейсконтроль: местная охрана знала его уже давно. В клубе не было много людей. Ночь всё ещё была впереди. Он направился на второй этаж, свернув направо, где на одном из кресел сидел Пак Чимин в костюме, выпивая виски. От него так и веяло роскошью и властью. И правда, ведь он являлся одним из совладельцев этого места. Когда-то вложив в стартовый капитал в постройку здания, парень смог раскрутить его, став успешным бизнесменом. — Хён, не слишком ли рано ты начал пить? И без меня? — Спросил ЧонГук, усаживаясь напротив. — Я лишь пригубил для настроения, — ухмыльнулся Чимин, — как там твоя школа? Ты разобрался с учителем? Как его… Джином, вроде? — Он пытался вызвать моих родителей в школу, — фыркнул юноша, наливая себя в бокал спиртного, — а сейчас просил сам их привести. — Оу, у тебя большие проблемы, да? — Типа того. Он уже заебал лезть в мои дела, — Чон залпом выпил содержимое, хмурясь. Он чувствовал как виски прошлось по горлу, обжигая. - Тихо-тихо, малой. Кто обвинял меня в распитии? Сам сейчас делаешь тоже самое, да ещё так не умело? — Всё нормально, — Сказал младший с лицом, будто заел всё лимоном. — Ладно, пошли, потанцуем, — Кидает Пак, вставая. Юноша засобирался домой, когда на часах стрелка приближалась к отметке двух. Он бы остался подольше, но завтра его ждал сложный день, к которому ему предстояло подготовиться. В выходные дни можно было разгуляться и даже задержаться у очередной красотки после клуба, но наученный горьким опытом младший не собирался вновь повторять старых ошибок в рабочие дни. Ночь была любимым временем суток, и Чон наслаждался им, как умел. Не то что бы он сильно страдал и устал от жизни, но по-настоящему расслабленным ощущал себя только в эти моменты. Пьяный, молодой и весёлый он мог на некоторое время забыть о проблемах и о многом другом ненужном, мелочном. Если же ЧонГук оказывался один, то размышлял о своей жизни, возможностях, мечтах, но как только наступал новый день, все его планы таяли в суете, оставляя лёгкое сожаление несбывшихся надежд. Он не собирался разрывать этот порочный круг и не подозревал, как его будущее растворяется, превращаясь в мираж. Проходя один из кварталов он не сразу заметил впереди идущего Джина. Математика окликнул незнакомец. Растерявшись, младший не успел уйти, но спрятался в одном из тёмных переулков, надеясь на чудо. Быть пойманным учителем не сулило ничего хорошего, при том, что он недавно пытался вызвать его родителей. Они явно не будут рады услышать о похождениях выпившего сына в позднее время. — Джун, мы все выяснили с тобой в нашу последнюю встречу. Я дал отрицательный ответ без всяких «всё же» и «если». Так в чём твоя проблема? — Джин был одет так же, как и в последнюю встречу. «Не слишком ли он поздно идёт с работы?» — пронеслось в голове юноши. Но чувствуя, что мог стать случайным слушателем секрета, ЧонГук ухмыльнулся и решил не выходить из своего укрытия. Сердце забилось быстрее от предвкушения и страха быть пойманным. Но разве подвернулся бы ему ещё один раз подобный случай, когда он мог узнать то, чего так долго жаждал?