Cocaine.

Вероятно, если Биллу и зададут когда-нибудь такой вопрос, то он все равно не сможет ответить, когда все это началось. Ему казалось, что он - всемогущий демон разума - во век не смог бы упустить прямо у себя из-под носа подобное обстоятельство. Его можно не заметить только в том случае, если ты совсем тупой, что о Сайфере нельзя было сказать. Он ступает осторожно по прогнившим скрипучим половицам темного чердака, где одна из кроватей застелена и выглядит так, будто никто не спал на ней как минимум полгода. Тишина кажется звенящей, она давит на мысли и заставляет чувствовать себя настолько жалким, что хочется убежать отсюда, не оборачиваясь. Она имеет власть над самим демоном разума, потому что подчиняется лишь болезненно худой фигуре, съежившейся на второй кровати у стены. Мальчик со слегка отросшими волосами, на вид лет шестнадцати, морщит во сне аккуратный нос и жмурит глаза, тяжело дыша и хватаясь костлявыми пальцами за влажную простынь. Сайфер застывает на несколько минут: Дипперу так мало лет, но выглядит он намного старше. Впалые скулы, под глазами синяки недельной давности, мальчик вытянулся, не набрав веса, отчего выглядит ужасно худым. Нет, именно костлявым. Билл думает, что он может пересчитать пальцами выступающие ребра Пайнса. Боязливо оглянувшись на темноту, которая, кажется, навалилась демону на плечи и смотрит, как бы он не сделал чего дурного, Сайфер аккуратным движением приподнимает одеяло, оголяя верхнюю часть тела Диппера - он смотрит на его руки. Бледная кожа, так маняще покрытая родинками, сейчас выглядит еще более болезненной из-за множества маленьких красно-фиолетовых синяков, красующихся на локтевом изгибе. Билл вздрагивает. Он не помнит, когда это началось, и все еще не знает, как умудрился не заметить. Блондин почти невесомо проводит кончиками пальцев по коже - три новые отметины появились с их последний встречи. Может быть, это началось тогда, когда Диппер начал уставать от постоянных наплывов неведомых тварей? В тот период азарт от изучения тайн Гравити Фоллс погас в его глазах, и мальчик больше не бросался в бой с одной лишь мыслью спасти семью. Он хотел побыстрее зарубить каждое второе тело, чтобы как можно скорее уйти на чердак и не вылезать оттуда до самой ночи. А может, когда Стен первый раз ударил его по лицу так, что голова Пайнса, кажется, тряпичная, качнулась в сторону, а из носа потекла густая струйка крови, капая на пол багряными каплями? Диппер не сказал в тот день ничего, лишь поднял на мужчину взгляд, полный ненависти, и, ухмыльнувшись, ушел. Больше никто не видел, как мальчик улыбался. Он скалился. Или, может, в тот день, когда он первый раз позволил себе такую роскошь, как забыть обо всем мире на весь день? В тот раз Пайнс-младший просто закрылся на чердаке и не пускал туда никого, включая Мэйбл. Он не хотел слышать, видеть и даже чувствовать сестру. Он не хотел видеть никого. Он вообще хотел распрощаться с такой возможностью - видеть кого-либо. Возможно, если бы он тогда не отключил звук у старой барахлящей рации, то услышал бы крики Мэй и смог бы прийти на помощь. Возможно, если бы тогда все сложилось иначе, то и Диппера еще можно было бы спасти. Он очнулся только тогда, когда в дверь забарабанили ногами, норовя снести ее с петель. В комнату внесли бездыханное тело такой хрупкой, как показалось ему тогда, девочки, уложив на кровать. Все суетились, пытаясь привести ее в чувства. Кричали. Диппер не позволил произнести себе и слова. Юноша лишь молча отогнал всех от кровати сестры, выставляя за порог чердака, и сел в ее ногах, бережно заключая нежную девичью ладошку в свои грубые руки. Лицо Мэй было изуродовано, и, пожалуй, если бы они не были близнецами, то Пайнс и не узнал бы свою сестру. Лишь спустя несколько часов вся Хижина Тайн съежилась от нечеловеческого, раздирающего на части, крика. Билл помнит. Он его слышал. Он видел сам, как в тот момент Диппер разлетелся на сотни частей, которые никто никогда уже не соберет воедино. Пожалуй, в какой-то из этих моментов все и началось. Просто как-то раз Сайфер обратил внимание на то, что от мальчишки больше не пахнет свежим молоком, радостью и пылью старинных книг. От Диппера пахло табаком и смертью, которая жила на его костлявых руках россыпью красно-синих точек. - Я сломаю тебе пальцы, если не прекратишь. - демон дергается, как от удара, прижимая изящные руки к груди, и только тогда замечает, что из темноты на него смотрят два озлобленных глаза. Его передергивает, а по спине бежит стая противных мурашек. - Чего тебе? - парень садиться на кровати, потирая изнывающие запястья. - Пришел посмотреть, не сдох ли ты. - Сайфер пытается выглядеть безразличным, но судя по озлобленной ухмылке Пайнса, у него это получается из рук вон плохо. - У тебя появились новые следы. - демон укоризненно смотрит на мальчишку, больше не чувствуя былого превосходства. Даже его оскал выглядит жалко и больше похож на защиту, чем на угрозу. - Тебя волнует? - Диппер равнодушно достает из ящика прикроватной тумбочки сигареты и закуривает. Первую же затяжку он выдыхает Биллу в лицо, оказавшись как-то невозможно близко всего за пару секунд. Демон морщится и отгоняет дым. Он поднимает взгляд и видит ту картину, которой, возможно, боялся больше всего: Пайнс-младший выглядит мертвым. Пожалуй, Мэй в тот день больше сошла бы за живую чем он. И сильнее всего Билла заставляет трястись тот факт, что состояние Диппера - это дело его же рук. Видимо, он молчит слишком долго, потому что спустя несколько секунд чувствует жгучую и отвратительную боль в области запястья - мальчик тушит о его руку окурок. Билл дергается, смотря с недоумением, но натыкается лишь на все тот же бездушный мертвый оскал. Диппер неожиданно слезает с кровати босыми ногами на шершавый пол и вцепляется слабыми пальцами в черную жилетку демона. Он больше не ухмыляется. Парень утыкается носом куда-то в область изящной тонкой шеи Билла, шумно втягивая носом знакомый запах. Сайферу становится невыносимо от того, как отчаянно и сипло смеется Диппер ему на ухо. - Зачем ты приходишь сюда, горе - демон? Тебе ведь заведомо известно, что я обречен. - Он прокладывает влажную дорожку из почти невесомых поцелуев от шеи и заканчивает губами. - Меня не спасти, Билл. - мальчик касается своими бледно-синими обветрившимися губами красноватых и мягких губ Сайфера, стараясь заключить в этот жест то, что никогда не сможет сказать. Диппер отстраняется и смотрит демону в глаза, надеясь там найти что-то, кроме бездонного ужаса, но не находит. Блондин первый раз за все это время видит, как парень улыбается. Пайнс обхватывает его костлявыми руками, сжимая настолько, насколько ему позволяют остатки сил. Утыкается снова в шею, шумно втягивая воздух и, кажется, задыхаясь от его нехватки. Сайфер, думается, готов разодрать черными ногтями футболку парня, если бы это хоть немного помогло. - Забудь о моем существовании, горе - демон. Забудь, что я когда-то вообще был. Я обещал ей, что не заставлю ждать. Демон чувствует, как белая рубашка намокает сильнее, чем если бы шел ливень. Чувствует тупые зубы на своей шее, что раздирают кожу в кровь. Слышит рыдания, в которых отчаяния и страха больше, чем в предсмертных молитвах. Хижина Тайн в последний раз содрогнулась от нечеловеческого, раздирающего на части, крика. Билл видит Диппера в эту ночь последний раз.