Эти странные люди — что любят друг друга

Такие манящие и желанные губы. Наконец-то он получил к ним доступ. Горячие и отрывистые поцелуи с каждой секундой становились все жарче и жестче. Животное чувство голода не оставляло ни на секунду.. Резкие и грубые укусы, беспорядочное движение губ.. Словно вышедший из пустыни человек, дорвавшийся до воды, он не мог насытиться этими губами. Еще в лифте, пока они поднимались на восьмой этаж, он уже не смог сдержать себя в руках, и грубо вжал это хрупкое, но такое сильное тело в гладкие холодные железные двери. Они буквально вывалились из тесной кабины и на ощупь добрались до квартиры, прервавшись лишь на то, чтобы он достал ключи из безразмерной сумки, стараясь сдержать рвущиеся наружу хриплые стоны. Дверь удалось открыть не сразу. Кисоп не мог и не хотел себя сдерживать. Сжав в руках стоящего к нему спиной Кевина, он покрывал поцелуями и укусами все, до чего только мог дотянуться, оставляя мелкую сеть ярких засосов на шее, прижимаясь сзади вплотную, вжимая в твердую дверь желанное тело. Его совершенно не заботили соседи, его совершенно не волновало то, что Кевин еле сдерживается, чтобы не завыть волком от такого напора. А дальше… Дальше они ввалились в прихожую. Без промедления сумка полетела на пол. Парень не знал, что им руководило, - он просто делал то, что хотел. Он готов купить Кевину еще с сотню таких же рубашек и тонких пиджаков, но сейчас они ему мешали, и он хотел как можно быстрее от них избавиться. Наспех вытаскивая рубашку из штанов, он не переставал целовать тонкую шею и слушать мягкие стоны. Все, что ему сейчас было необходимо, - это добраться до тела, скрытого под одеждой. У Кевина кружилась голова. Он не обращал внимания на то, что уже который раз бьется головой о стену, стараясь раствориться в этом бесконечном ощущении эйфории. Беспорядочно блуждая руками по сильному телу Кисопа, он не мог определить, что сейчас происходит и где он находится. Цепляясь тонкими пальцами за край его футболки, он тянул ее вверх, и снова терял, едва касаясь рельефного тела. Он бы хотел разорвать ее, но сейчас ему не хватит на это сил. Отстранив Кисопа от себя, СонХен резко рванул футболку вверх и наконец отправил ее в красивый, но бесславный полет по коридору, не разрывая зрительного контакта с объектом своих ночных фантазий. Он был прекрасен. Прекрасен во всем. Четкие линии напряженных мышц живота, вздымающаяся грудь с бусинами сосков, четкий пресс, тонкие ключицы...Кисоп тяжело дышал и буквально пожирал Кевина глазами, но не смел двинуться вперед. В воздухе повисла мягкая пауза, позволившая любовникам бездумно рассматривать друг друга. Лишь одно касание сейчас могло просто выключить разум обоих на ближайшие несколько часов. Протянув руку вперед, Кевин практически невесомо коснулся впадинки между ключицами, и был снова тут же прижат к стене. Пуговицы рассыпались по полу, оставляя после себя едва различимый стук в этой музыке сплетающегося воедино тяжелого дыхания. Подхватив парня под бедра и снова впившись в желанные губы беспорядочным поцелуем, Кисоп поднял его над полом, протащив спиной по стене. Все, что случится этой ночью... Он запомнит это навсегда. Взгляд черных, затуманенных возбуждением и похотью, глаз пленил его раз и навсегда. Зарывшись пальцами в жесткие от лака волосы, Кевин отвечал на беспорядочный поцелуй, шепча что-то в губы своего Кисопа. Да. Именно так. Кисоп теперь принадлежал только ему и никому больше. От жарких поцелуев рвало крышу, от засосов на шее будет стыдно завтра, а сейчас он получает бесконечное наслаждение и не хочет больше сдерживаться. Оба пропустили тот момент, когда оказались на кровати. Они просто рухнули на нее, не прекращая целоваться. Пиджак и тонкая рубашка, впопыхах стянутые по дороге, покоились на бескрайних просторах комнаты. Сжав бедра танцора ногами, Кевин слегка выгнулся, откинув голову назад: шея всегда была слишком чувствительной зоной парня, и он этого не скрывал, и Кисоп нагло этим пользовался, снова и снова кусая тонкую кожу, посылая невероятные волны удовольствия по любимому телу. Он до боли сжимал талию парня под собой, стараясь чувствовать его каждой клеточкой своего тела. Все, что мог Кевин, - это стонать и изгибаться в сильных руках, позволяя безумцу творить все, что ему только захочется. Ему не хотелось нежности, ему хотелось чувствовать, что его желают, что его возьмут и больше никуда не отпустят, что его навсегда сделают своим. И только так. Путая пальцы и тихо матерясь, Кисоп буквально оторвал пуговицу от штанов Кевина, от чего тот расплылся в мазохистской, слегка безумной улыбке. Горячие губы давно спустились к груди и теперь стремительно приближались к резинке дорогих трусов. Жадно хватая воздух ртом, СонХен пытался сдержать рвущиеся наружу стоны, словно он стеснялся самого себя, втягивал плоский живот и цеплялся руками за покрывало на кровати. Еще немного - и он уже не сможет сдерживаться. Тело горело, а внизу живота все скручивало в тугой, болезненный комок. Кисоп не знал, чего он хочет больше: оставить эту сладкую томительную прелюдию и просто взять этого милого, но сейчас такого развязного парня, или же довести его до исступления, до криков, до слез. Подцепив руками резинку трусов, Соп спокойно стащил ненужную одежду и отбросил ее в сторону, на секунду замерев. Тело, которое он столько раз представлял, сейчас предстало перед ним во всей своей красе. И к черту, что СонХен ненавидел свою худобу, ведь она ему так шла. Тонкие ноги, узкие бедра, плоский живот без намека на пресс, изящные руки, аккуратные ключицы, - все это сводило с ума. Кевин лежал на кровати и, отчаянно краснея, пытался отдышаться в эту короткую передышку. Ему было стыдно. Он хотел скрыться, укрыться одеялом, спрятаться от пытливых глаз, так внимательно изучающих сейчас его тело. Но вместе с тем, ему безумно нравились эти отрешенные, затуманенные, черные глаза. Голодные, жадные, прожигающие насквозь. По телу прошла волна мурашек, когда Кисоп рванулся вперед, до боли сжимая хрупкое тело в руках. Адреналин подался в закипающую кровь. Кевина начало трясти от возбуждения. Дрожащими руками он касался Кисопа везде, где только мог, царапая и сминая горячую кожу, зацеловывая искусанные и опухшие от поцелуев губы. Тяжелое дыхание в комнате смешивалось вместе со стонами и беспорядочным шепотом. Обрывки фраз летали в воздухе, но они были никому не нужны. Кое-как расстегнув ремень на его узких джинсах, Кевин услышал протяжный стон. Прикусив нижнюю губу, он пошел дальше, забравшись пальцами под тугую ткань. Соп тяжело дышал, закрыв глаза, упираясь руками в кровать, ожидая дальнейших действий. Штаны безумно давили и причиняли боль. Легкий щелчок и снова беспорядочные поцелуи, смешанные с попытками избавится от уже расстегнутой и такой ненужной детали одежды. Теперь настала очередь Кевина любоваться тем, что он видел. В противовес напористому сейчас, безумному Кисопу, он мягко касался желанного тела, изучая каждую линию, стараясь сохранить в памяти этот момент, запомнить напряженные мышцы рук, капельки пота, сбегающие вниз по груди, ямочки на пояснице. Тяжелые протяжные стоны нарушали тишину ночи, разрывая в клочья любые принципы и стеснение. Скользя кончиком языка вокруг возбужденных сосков, Кисоп завел руки под спину СонХена, приподнимая его тело над кроватью, заставляя того выгибаться и прижимать его голову к груди, прося о большем… гораздо большем, чем то, что сейчас дает главный танцор группы. Кисоп наугад протянул руку к тумбочке, сваливая все, что на ней стояло, в попытках найти хоть какой-то тюбик с кремом. Он не хотел больше терпеть. Больше бы не вытерпел и Кевин. Осторожно, стараясь причинить как можно меньше вреда, старший провел пальцами между ягодиц младшего и слегка надавил на анус, что вызвало очередной, ласкающий слух стон. Кевин метался по кровати, царапая плечи Кисопа и вскрикивая, пока тот его растягивал. Парень терялся в своих ощущениях – ему было непривычно чувствовать в себе что-то чужое, но с другой стороны, понимание того, что это тот, кому он просто подарил свое тело и душу, сметало все сомнения и стены подчистую. Сначала было просто не комфортно, потом больно, но затем по телу резко прокатилась волна острого удовольствия, от чего СонХен прогнулся в спине и громко застонал, умоляя больше не медлить. И Кисоп не стал. Приставив головку члена к анусу, он начал медленно проталкиваться внутрь, закусив губу. Сейчас ему были важны эмоции, которые выражало любимое лицо, и его собственное желание причинить как можно меньше боли. Осторожно лаская член Кевина, Кисоп медленно продвигался внутрь, отвлекая, переключая внимание тела на удовольствие. Войдя до середины, он двинул бедрами вперед, накрыв любимые губы поцелуем. Как бы не было больно, Кевин позволил. Он чуть кивнул и тут же задохнулся от волны боли, пронзившей все тело. Стараясь снова отвлечь от безумного ощущения, Кисоп стал покрывать шею и грудь младшего поцелуями и легкими укусами, постепенно двигаясь. Это было даже приблизительно не похоже на то, что он себе представлял. Безумно жаркий и узкий, Кевин плотно сжимал его внутри себя, и от этого все ощущения плыли, стираясь в одно огромное «еще». Легкие касания разгоряченных тел друг о друга под тихие стоны перерастали в беспорядочные движения. Кисоп двигался медленно, но уверенно и сильно. Он чувствовал, что младший расслабляется и позволяет с каждым разом входить глубже и легче. Толчок за толчком, Кевин привыкал и начинал двигаться навстречу, наращивая темп. Он уже не чувствовал той безумной боли, что была в самом начале. Теперь ему хотелось глубже, теперь ему хотелось снова и снова чувствовать, как по телу резко разливаются волны удовольствия, как горячая пульсирующая плоть заполняет тело, словно завершая его, словно так и было сначала – одно целое. Толчки становились резче, а темп быстрее. Первое наваждение спало, уступая место абсолютному животному инстинкту, от которого забываешь, как дышать. Толкнув старшего в плечи, СонХен перевернул его на спину и уселся сверху. Он хотел сам контролировать процесс, но ему это не удавалось. То и дело он срывался и выгибался, зарываясь руками в собственные волосы, скользя вниз по шее и груди, закатывая глаза от безумных ощущений. Не желая оставаться в стороне, Кисоп держал Кевина за бедра, грубо толкаясь в горячее тело. Снова оказавшись сверху, он уже не разбирал, где чей вдох - он просто искал любимые губы и целовал их. Целовал до боли и исступления, вдалбливая Кевина в кровать. Он наслаждался его стонами, его шепотом, его срывающимся голосом. Оставляя глубокие царапины на спине, СонХен выгибался под танцором, позволяя ему владеть им так, как он сам захочет. Он задыхался от чувств и хотел еще. Он метался по кровати и то и дело прижимался губами к шее любовника, оставляя яркие засосы и укусы. Толчок за толчком Кисоп терял не просто голову, но сердце и душу. Быстрее и быстрее, чувствуя, как затекли мышцы, как бьется в оргазме тело Кевина под ним, он терял все, он отдавал все и ничего не просил взамен, кроме теплого взгляда и улыбок. Громкий, протяжный стон разорвал в клочья наполненную запахом секса и музыкой стихших на минуту стонов тишину. Обессилено рухнув на кровать, Кисоп закрыл глаза, тяжело и шумно дыша. Сердце в груди бешено колотилось, стремясь вырваться наружу. Кевин словно провалился в бесконечную пропасть. Ощущение падения длилось всего несколько секунд, но ему они показались вечностью. Все внутри оборвалось и тут же заполнилось теплом. Тело совершенно не слушалось. Искусанные, пересохшие губы саднили, но ему это было приятно. Мелкая дрожь била все тело, оставляя после себя неясное чувство полного удовлетворения. Мир еще никогда не сиял так ярко, не смотря на ночь за окном и кромешную темноту в комнате. - Завтра ты перевезешь свои вещи ко мне… - Хрипло прошептал Кевин. Он не хотел больше расставаться с Кисопом. С его Кисопом. Никогда.