Игра в молчанку.

В очередное утро Йен мерил шагами квадратную палату и бессознательно встречал рассвет. Каждый день сменялся новым днем, ничем не отличающимся от предыдущего. Казалось бы, да вот, "Что может произойти в моей и без того убогой жизни, в которой я только и делаю, что глотаю таблетки, чтобы не быть хуже, чем я есть". Йен всегда был чересчур самокритичен к себе. Может, этого бы не было, если бы эти созданные природой гены не передали ему от матери биполярное расстройство. Но все это не имело значение, ведь ему здесь помогают. Помогают быть бесполезным вялым бездельником. В один из очередных таких дней в его палату переводят Стайлза: милого паренька с наркоманскими глазами. Рыжий не обратил на него внимания, лишь коротко удостоив взглядом, якобы убедившись в том, что его жизни появившееся из дверей никак не угрожает, дальше продолжил лежать под белой простыней.

***

- Кто он? - Стайлз указал пальцем в сторону раздачи еды, сидя за столом и жевав бисквит с клубничным джемом. Это был вечер, когда в 6 часов, на закате солнца, все приходят на ужин. Время, когда люди не совсем в своем уме выходят из своих палат и собираются вместе почти за одним столом. Как семья. Только это было неправдой. Здесь никто ни с кем почти не общался, и не понятно, что служило тому виной. Но некоторые, с своими тараканами в голове, могли ужиться с чужими и все же найти общий язык. - Этот? - Стив присмотрелся вдаль, где выстроилась очередь за получением такого же бисквита с какао, - у него биполярка. Так что не трать на него время. - В каком смысле? - спросил Стайлз, но на ответ ему было плевать. Вглядываясь в рыжика в желтой майке и серых больничных штанах, Стайлз рассматривал его задний вид. Как выглядело его лицо, он знал, хоть и видел только глаза, торчащие из-под простыни. - С ним никто не может разговаривать. Он просто молчит и смотрит на тебя. Как-то раз его задирали, но он никак на это не реагировал - просто шел дальше. - Может ты и прав, но меня переселили в его палату, - брюнет все еще созерцал рыжика. А тот, похоже, почувствовал на себе взгляд и повернулся, посмотрев прямо на Стайлза, который после этого сделал вид, что смотрит на что-то, расположенное рядом, но точно не на парня. - Ох, ну удачи, друг, - Стив похлопал парня по плечу, и, встав из-за стола, вышел из столовой. - Ага, - Стайлз вздохнул, уткнувшись в свою тарелку. Он мысленно надеялся, что его новый сосед сядет рядом с ним, но тот сел скраю дальнего стола и даже не притронулся к еде.

***

Перед тем как они легли спать, никто не обмолвился словом: никого из них не интересовало ни имя нового соседа, ни то, по какой причине он здесь. Ничто, чем можно было ради приличия завязать разговор, не заставляло их заговорить первым. Хотя каждый из них очень хотел этого. Каждую ночь Стайлз просыпается от кошмаров, весь мокрый и напуганный, после чего до самого утра больше не спит. А Йен, пытаясь как-то себя усыпить, вновь и вновь меряет шагами белую комнату. Эта ночь стала для обоих не исключением, и когда Стайлз проснулся, первое, что было перед глазами, это стоящий у стены Йен, беспалевно смотревший на брюнета и, скорее всего, следивший за тем, как тот спит. Парень никак на это не отреагировал, лишь после недолго зрительного контакта лег обратно на подушку и оставшуюся ночь смотрел в потолок, а Йен так и ходил вдоль стен, наматывая круги по периметру. На утро никто ни о чем друг друга не спросил. Оба лишь вышли из палаты и отправились на завтрак. Днем каждый мог заняться тем, что его душе угодно: посмотреть телевизор, поиграть в настольные игры, почитать книгу или просто смотреть в окно, что и делал Йен. Это вечное чувство, что когда-то он перейдет через вон ту улицу в совершенно нормальном состоянии, вселяло в него надежду. Вечером Стайлз снова сидел за столом и сверлил взглядом спину рыжего. А Йен снова стоял в той очереди, и снова оставлял еду несъеденой. Вечером эти двое вновь вели себя, будто каждый из них здесь единственный в палате. А от очередного кошмара Стайлз ночью чуть не упал со своей верхней кровати, но Йен очень кстати, а, главное, вовремя разбудил его, и при этом по-прежнему ничего не сказал. - Спасибо, - лишь хрипло произнес Стайлз, и повернувшись на другой бок, наблюдал за блуждающим рыжиком и вскоре уснул до самого утра.

***

Игра в молчанку уже порядком поднадоела. Жить с единственным соседом и не разговаривать при этом это не нормально, и когда Стайлз решил все-таки заговорить спустя три недели после его "переезда", Йен неожиданно подал "признаки жизни": - И долго это будет продолжаться? Парень сидел на подоконнике, сложив руки на груди и смотрел на верхнюю кровать, где сидел Стайлз, свесив ноги. Брюнет поднял голову, оторвав свои глаза от пола и посмотрел на соседа, но ничего не отвечал. Йен понял, что ответа не последует, поэтому собрался с духом и задал свой вопрос по-другому: - Долго ты будешь пялиться мне в затылок по вечерам, а я тебя по ночам спасать, даже не зная твоего имени? Йен попытался улыбнуться, надеясь смягчить обстановку. Брюнет тоже улыбнулся, хотя это было больше похоже на саркастическую, нежели на приятельскую. - Просто интересно, что сподвигло тебя сказать это именно сейчас, а не три недели назад? - изучающий взгляд Стайлза Йен выдержал достойно, в ответ глядя на собеседника. - Собирал подходящие слова. Не знал, как начать знакомство. Давно этого не.. не делал. Йен свел брови и отвернул голову в окно. Он понял, что сейчас сморозил какую-то чушь, хотя это было правдой. Потому что он не хотел говорить об этом, но ничего другого придумать не мог. Но в этот момент Стайлз спрыгнул со своей кровати и подошел к рыжику. - Оригинальный способ начать знакомство с наезда, - брюнет задумчиво смотрел на соседа сверху вниз. Йен поднял голову, и прищурено глядел в глаза Стайлза, который стоял слишком близко, к чему тот не привык, поэтому он тоже встал, чтобы об были на равных. - Я Стайлз, - крепкая, мускулистая рука брюнета предвещала перемены в серой жизни Йена. Он это чувствовал. И от это ему было не по себе. "Странное имя", - подумал рыжий и пожал руку в ответ. И все было не так уж плохо. Ну, то есть это не значит, что они стали болтать без умолку и ходить вместе за ручку. Просто теперь никого не угрызняла совесть за не подобающее, согласно этикету, поведение. Они знали имена друг друга, и этого казалось достаточно. Казалось. Никто из них не собирался выставлять свои чувства первым: то, что им обоим хотелось говорить друг с другом. Палата, укутанная тишиной, при том, что в ней живут два человека. Вот это было по-настоящему странно. Вскоре появились маленькие, но верные шаги в попытке завести дружбу: однажды, когда взошло солнце и скоро нужно было идти на завтрак, они, еще не вставшие со своих коек, одновременно сказали друг другу "Доброе утро". Они не видели друг друга, но каждый из них чувствовал улыбку своего соседа.

***

- Не против, если я с тобой сяду? - откуда ни возьмись появился Йен, держа в одной руке тарелку с оладьями, а в другой - стакан с апельсиновым соком. - О Боже, конечно нет, - брюнет инстинктивно немного подвинулся в сторону, освобождая и так много свободного места на скамье. Это был первый вечер, когда рыжий съел свой ужин. Раньше он этого не делал по одной простой причине: раньше ему не нужны были силы на разговоры. Теперь же они могли говорить без умолку. О чем угодно. И никому из них это не надоедало, пусть и разговор шел о чем-то странном, для них это было нормальным. Да и к тому же это был еще один способ скоротать ночное время, только более веселым способом. Не раз им из-за стенки стучали соседи.

***

Их дружба становилась все более правдивой: они стали помогать друг другу справляться со своей проблемой, заставляя друг друга верить в лучшее. И что пить таблетки, чтобы стать прежним, - это не быть наркоманом и зависеть от чего-то до конца жизни. Просто по-другому нельзя. И ведь быть спокойным - не есть плохо. Но везде есть свои недостатки. И в этом случае недостаток - состояние овоща. Но со временем становится лучше. Должно стать. Поддерживая друг друга, они стали уставать от ночных разговоров. И дневных. И вообще от продуктивного дня. А это значит - они засыпали. И Йен не бродил по палате ночью, а Стайлз не просыпался от собственных криков из-за снившихся кошмаров. Последние две недели Стайлз стал странно себя вести, как и Йен. Сидя на подоконнике, Йен всю ночь наблюдал за Стайлзом, который мирно сопел, обняв подушку. Но он только делал вид. На деле он все видел. И все чувствовал. И к слову, кошмары его больше не мучали, из-за которых он не высыпался. Как и Йен: он теперь мог проспать всю ночь, без совершения своих ночных похождений. Они стали меньше выбираться из палаты и в перерывах между завтраком, обедом и ужином сидели в их маленьком белом "домике". Иногда разговаривали, иногда молчали. Но больше молчали. И Йен не знал, что Стайлза выписывают, как и Стайлз не знал, что Йена тоже уже готовы отпустить. Наслаждаться обществом друг друга - для них было достаточно просто находится вместе в одном помещении. Хотя и телесное общение тоже имело место. Через одну ночь (почему-то именно такой распорядок спланировал брюнет) Стайлз спускался с верхней кровати. И в это время просыпался Йен, смотрел на Стайлза, поднимал край простыни и брюнет ложился рядом с рыжим, к нему лицом. Робкие касания, ощущение выпирающих вен, сильных рук под пальцами заставляли сердце биться, изменяя прежний привычный для жизни ритм, но вызывая приятные ощущения по всему телу. Они знали об ориентации друг друга, но все равно смущались. Были и поцелуи, сначала скромные, потом не очень. И в один из последних дней вся одежда полетела на пол, и только тогда Стайлз попросил остановиться. - Я не готов, я... - он лежал под Йеном, уже весь возбуждённый, и прижимался к нему лоб о лоб, восстанавливая дыхание от долгих поцелуев. В ответ на это рыжий лишь снова поцеловал его и стал спускаться поцелуями вниз по телу. Не нужно было слов, чтобы что-то объяснять, потому что Стайлз сам признался, что еще ни с кем не спал.

_____________________________

Всему приходит конец. Но у них все только начиналось. Они встретились после обеда в своей палате, в той одежде, в которой пришли сюда перед тем, как начать лечиться. Йен стоял у окна, рассматривал вид той улицы, через которую скоро собирался перейти, когда в палату зашел брюнет: в белой майке, а сверху - красная клетчатая рубашка. Нерасчесанные волосы, и запах лосьона после бритья. Все, как надо. Что надо Йену: Стайлз рядом, и больше ничего, выходя из этой больницы, ему не нужно. - Меня выписывают, - поворачиваясь к соседу, сказал Йен. - Я знаю, - Стайлз смотрел на рыжего, подходя к нему и щурясь от солнца, что так приветливо светило ему в глаза, - меня тоже выписывают. Йен улыбнулся. - Я знаю, - он протянул руку к ладони брюнета, и когда пальцы Стайлза расслабились, рыжий переплел их со своими. Они слишком хорошо знают друг друга, чтобы взять и разойтись. Они не были знакомы долго, но провели все это время в одной палате, чего было достаточно, чтобы вновь обрести надежду на будущее. На лучшее будущее, чем они могли представить себе.