Girl, you'll be a woman soon

24 марта, суббота

Я попыталась потянуться и поморщилась, когда затёкшие конечности противно заныли. Что за?.. Приподняв голову, я несколько раз моргнула, отчаянно ничего не понимая. Проблема в том, что лежу я не в кровати, а на ней. А точнее даже было бы сказать — на Бестужеве. Вот так поворот. Спустя ещё пару мгновений мне вспомнились события вчерашней ночи, и щёки загорелись таким огнём, что чуть было не вспотели. Господи, что же я наделала?! Ах, не так меня воспитывали… Я бы дала себе по лицу, если бы мне это дали сделать крепко сжимающие меня руки мирно сопящего учителя. Перестав сопротивляться, я выдохнула и опустила голову обратно на обнажённую бестужевскую грудь, уткнувшись носом ему в ключицу. В глаза будто песка насыпали… Да-а-а, я же слишком умная для того, чтобы смыть косметику вечером! Представляю, как «прекрасно» я сейчас выгляжу. Тут Евгений Андреевич шумно выдохнул и, не разжимая объятий, перекатился вместе со мной набок так, что моя голова теперь лежала на его плече. Его правая рука, на которой я лежала, обвила мою шею, ладонь легла на лопатку, левая — на талию. Учитель резко притянул меня ближе, и я, которая до этого ещё как-то сдерживалась, огромными глазами вглядываясь в его лицо, всё-таки пискнула от неожиданности. Бровь Евгения Андреевича дрогнула, но через секунду лицо вновь разгладилось и стало абсолютно безмятежным. Вот… угораздило же. Интересно, я смогу как-то выбраться до того, как он проснётся, и случится самая странная, неловкая и курьёзная сцена в моей жизни. А с другой стороны, что бы было, если бы он сейчас проснулся?.. Чёрт, и что вообще?.. Как мы теперь в глаза друг другу смотреть будем?! Я же… Мы же… Боже… Если бы я сказала, что не хочу перемен в наших… отношениях, я бы нагло соврала самой себе. Конечно хочу! Уже, как бы сказала Валя, поздняк метаться и придумывать отмазки, какого хвороста я дала ему себя поцеловать и, боже мой, раздеть и… трогать! А самое жуткое, что мне, чёрт побери, нравилось! А-а-а! Мозг — взрыв, бум! Где-то там сейчас спит моя мама, уверенная, что вырастила благовоспитанную дочь, а эта самая дочь просыпается полуголой в обнимку со своим учителем… Да уж… Я каким-то магическим образом так извернулась, что смогла разглядеть часы, висящие над рабочим столом. Шесть двадцать, суббота. Ох, ещё слишком рано! Я вздохнула, оставив наконец попытки по-тихому сбежать, ещё немного полюбовалась спящим учителем и, поудобнее устроившись щекой на его горячем плече, снова задремала.

***

Навязчивое «треньканье» проникло в мой мозг и окончательно развеяло остатки сладкого сна. Я досадливо поморщилась и с большим трудом открыла свои «песочные» глаза. Так, ну вот Бестужев. Сопит. Вот будильник. Молчит. Тогда что же это за?.. Внезапная догадка прозвучала в моей голове подобно грому. Мой телефон! А такой звонок у меня стоит только на одном контакте… Уже не заботясь об удобстве учителя, я нагло вырвалась из его объятий, и поскакала к рабочему столу, где приютился мой мобильник. Отец. Мельком глянула на время — почти девять утра. Что ж… глубокий вздох… — Алло… — Аня, это папа. — Я узнала твой голос… И у меня определитель номера есть. — Да. — Папа как-то странно вздохнул и замолк. Я опустила взгляд на поверхность стола и второй раз за утро испугалась того, что, блин, стою в спальне учителя в одном бюстгальтере. — Что-то случилось? — Ты где? Я прикусила щёку изнутри и развернулась, облокачиваясь о стол. Подняв взгляд, я заметила ошарашенное лицо лохматого Бестужего, пялящегося на меня (мою полуголую грудь, будем честны) во все глаза. Класс. Я стремительно покраснела и, зажав телефон между ухом и плечом и обхватив себя руками, пошла к своей валяющейся на полу блузке. — Аня? Ты меня не слышишь? — Да-да, всё нормально. — Очень надеюсь, что голос не выдал моего волнения, но что-то мне подсказывает, что это пустые надежды. Я стала судорожно надевать рубашку. Из-за неловкого движения телефон выпал, и я мысленно поблагодарила бывшую жену Бестужева за этот жуткий меховой ковёр. — Анна! — Алло, прости… Да, я просто… Немного занята. — Чем это? — Одеваюсь… Ой, ну, в смысле, ботинки надеваю. — Блин, когда у меня начнёт включаться мозг в стрессовых ситуациях? Евгений Андреевич сел, продолжая наблюдать за мной с самым недоумённым видом. Что-то в этом взгляде странное… Особенно после вчерашнего это кажется странным. — Ботинки? Зачем? — Ну… Понимаешь… Стой. — Я резко выпрямилась, чуть было снова не уронив телефон. — А ты где? Дома? — Да. А вот ты почему-то нет! Когда он приехал?.. Господи, я думала, он ещё неделю минимум будет… где-то там. — И мама тоже. Она с тобой? Где ты вообще?! — Нет, мамы со мной нет. — Я проследила взглядом за учителем, который таки соизволил встать и озадаченно разглядывал свою разбросанную одежду. Я нахмурилась. — Она, наверное, на работе. А я… у подруги. — Какой это подруги? У Вали? Я за тобой заеду. — Нет! — вскрикнула я и зачем-то выставила вперёд растопыренную ладонь. Евгений Андреевич удивлённо оглянулся на меня и, бросив своё основное занятие по изумлению каждой стоящей вещью, заинтересованно посмотрел на меня. Я почувствовала, что краснею. Так некстати вспомнилась вчерашняя ночь… — Эм… Нет, в смысле — это не Валя. Это моя другая подруга… С танцев. — Да? Как её зовут? Эй, фантазия, ты там где, когда так нужна? — Женя, — брякнула я первое попавшееся имя и удивлённо моргнула от того, что Бестужев нахмурился. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что его тоже зовут… Женей. Подсознание, что ты творишь?! — Ну ладно, скажи мне её адрес. Заодно и познакомлюсь с ней, а то как-то мало я о тебе знаю. — Даже не представляешь насколько, — прошептала я и тут же осеклась. — Что? — Нет, ничего. Я говорю, не надо заезжать. Она очень далеко живёт. — Так тем более. — Нет-нет, я уже выхожу и не могу ждать. Потому что… — ответ нашёлся довольно быстро. — У меня же курсы сегодня! Забыл? — Какие курсы? — судя по голосу, он серьёзно озадачен. — Ну как какие? — запальчиво ответила я. — По литературе! Я её сдаю! Они раз в неделю, по субботам. — Да?.. — Ага. — Так ты одна поедешь так далеко? — Мне восемнадцать скоро вообще-то, — на этих словах Бестужев состроил особо озадаченную мину и отвернулся, теребя в руках свою футболку. Наденьте её уже, что ли! Светите тут… чем не попади. — Ну хорошо-хорошо. Ты всё ещё у подруги? — Да… — Долго же ты ботинки надеваешь. Я на мгновение задержала дыхание, пытаясь угадать отцовское настроение. Что он знает? — Так это… ты меня держишь. У меня только две руки. Папа рассмеялся и отключился, а я ещё долго стояла с телефоном в руке, в расстёгнутой блузке. Мы с Бестужевым несколько секунд пялились друг на друга, пока он всё-таки не надел футболку и не вышел из комнаты. Почему у меня ужасное предчувствие? Я застегнула пуговицы и поплелась в ванную приводить себя в порядок. Ну, всё не так плохо, как могло бы быть… Волосы, конечно, в полном беспорядке, но косметика, что просто удивительно, почти не смазалась. Чистить зубы нечем, брать чужую щётку я не собиралась, так что находка в виде бутылочки «листерина» оказалась лучшим событием за утро. Идти к Бестужеву не хотелось, так что я по дороге зашла проверить Соню, но та спокойно спала, так что откладывать боле момент Х нельзя было, и я, вся красная как рак, пошла на кухню. Евгений Андреевич с отсутствующим взглядом сидел за столом, придерживая одной рукой горячую чашку с кофе. На другом краю стояла чашка с чёрным чаем. Хм, мило. Я неуклюже села и схватилась за кружку, как за спасительный круг. Вот сейчас и происходит самый неловкий момент в моей жизни… Бестужев поднял на меня взгляд и тяжело вздохнул. Ну класс, сейчас скажет, что всё, что вчера было, — бред бухого препода, и я провалюсь от стыда сквозь землю. Обратный отсчёт: три, два, один… — Что вчера произошло?.. Я от неожиданности дёрнулась и ошпарила себе кипятком руку, зашипела и прижала её к себе, побито смотря на учителя. В каком это смысле — что произошло? Он что… — Вы не помните? Учитель покачал головой. — Совсем ничего? Он как-то неопределенно поджал губы и нахмурился. Я сглотнула, изо всех сил пытаясь не разрыдаться прямо здесь. Я сморгнула влажную пелену в глазах и тихо выдохнула. Ну вот, а я переживала… Ха. Ха-ха. Только вот почему-то совсем не смешно. Он выглядит таким виноватым… — Вы мне обещали. — Да. — Евгений Андреевич прикрыл глаза и устало откинулся на спинку плетёного стула. — Я… Так что вчера было? Он пристально посмотрел на меня, излучая тревогу и вину. И только в этот момент я наконец поняла почему. Он ничего не помнит! Он знает только, что вчера был пьян, а проснулся полуголый на одной кровати со мной, вокруг валяется одежда… Чёрт, он думает, что мы… Подсознание постучало в голову и ехидно напомнило, что он почти что прав. Я мысленно отмахнулась от него. Вот это, блять, поворот, по-другому и не скажешь! Поэтому он так странно посмотрел на меня, когда я сказала отцу, что мне почти восемнадцать? Потому что мне ещё нет восемнадцати! А этот идиот теперь уверен, что совратил малолетку. Прекрасно. — Да скажи уже что-нибудь! — Взвинченный собственными надумками учитель, вскочив, яростно хлопнул ладонью по столу, отчего мы оба вздрогнули, а он осел обратно на стул и схватился за голову. Так вам и надо! — Что сказать? — я постаралась успокоиться. Надо взять ситуацию под контроль. Надо смотреть на эту проблему философски… Вчера власть была в его руках, теперь за счёт его амнезии — в моих. — Что вчера произошло? Ты… В смысле, я… мы… — Какое это имеет значение? — Я села ровно, напрягши спину, и сделала самый безразличный тон, на который была способна. Злость бушевала во мне, подобно активному вулкану. — Вы ведь ничего не помните. — Оболенская! — Бестужев окинул меня гневным взглядом, сильнее сжав в руке свою чашку. — Что! — я вскочила, опрокинув стул. — Что «Оболенская»?! Это я вчера пьяной сюда заявилась?! Это я к вам приставала, что ли?! Знаете что? Да пошли вы! — Приставал?.. Оставив остолбеневшего учителя на кухне, я понеслась в комнату, схватила свой рюкзак и телефон, выбежала в коридор, обула ботинки и потянулась за курткой, но мою руку перехватили. Я покосилась на хмурого учителя и попыталась выдернуть запястье из стальной хватки, но ничего не вышло. Проклятье! — Постой… — Нет! — Я дёрнула ещё сильней, отчего Бестужев завалился вперёд, чуть не упав на меня, и разжал руку. Я тут же отошла назад. — Больше я не собираюсь идти на уступки. Вчерашнее было последней каплей! Мало того, что… так вы ещё и забыли! — Но я… — Да потому что бухать меньше надо, ясно?! — крикнула я, сама не ожидая от себя такой наглости. Чтобы как-то скрыть появившийся так невовремя стыд и хоть немного успокоиться, я быстро накинула куртку и подошла к двери. — Да не истери ты так! — Бестужев надавил рукой на дверь, захлопывая её обратно. И подошёл ко мне слишком близко, чтобы я продолжила трезво оценивать ситуацию. Поэтому я демонстративно отошла. Учитель, заметив это, вздохнул и остался на месте, выставив руки в примирительном жесте. — Куда ты так спешишь? На курсы? — У меня нет никаких курсов. Я не сдаю литературу! Зато, знаете ли, сдаю историю. И мне, кажется, нужно уже искать нового репетитора, потому что с вами я точно ничего не сдам. Учитель раздражённо скрипнул зубами, но промолчал. Но и пройти мне не дал. — Я просто хочу понять. — Что понять? — Что-то внутри меня лопнуло. М, точно, это терпение. — Спали ли мы вчера? Или вы… — Я ткнула ему в грудь пальцем. — Боитесь, что по пьяни изнасиловали меня? Евгений Андреевич поражённо отшатнулся, дав доступ к выходу, чем я сразу воспользовалась, выйдя за дверь, и пошла к лифту. Двери открылись моментально, и я облегчённо выдохнула, заходя в угрожающе узкое пространство. Бестужев справился с шоком и подошёл ближе, хмуро наблюдая за мной. Я хотела нажать на кнопку, но в последний момент остановилась и подняла взгляд на учителя. — Можете не беспокоиться, вы меня ни к чему не принуждали. — Я ехидно скривилась. — Всё было по обоюдному согласию. Бестужев, моргнув, сглотнул и отвёл взгляд, а я наконец нажала «1», ликуя, что смогла задеть его. Но за мгновение до того, как двери закрылись, меня привлекло странное движение слева, и покосившись туда, я обомлела. Лифт закрылся и повёз меня вниз, а я глупо глотала воздух, не веря собственным глазам. Нет, мне показалось. Точно показалось. Это не могла быть она. Это просто невозможно… Но я же видела. И она видела меня… И слышала… Господи, зачем я это сказала? Зачем?.. Зачем я вообще, чёрт побери, родилась?! Ну кто мог подумать, что соседкой Бестужева окажется Татьяна Алексеевна…