Ламбада
24 августа 2016 г., 19:30
Забытый всеми кролик покоился на большой кровати, которой, казалось бы, никто не то что не использовал, но и не касался. Голубые глаза смотрели, как грибок атаковал ткань, а низкий потолок, с которого некогда свисал балдахин, стал убежищем для летучих мышей. Откуда здесь эти древние животные, символы всего мрачного? Лоб нахмурен, нижняя губа по-детски выпячена, создавая непривычную, даже немного забавную гримасу. Поэтому-то по комнате или, точнее, том, что от нее осталось, пронеслась волна тихого, будто закадрового смеха? Поднявшись на локтях с большим трудом, будто каждая косточка протестовала, юноша тут же размял свою шею, оглядываясь вокруг.
Комната точно была его, но несколько изменившаяся, порядочно потрепана временем. Большое, просторное окно, которое раньше давало много света, уже больше не справлялось со своей задачей: ветки деревьев, которые, со временем, явно переняли контроль над поместьем, не позволяли лучам света пробиваться внутрь, неизвестно также было, какое было время года или суток. Разбитое окно было так же по причине разбушевавшейся растительности. Странное чувство, очень похоже на дежавю, охватило все тело, заставляя покрыться мурашками. Как только бледные ладони коснулись кожи в попытке согреть, парень осознал, как здесь холодно и как продрог он сам.
Почему-то резко подорвавшись на ноги, спеша в место, неизвестное ему самому, Сиэль нашел старое, грязное зеркало, но все еще отражающее все вокруг. Губы посинели так, будто парень и вовсе умер уже давно, к тому же от переохлаждения, кожа была будто прозрачная, показывая каждую мельчайшую вену. Но совершенно не это ударило в понимание парня. Он вырос за все время пребывания с Себастьяном: выбегая воспоминаниями в последний раз, когда он смотрелся именно в это зеркало, юноша признал, что был на пол головы ниже.
Комната, словно живая, читала в мыслях своего хозяина, и тут же оживляя его воспоминания: перед ним стоял миленький мальчик, приглаживающий свои волосы жестом, который вечно делал его отец — просто заправил свою прядку за ухо. Только один Фантомхайв знал, какой бесеныш кроется в этом хрупком тельце. Понимание, будто молния, пронзило все естество подростка: это тот самый день, который он не забудет до конца своей жизни, запечатлевшийся в памяти словно рубец.
В этот знойный день, в этом красно-синем костюме этот, что ни на есть, интеллигентный, но по-детски глупый малыш, с кружкой горячего чая побежит на улицу. Ноги сами приведут его в голубятник. А руки «случайно» опрокинут чай на новорожденных птенцов. Смотря на предсмертные конвульсии птенцов, он в самом деле случайно заденет плечом полку с гнездами, из-за чего несколько яиц в разной степени развития разобьются о землю. Пока в памяти всплывали картины слезных извинений и заверений, что это несчастный случай, малец выбежал из комнаты, услышав то, чего взрослая его версия явно не услышала. Но даже если, то смог бы Фантомхайв остановить свое младшее «Я»? Ведь здесь, в замке демона, невозможного, похоже, нет. Или он уже не здесь, не в плену?
Комната вновь превратилась в руину, и Фантомхайв воровато оглянулся по помещению. Когда взгляд вновь приковало зеркало, то юноша увидел позади себя Михаэлиса, который вновь одет как аристократ, смотрел на него с усмешкой. Алые глаза излучали спокойствие, но широкая, неестественная ухмылка, обнажающая клыки, не предвещала ничего хорошего.
— Терзаешься виной за такую мелочь? — когтистые руки схватили за локти, незначительно притягивая к себе парня. — Или, может, думаешь, что ты умнее своего прошлого? — последний вопрос застыл в воздухе. Демон прожигал дыру в Фантомхайве, хотя тот ясно понимал, что вопрос риторический. Чем дольше они так стояли, тем больше оскал демона сменялся в просто равнодушное выражение лица, а когти втягивались в ладони, сменяясь простыми ногтями. Чувствуя, что тишина становится неловкой, Сиэль решил, что согласно поговорке «чем черт не шутит», возможно Себастьян хотел услышать ответ и уже даже было хотел сказать, но его попытки резко перервали. — Ну раз ответ тебе ясен, тогда не смею тебя задерживать.
Следующее, что Сиэль почувствовал, это грубый, резкий толчок в спину. Качнувшись, пытаясь удержать равновесие, тело полетело прямо на зеркало, и в секунду, перед столкновением, все исчезло, и его снова укутала тьма, но только теперь парень отметил всю ее неловкость. В комнате ему было уютнее, чем в прогалинах этой неосязаемой тучи. Но на краях сознания поселилась мысль, которая орала, как военная тревога, орала что есть места, хуже его теперешнего состояния. И Сиэль понял.
Звуки стали прорезаться, нарастая, будто пробиваясь сквозь наушники, а спиной он ощутил холодный кафель клетки. Набирая очертания, голоса стали превращаться в крики, а тупые постукивания — в громкие удары. Понимая, что вокруг творится что-то ужасное, Сиэль распахнул глаза и осмотрелся вокруг. В последней клетке происходило что-то плохое, так как все развернулись в ту сторону, крича, рыдая, а некоторые и вовсе закрывали глаза, не желая смотреть, но щедро компенсировали все криками. С лежачего положения Сиэль не мог толком ничего рассмотреть, и он предпринял попытку позвать Зиглинде, дергая за подол ее платья.
Девушка с широко распахнутыми посмотрела на своего товарища. Она не ожидала, что он прямо сейчас очнется, пусть и было логичным, что таким криком и мертвого из гроба поднять можно. Но логично думать не получалось. Она резко дернула парня за плечи, поднимая к сидячему положению и показывая в сторону происшествия. Сиэль неверяще проследил за тем, что творилось, также широко, как Зиглинде, распахнув глаза.
Дорсель склонялся над телом коротко состриженного блондина, что-то тихо шепча под мелодию себе под носом. Череп парня был буквально размазан по полу, единственное же, что можно было отличить на его лице, была невероятно натянутая кожа и выпученные глаза. Сиэль вдруг почувствовал как ко рту наплывает слюна, и резкий спазм горла оповестил о последующем извержении содержимого желудка. Парень вырвал за пределы клетки, что незначительно его обрадовало, но он тут же почувствовал к себе отвращение: в такой момент последнее, о чем можно думать, это опрятность клетки, в которой тебя заперли!
Все суетились, шумили и по-своему пытались справиться с увиденным. Зиглинде, схватившись за голову, рыдала, Даггер скрывал лицо Бист на своей груди, а сам с каким-то жадным блеском смотрел на сие действо, Долл не сводила взгляда, полного опасений с увлеченного зрелищем Даггера, а все под аккомпанемент тихого пения: «Будет в кукле железо и сталь, железо и сталь…». Единственным голосом рассудка в этом безумии был крик Финниана:
— Морис же в опасности, нужно его вытащить! — блондин сразу кинулся к своей клетке и пытался разогнуть прутья, но видимо Себастьян учел такой исход, делая ее крепче остальных. Размышления не заняли много времени, и Сиэль сжал кулаки, закрыв глаза и воспоминая свои уроки пения. «Нужно подняться и уверенно стоять на ногах, чувствуя свое тело…» — как результат, парень касался ступнями неровного пола, принимая удобную позу. «Чтобы звук был громче и крепче, нужно работать не только связками, но и диафрагмой…» — бледные ладони опустились на солнечное сплетение, чувствуя каждый вдох. «Упорно думай о том, о чем поешь, прочувствуй это, чтобы вложить максимум эмоций» — веки резко распахнулись, являя сердитые глаза, которые не сложно было спутать с синевой утреннего неба.
— СЕБАСТЬЯН! — громкий возглас, скорее похожий на крик заставил всех замереть. Даже Дорсель оставил свою попытку вытянуть глаз блондина через дырку в глазнице и не пел своей незамысловатой песенки. Не успел Фантомхайв даже почувствовать неловкость за свои действия, как весь свет вокруг погас, быстро, как по щелчку пальцев. Через секунду свет снова зажегся, но с уже сидящим на алтаре демоном. Он смотрел на всех по очереди, делая вид, будто он не знает, «кто меня сюда позвал». Как только радужки цвета запекшейся крови миновали Сиэля, к нему тут же прильнула Зиглинде, лихорадочно быстро шепча на ухо:
— Почему ты не сказал, что тебе известно его имя? — тем временем и Себастьян подал свой голос.
— Вижу, что без меня вы тут совсем не умеете играть честно и опрятно, — демон подошел к клетке, которая тут же отворилась и, зайдя, наступил на то, что еще недавно было мозгом убитого парня. Когда крепкая мужская рука схватила рыжие волосы, молодая ведьма и Фантомхайв разом забыли о своем разговоре, даже не представляя, что могло бы теперь произойти с парнем. Михаэлис, будто подтверждая опасения всех наблюдающих, ударил лицом парня об каменную плиту алтаря, разбивая ему нос. К удивлению всех, Дорсель издал стон, который был чем-то между стоном боли и удовольствия.
— Как я обожаю играть с сумасшедшими, — громко сказал Себастьян, выпустив когти, которые тут же нашли свое место глубоко в мышцах бедра парня. — Если я правильно понимаю, наш мальчик хотел поиграть в куклы? — издевательская улыбка коснулась красивого, утонченного лица. — Но ведь парни не играют куклами… Разве если они сами не куклы, — демон посмотрел в сторону клетки Сиэля, и сидящая возле него девушка мелко задрожала, будто чувствуя по коже вполне реальный холод. В том же моменте из потолка упали несколько нитей с чем-то привязанным к кончикам. — Так давайте же поможем нашему другу вписаться в наш климат, — будто самому себе сказал демон.
Некое подобие острых крючков вбивалось в кончики пальцев Дорселя, пробивая пальцы насквозь, и с каждым движением царапало ногти. Михаэлис повторял это с каждым пальцем, наблюдая, как муки смешиваются с удовольствием, как разум парня затемняется окончательно, как остальные тяжело переносят само наблюдение за процессом. Алая кровь пачкала ладони Дорселя, а его глаза были скрыты за дымкой. Демон чувствовал некое удовольствие, но он был уверен, если Дорсель сопротивлялся бы, это занятие могло быть еще лучше. Ненависть к нему за такое отношение к собственному телу, за самоповреждение, рождала в демоне отголоски страсти, и в довершение картины теми же крючками Михаэлис проколол локти юноши, получая еще больше стонов.
Но этого явно было мало демону: искусно дергая за тонкие, блестящие, но как оказалось крепкие нити, он двигал конечностями Дорселя. Все смотрели за этим, а как только рыжеволосый делал какое-то движение рукой, даже несознательное, тут же был жестоко наказан — Михаэлис ломал каждую косточку ладоней юноши. Зиглинде, видимо, слишком ярко представляя такое на себе, с каждым разом все больше вжималась в Сиэля, который заворожено и не веря следил за действиями демона. Он чувствовал, что это самая малость из того, что предстоит ему сегодня увидеть.
— Сиэль, ты требовал узнать его имя? — Зиглинде вернулась к вопросам, с самым искреннем волнением, которое когда-либо Сиэлю приходилось видеть. А парень был уверен, что девушка не могла лицемерить. Не теперь, не в такой момент.
— Нет, я… — Фантомхайв стал возвращаться в своей памяти обратно и неприятно поморщился, когда понял, что произошло это в день убийства Матильды. Если это таковым назвать можно было. Ведьма зажмурилась с отвращением на лице — в отличие от Фантомхайва, она видела все, что делал демон. Сиэль отвернулся, чтобы посмотреть на происходящее и прекрасно понимал девушку, желая так же зажмурится. Крючок из локтя парня выскользнул, выдрав кусок плоти. Себастьян исправил это «блестяще» — теперь нити пронизали локти парня насквозь, из-за чего он выл от боли при каждом движении. «Даже если он был мазохистом, то теперь, наверное, горько об этом жалеет» — через мозг парня пронеслась мысль, заставляя его вздрогнуть и сразу посмотреть на свою подругу. Зеленоглазка не двигалась, крепко сжимая руки в кулаки на его футболке с лицом мокрым от слез. Поворачивая ее лицо к себе, он решил, что лучше всего будет отвлечь ее внимание. — Я услышал его случайно.
— Понимаешь, Его имя дает тебе возможность контролировать демона, но тебе больше не сбежать от него… — Салливан резко замолчала, заметив, что все смотрели на нее, сохраняя гробовую тишину. Слышен был даже шелест ее платья. Демон неспешно хлопал в ладоши.
— Браво, я рад, что вы делитесь знаниями и таковы имеете. Но теперь, дума…
— Да кому ты это объясняешь?! — Морис сорвался на крик, совершенно не замечая, что встрял Себастьяну в слово. — Это наш хваленый спаситель?! Как по мне, так пока он поймет, что к чему то, мы все уже коньки отбросим! Это должен был быть я! Я должен был нас спасти! — продолжить гневную тираду Морису не разрешили — демон одной силой мысли заставил его встать на колени в том месте где стоял, схватиться за шею и вместо дыхания тревожно хрипеть. Себастьян медленно подошел к парню, явно наслаждаясь его агонией, и с чувством дернул за волосы.
— Меня. Не. Перебивают. Ненавижу дурной тон у молодых людей, — красивые, дьявольски идеальные уста искривила сумасшедшая и довольная улыбка. — Как хорошо, что сейчас я преподнесу тебе урок. Тебе и другим, кто умный и на чужих ошибках учится, — С такой же улыбкой он обвел взглядом всю залу и только потом поволок Мориса по полу из клетки, крепко держа за блондинистые волосы.
Во время короткого диалога демона с пленником Дорсель послушно висел, подвешен с разведенными руками, как птица в полете. Кровь то и дело капала с разных частей его рук, заставляя многих поморщиться от отвращения. Морис, который уже, видимо, наплевал на утеряную возможность разговаривать изо всех сил пытался вырваться из рук демона, активно размахивая руками, пытаясь ударить. Демон, улыбнувшись юноше самым обворожительным способом, завел его руки за спину и резко дернул, выворачивая их неестественным способом. Долл приглушенно простонала, а Сома прикрыл рот, не заботясь о кровавых слезах на щеках — именно у них и у Джима был самый лучший ракурс для наблюдения за увечьями пытаемого. Джиму не было до него никакого дела, он будто уходя в себя что-то обдумывал, а вот Сиэль с сожалением и острым чувством несправедливости наблюдал за беззвучной агонией Мориса. Неужели эта кровожадная бестия и есть тот интересный собеседник из библиотеки?
— Так совсем не интересно, — Недовольно изрек Михаэлис, и вся зала наполнилась искренним, чувственным, и что было больше всего огорчающим для Фантомхайва, сдающимся воплем Мориса. Блондин очевидно понимал, какая участь его настигла, и, возможно, даже чувствовал, что он обречен на ужасную смерть. Сиэль простонал, роняя скупые слезы на черную макушку ведьмочки. Себастьян резко повернул руки вверх, результатом чего были выпирающие, острые кости. Сиэль никогда не видел так ужасного открытого перелома.
— Поче-ему т-ты дел-лаешь с нами… это? — Морис с мольбой посмотрел в алые глаза, которые как никогда были равнодушные и холодные. Как два рубина, они соединяли в себе красоту и непоколебимость.
— Потому что вы все здесь по назначению, и как никто другой в этом мире вы на это заслужили, — Демон отошел на несколько шагов, указывая большим пальцем на висящего за его спиной парня, который от изнеможения грозился упасть в обморок. — Дорсель, хладнокровный и сумасшедший убийца. Убил топором свою младшую сестру, а потом и родителей. Ты, — теперь он показал на Мориса, чьи руки безжизненно свисали по бокам, — вместе со своим дружком, Дереком, ты на протяжении трех лет мучил всех учеников в вашем «престижном заведении», которые просто не умели дать сдачи по твоей смазливой мордашке. Они оба, — Михаэлис поочередно показывал то на Даггера, то на Долл — воры. Эта, — указание пальцем на Бист, — создавала шлюх и сама ею является. И ко всему хорошему еще одна, — красноречивый взгляд был обращен на Зиглинде, — ведьма! — Себастьян хлопнул в ладоши, улыбаясь лучезарно. Но глаз эта улыбка не касалась. Алых глаз, с которых Сиэль не сводил осуждающего взгляда. — Вы в аду, и все вы здесь не без повода, — Рука с неестественно длинными когтями впилась в белобрысую макушку. — Потому что земля уже не способна выдержать столько грешников и психопатов.
На минуту в зале воцарилась тишина, все боялись делать резкие движения, а демон наблюдал понемногу за каждым, с каждым разом отвращаясь еще больше. Долго такая немая проверка не длилась, и Себастьян поднес Мориса на руки, усаживая на алтаре. Словно по мановению волшебной палочки приблизился к ним также Дорсель на своих веревочках, конечно же, по милости Себастьяна.
— Что же… Продолжим? — не дожидаясь ответа от кого-либо, рука демона сорвала одежду с Дорселя. Теперь парень висел полуголым. Длинные пальцы провели по позвонкам, а потом, не выпуская острых, дьявольских когтей, Себастьян методически царапал спину парня в только ему понятных участках. Каждая царапина была ощутима, но не смертельна. Со временем Дорсель все больше хмурился, пока демон не начал царапать с нажимом, до крови, до мяса.
— Знаешь, я еще никогда не воспитывал таких сволочей, как ты, — говоря нарочно громко, Себастьян повернулся к Морису. — Но для тебя сделаю исключение. Самым простым способом на очищение является кровь, ты это знал? Эта красная жидкость, гоняемая вашими сердечками, несет в себе так много информации… — будто задумавшись, демон резко всадил пальцы по основание в спину Дорселя. Вытащив их, кровь тут же побежала, но демон не спешил ее собирать. Вместо этого он насильно открыл рот Мориса, запихивая туда свои пальцы.
— Давай, соси, почувствуй этот вкус… — с некой долей вожделения начал демон, как тут же почувствовал вполне ощутимый укус. Для него — сущий пустяк, а вот сопляк заплатит за это. Его багряные радужки говорили сами за себя. Медленно, но тем не менее рваными движениями, демон стал кусочек за кусочком отрывать кожу от спины рыжеволосого, оставляя ее свисать. Слой за слоем он так же отрывал мышцы, но в отличие от кожи, их судьба была совсем другая — Михаэлис, с самым что ни на есть садистичным удовольствием кормил ими заплаканного юношу.
Алые, все еще теплые жемчужины жидкости стекали на пол, образовывая лужицу под подвешенным парнем. Чувствуя последние мгновения своей жизни, он будто почувствовал острую нужду в понимании и прощении, возможно поэтому смотрел внимательно в пронзительно голубые глаза и извиняющее улыбался. Нехотя Сиэль смотрел в ответ, будто боясь, что может заметить тот момент, когда парень покинет их окончательно. В том, что сегодня Дорсель погибнет, Фантомхайв был уверен как в том, что дважды два равняется четыре.
Тем временем демон добрался до почек парня, тут же делая один ноготь длиннее и царапнул по чувствительной капсуле. Отчаянный стон эхом прокатился по зале, заставляя всех обратить внимание на сцену пытки — даже отстраненный Снейк посмотрел на парня с сочувствием. Демон улыбнулся и, схватив тонкий мочеточник, стал мучительно медленно извлекать из парня почку, довольно улыбаясь, слушая стоны и поскуливания — на большее Дорселя не хватало. Издав из себя болезненный стон, когда демон просто потянул на себя почку, Дорсель безжизненно повис на крюках. Сиэль не знал, из-за болевого шока или уже умерев, но долго отвлечься на размышления не позволили действия демона.
Отмечая, что Дорсель перестал двигаться, Себастьян вдруг будто потерял к нему интерес. Все свое внимание теперь он посвятил Морису, используя Дорселя исключительно как предмет. После того, как блондин давился мышцами своего бывшего сокамерника, Михаэлис уже «кормил» его почкой. Мориса тошнило, он все время пытался выплевывать прожеванные кусочки, но демон упорно следил, чтобы все было поглощено. Когда еще один кусочек был проглочен, в демоне будто что-то дрогнуло. Он резко всадил руку в тело Дорселя и поспешно вытянул его кишки как веревку. Сиэль сглотнул слюну и нахмурился: даже если Дорсель потерял сознание от болевого шока, то теперь ему точно не суждено проснуться больше.
Скользкая, липкая в крови, но на свой способ крепкая кишка обвила шею Мориса, которого демон тут же положил спиной на алтарь, поспешно раздевая. Алый блеск в глазах нарастал с каждым движением и каждым хрипом, когда слишком острые когти впивались в кожу, или поврежденные руки были отодвигаемые как не нужный мусор. Не долго думая, демон вошел в сжатый сфинктер парня, смазывая его лишь немного кровью товарища. Со временем и это не было нужное, так как демон стал скользить в порванном анусе, используя как смазку кровь из ран юноши, расширяя их еще больше. Михаэлис буквально душил молодого человека чужими кишками, и с удовольствием наблюдал как тот от бессилия роняет слезы и мотает головой, пытаясь дышать. Конец был близок: парень двигался все более вяло, поддаваясь, а демон начал вбиваться сильнее, быстрее, жестче, с каждого раза входя до основания и почти полностью вытаскивая свой орган.
Когда пик удовольствия нечистого был уже близок, он также уверено стал разрывать брюхо Мориса, как еще недавно рвал на нем одежду. Откидывая все лишнее для демона, внутренние органы, он смог найти именно ту кишку, в которую сейчас толкался. Для полного обозрения ему мешали только внутренние половые органы парня. Не сомневаясь ни минуты, Себастьян выдернул мочевой пузырь вместе с простатой и брезгливо отбросил в сторону, наблюдая, как его член двигается в кишке. В довершение, сжав обеими руками шею уже мертвого парня, демон излился, простонав с удовольствием. Отдышавшись, Михаэлис привел себя в прилежный вид щелчком пальцев и, посмотрев на остальных узников, зацепился за взгляд голубых глаз.
Протянув руку из клетки, он подзывал к себе этого могущественного демона, всем своим видом умоляя о минутке внимания. Нечистый подходит, открывает клетку и, смотря на изумленное выражение лица Фантомхайва, исчезает вместе с блондином, напоследок легко улыбнувшись. Сиэль осторожно развернул Зиглинде спиной к залу, чтобы ей не пришлось смотреть на это, но она все равно отвернулась, заметив то, что творилось на месте развлечений демона. Два трупа, разбросанные внутренности, брызги крови… Рваный всхлип вырвался из груди, и Сиэль просто не смог сдержать своего, почти идентичного. Картина этого кровавого безобразия закрепится в его сознании, как семейные фото, которые люди закрепляют на обложках семейных альбомов.
