Оружие Идеального Охотника

Примерно полтора часа. Именно столько длилось отсутствие Алоиса. Досчитав до 2117, Сиэля сменила Зиглинде, а потом, такой же временной промежуток начал отсчитывать он. Для обоих это занятие было столь же нужно и абсолютно негласно: один начал, другая продолжила. Им необходимо было хвататься за время, это была их личная панацея, спасающая от чужого мира, в котором время было ничем. Это, пожалуй, и был самый главный минус пребывания в аду. Макмиллан помогал им в этой задаче, в основном пересчитывая секунды на минуты, а минуты на часы. Но с появлением чёрного тумана, который нёс белокурую ношу, все бросили своё увлекательное занятие, рассматривая прибывших. Одежда на подделанном принце была новой, но такой же расцветки и фасона, будто в шкафу имелось немереное количество именно этого прикида. На местах недавних ран, под слоями одежды, скрывались бугорки, вероятнее всего, бинты, не позволяющие появиться заражению. Злым и затравленным взглядом Алоис посмотрел на всех присутствующих, но встретившись глазами с Даггером, его губы, буквально на минуту, дрогнули в улыбке, почти сразу же возвращая им прежнее состояние. Фантомхайв воспринял это как сигнал, явно не бедствия. Должно быть, всё шло по плану и демоническое создание в идеальной человеческой оболочке поглотило крючок. Сам же мужчина, махнул рукой медленно, будто поглаживая воздух. После несложных манипуляций, оказавшихся явно не простым движением руки, место массового убийства было очищено от окровавленных останков. Будто кровавой сцены никогда и не было. Себастьян ловко сел на алтарь, закинув ногу на ногу и поправляя платье. — Эх, я вижу что между вами назревает конфликт, и это меня беспокоит. — Михаэлис начал, глубоко вздохнув. Между бровей появилась складочка, и нахмуренное лицо будто подтверждало слова своего хозяина относительно беспокойства. Он казался уставшим от этой ситуацией, прямо-таки искреннее огорчен. Его мимика была теперь для всех новой и неожиданной, что волей-неволей поставило всех в тупик, заставляя удивленно слушать высказывание дальше. — Я был уверен, что мои уроки для вас более чем ясны, но вы снова стали калечить друг друга. — Себастьян опустил взгляд ясно-коричневых глаз в пол, всё больше напоминая узникам человека. Сиэль чувствовал, что почти поддался этому обману, но стоило демону опять поднять голову, как вся иллюзия растворилась, являя рассерженные, алые демонические глаза с удлиненными зрачками. — Когда вы так делаете, то забираете моё удовольствие. Потому что калечить и убивать вас… Хочу. Исключительно. Я. Демон отчеканил это, довольно зажмуриваясь и вдыхая полной грудью, витающий вокруг, запах. Разлагающиеся останки в последней клетке, которые явно доминировали среди других запахов, менее уловимы для человека, но вполне для дьявола, запах пота, смешанного с грязью, и уж совсем неуловимые для людей --запахи адреналина, чувство страха и некого предвкушения. Себастьян опять открыл глаза, выныривая из пучины приятных запахов и ошеломляюще ухмыльнулся. — Как вы успели заметить, у меня появился фаворит, — не дожидаясь реакции на свою прошлую реплику, начал демон, поправив корону на неуложенных волосах. Сквозь некоторые прядки были заметны черные рога. Глаза становились всё ярче, а клыки длиннее — и я ОЧЕНЬ недоволен очередными травмами. — Себастьян посмотрел на Даггера, явно обращаясь к нему. — За такое нужно понести наказание. Размеренный стук каблуков эхом отбивался от стены. Все неотрывно смотрели за происходящим со страхом, сожалением, непокорностью. Даггер смотрел на демона с неким превосходством, гордо поднимая подбородок и подавшись грудью вперёд. Будто в самом деле собирался с ним сразится. Сиэль позавидовал бы его храбрости, если бы не знал как его мнимый гнев и упрямое сопротивление бесполезны, когда с тобой желает расправиться дьявол. Бист всё пыталась его оттащить, что-то говоря на ухо. Себастьян даже не был удивлён такой реакции Даггера, будто этого и ожидал от него, и тут же, не задумываясь, открыл клетку и резко вытащил за руку Бист. Даггер на автомате дернулся за ней, и уже хотел ударить демона, как вдруг замер. Михаэлис смотрел на него в упор, не отрывая зрачков, и глаза самого парня тут же округлились. — Что ты делаешь, мразь?! Отпусти Бист, и… Почему я не могу двигаться, черт?! Верни мне возможность двигаться! — И не подумаю. — демон ответил спокойным тоном, точно со знакомыми за чашкой кофе сидит, а не в пыточном зале ведёт к алтарю девушку-калеку. По его же милости, калеку. — Ты заплатишь сполна. Но смерть, даже мученическая будет для тебя слишком простым наказанием. Поэтому теперь ты пожалеешь что родился на свет. — многообещающе сказал Себастьян тоном, больше подходящим для утешений кого-то отчаявшегося. — Что ты за чепуху несёшь?! Прекрати! — Даггер предпринял попытку двигать конечностями, но ничего более, чем неловкого движения головой не получалось. Даже поворачивать ею нельзя было, только движения вверх-вниз были теперь доступны парню. — Отпусти ее, мерзавец! Сам же Себастьян, как ни в чем ни бывало, закрепил запястья вырывающейся Бист кандалами над ее головой. Обычные куски железа были покрыты чем-то, отдалённо напоминающем иней. При каждом движении немного порошка осыпалось на пол, а острые края оков царапали кожу, заставляя сутенёршу жмуриться от боли. «Неужели соль?» — к такому выводу пришел Сиэль и новая гримаса боли как будто подтверждала его догадки. Но уверенности не было. Это могло быть и что-то похуже. Совсем не обращая внимания на ругательства и дерганья Даггера, Себастьян подошел к Бист сзади, и придерживая её за подбородок, стал шептать что-то на ухо и часто из его рта показывался длинный, змеиный язык. Барышня, будто под влиянием гипноза, смотрела в одну точку и внимала словам дьявола. Её возлюбленный чуть ли не выл от злобы и беспомощности, смотря на эту картину. Ей явно делали промывание мозгов, и никто не мог предугадать итога сия действия. — Даггер, теперь я послушна. — как только Себастьян прекратил шептать, Бист тут же обратилась к нему, смотря на него несколько отстранёно. Демон расположил её так, чтобы она смотрела на «зрителей», в то время как к Себастьяну была развернута спиной. — Я не подойду к тебе, не коснусь и всё это твоя вина. — Даггер, не веря, смотрел в её глаза, жмурясь от эмоциональной боли. — Я сейчас умру. Моё тело будет чувствительнее во сто крат, но я не смогу ни кричать, ни облегчить себе страдания. И всё из-за тебя. Это были её последние слова. Демон расположил свои ладони на ее ключицах и потянул руки вниз, соприкасаясь ими между ее грудей, а потом медленно расставляя их, окончив своё путешествие на её бедрах, попутно срывая одежду. На месте, где прикасались его ногти были лёгкие красные полоски, как царапины, от простых, чёрных ногтей. Но на их месте появились длинные и острые когти, повторяя маршрут проделанный раньше. Из глубоких ран, похожих на порезы, сочилась кровь, стекая тонкими струйками. Из невесть откуда появившейся миски с солью, демон набрал кулак специи и уверено вылил на белый песок какую-то жидкость, не меняя цвета, но делая соль более клейкой и влажной. Михаэлис тут же принялся её втирать в раны девушки, наслаждаясь ругательствами Даггера. Наблюдая за всем этим, Сиэля вовсе не ужасался сильно тому, что тело Бист без единого чистого участка превращалось в кровавую роспись, даже не волновало то, что для «закрепления эффекта» все это поливалось или натиралось чем-то химическим, и точно очень неприятным для открытых ран. Пугало то, что пусть и Бист не могла кричать, но в её глазах отражалась вся та боль, отчаяние и страх, которые, несмотря на спокойное выражение лица, мучили девушку. Он очень хотел ей помочь, пусть даже услышал бы сейчас о ней страшные и ужасные истории — то что творилось, не складывалось ему в голове. Все до единого наблюдали, естественно, но судя по заплаканным глазам Зиглинде, она сейчас думала примерно о том же, что сам Сиэль. Кровь, крики издалека и отстранённо-равнодушное лицо. Всё это напоминало жуткую драму, напоминающей Фантомхайву какую-то невероятно грустную, лирическую песню. То, что девушка должна была страдать из-за оплошности Даггера, и то, что её руки, уже стёртые в кровь кандалами, плохо помогали удержать вес тела, опертого на единственной ноге, которую так же иногда «украшали» ударами плетки, в то время как сам виновник смотрел на это не двигаясь, а роняя тяжелые слезы, казалось ему чертовски жестоким. Но для Даггера, который выл, как животное во время работы резника, прояснялась одна простая истина — это и в самом деле было самое изощрённое наказание, которое мог только придумать невероятно умный противник. Тем временем под девушкой, словно лужа в дождливый день, расползалось огромное пятно крови, капающей с остатков ноги, с лоскутков ткани, которая раньше была её одеждой — девушка ведь была почти полностью обнаженная. Но сотни, тысячи кровавых полосок создавали впечатление, будто на Бист было прекрасное, алое, кружевное платье. В каждой легкой царапине, как и в каждой глубокой ране был свой смысл и свое назначение. Сиэль понимал, какой сильный сейчас драматический момент, но он будто перегорел, и не мог сочувствовать ещё сильнее каждому в его беде. А вот Салливан, которая уже долгое время сидела с лицом, спрятанным в руках, и издавая редкие истеричные всхлипы, видимо, могла. Себастьян отметил интерес в глазах Фантомхайва и довольно усмехнулся — долго же он ждал, когда в юноше проснется эстет, и когда кровь и синяки перестанут вызывать в нём исключительно жалость и сочувствие. Пришло время для кульминационного момента и, сделав ещё несколько штрихов плеткой на спине девушки, Михаэлис развернул её спиной к остальным, сам же легко прижимаясь к ее груди и выглядывая из-за ее плеча, смотря то на остальных, то на спину Бист. В глазах его читалось явное предвкушение. Остальные, находящиеся в зале не могли оторвать глаз от девушки. Обратили внимание все, каждый поочередно смотрел с самыми различными эмоциями. Зиглинде — явно удивлена, Алоис — шокирован с некой долей отвращения, даже у Снейка глаза загорелись неподдельным интересом, а зрачки стали ещё тоньше. Сам же Сиэль не верил в то что видит. Он знал, что это иллюзия, обман зрения, но истощение и голод делало своё дело и парень упорно видел Бист в прекрасном кружевном платье, с огромным вырезом на спине. Спине, на которой красовались идеальные линии, создающее впечатление будто Бист является частью огромной скрипки или контрабаса. Лужа крови только дополняла этот образ, выглядя как самый гладкий и прекрасный бархат, тоже являющийся частью платья. — Как вам это? Я уверен, такой прекрасной она не была еще никогда — Себастьян сказал это, заговорщически встретившись с глазами Сиэля всего на минуту. Потом, не позволяя наваждению покинуть пытливые глаза зрителей, взял в руки небольшую глефу с натянутой на нее струной. — Сегодня я вам сыграю, может тогда вы немного расслабитесь, и будете милее друг для друга. — Сразу же после этих слов Даггер разразился в негодовании, будто просыпаясь ото сна. Щелчок пальцев, и Бист, прошипев, вздохнула полной грудью, немного засуетившись. Михаэлис придержал ее за талию, будто для танца. Сам же, другой рукой, стал уверенно нажимать своим «смычком». Брюнетка тут же жалобно то ли простонала, то ли прокричала, уже ни на что особо не надеясь. Длинные, чёрные полосы от плётки вдоль позвоночника, так умело имитирующее струны, ныли и заставляли сильнее сжимать зубы, лишь бы выдержать, а тут их ещё и стали бороздить, расширять, ранить ещё больше. Она уже хотела умолять, она так устала, что её очередной вскрик от движения демона потонул в выдохе. Себастьян, будто понимая к чему идет дело, убрал руки и отошел назад, смотря Бист в глаза. Она хотела что-то сказать, но отдышатся, видимо, было для неё сейчас важнее. Один взмах руки и девушка без сил падает на свое единственное колено, еле удерживая равновесие руками, тут же опираясь на них. Кровь со свежих ран, стекавшая из повреждённых запястий, смешивалась с более тёмной кровью, собравшейся точно под Бист. Она тут же подняла лицо, не изуродованное порезами, и встретилась измученными глазами с алыми глазами Михаэлиса. Губы пришли в движение, будто не по её воли. — П-пожалуйст-та… — немного заикаясь, произнесла сутенёрша, хмурясь от боли во всём теле. Следующие слова сопровождались стоном, полным боли — Умоляю тебя… Ещё миг продлился их зрительный контакт и Себастьян, не прекращая смотреть в зрачки девушки и видеть в отражении два блестящих рубина, быстрым движением руки загнал глефу прямо в ее сердце, прошивая грудную клетку и вбивая оружие в пол. На какое-то мгновение всё резко стало тихо, а когда тело безжизненно замерло, все вокруг словно отмерли. В том числе и Даггер, к которому вернулась возможность двигаться. Он тут же поднялся на ноги и побежал к девушке. Не без труда вытащив глефу, он начал рыдать, обливая слезами «украшенное» декольте, и крепко сжимая, местами ещё тёплый труп девушки. На минутку, на приторно-прекрасном лице показалась гримаса сочувствия, которое часто можно увидеть на похоронах. То самое выражение какого-то родственника, который видел усопшего не чаще трёх раз в год, но всё равно приехал на похороны, потому что, оказывается, были шансы, что он может получить завещание. Абсолютно искреннее сочувствие для тех, кто не в курсе событий и, насквозь пропитанное фальшью, для близких мертвого, которые знали правду. Позволив себе еще минутку оставаться с таким выражением лица, дьявол сразу же скинул маску, возвращая красоту своему лицу вместе с лукавой улыбкой. — Физическая боль от потери длится максимум 20 минут, остальное — самовнушение. — Себастьян подошел к Даггеру сзади, нагнувшись лицом к его лицу, и отцовским жестом растрепал его волосы. Парень удивлённо замер, не понимая намерений Михаэлиса. — Твои 20 минут начались ещё в клетке, когда ты понял что раны Бист несовместимы с жизнью и теперь закончились. Так что я больше не желаю смотреть на этот дешёвый театр человеческих, эгоистических чувств. Рука, которая легко трепала чёрно-белые прядки, тут же сжала их сильнее, насильно поднимая парня с колен. Немного подёргавшись, но поняв, что сопротивляться не имеет смысла, Даггер нехотя и бережно выпустил тело девушки с остекленевшими глазами. Его швырнули в клетку, от чего она затряслась, и парень очень больно и ощутимо ударился о прутья. Проигнорировав стон боли, и, почти физически ощущаемый, взгляд ненависти, направленный на затылок, демон подошел к алтарю, на котором находились разные плетки, смеси и другие «полезные вещички». Себастьян взял в руки старинное оружие, напоминавшее топор, но с центрально размещенным лезвием взвешивая его в руках. Неспешной и несколько хищной походкой он приближался ко второй клетке, но как только встретился глазами со своей жертвой, то тут же молниеносно оказался подле Даггера. Минуту они сверлили друг-друга взглядом полным ненависти, и потом парень снова заметил, что его движения скованы и ограничены. Не теряя возможности, он высказал пару ласковых слов в адрес Себастьяна, уговаривая его убить, будто пытаясь взять «на слабо». Михаэлис только улыбнулся на такие яростные потуги юноши. — Раз ты так её любил… — Сделав взмах в воздухе топором, который весил много из-за украшений в виде драгоценных камней и тяжелой, украшенной теми же камнями металлической части, Себастьян прервался и облизнул губы. Топор почти вырисовывал в воздухе восьмерку, что было удивительным для Сиэля, ведь демон вертел ним, как ничего не весящей палкой. Поймав рукоять обеими ладонями, дьявол занес ружье точно над бедром парня -…То, думаю, не будешь против разделить ее страдания. По зале раздался металлический скрежет об пол и громкий, отчаянный вопль Даггера. Себастьян, резким движением, от чего даже несколько прядок выбилось из его прически, заслоняя глаза, забрал свое оружие, рассекая последние соединения тканей. Правая ладонь отстранила топор, а левая, ловко извернувшись, тут же, словно огнемет, охватила пламенем ногу парня. Даггер все еще кричал, но его голос терял силу, парень медленно, но верно начинал хрипеть. — Эх, приятно себе иногда вспомнить времена Святой Инквизиции… — Себастьян поднес топор, будто дама подносящая к лицу зеркало, но вместо тщетных попыток разыскать свое отражение в старом, повидавшем многое топоре, он стал размазывать по нем кровь, которая стремилась стечь на рукоять. Издав легкий смешок, точно кто-то легко защекотал его, Михаэлис опять опустил оружие, направляясь к алтарю и выходя из клетки. Последний штрих — он поднял ногу Даггера и с отвращением бросил ее в последнюю клетку, поверх трупа Дерека. Такую же судьбу встретило тело Бист, и только после этого клетка захлопнулась, а Даггер вернул себе возможность двигаться. Одним щелчком пальцев демон убрал все ружье и все аксессуары, которые рассыпались в воздухе бордовой, блестящей пылью. Позволив себе еще одну улыбку в адрес Даггера, выражающую превосходство, Себастьян приподнял один конец своего плаща и резко потянув на себя, будто хотел себя ним укрыть тут же исчез в черном дыму, из которого выпорхнула ворона. Животное еще село на труп девушки, клювом разрыло ее раны и тут же устремилось к выходу, держа в клюве кусочек плоти и пафосно шумя крыльями. Вместе с хлопком двери после «вылета» Себастьяна в зале воцарилась ужасающая и давящая тишина. Даже Даггер уже не выражал ни в какой способ своей тоски или боли. Он просто тупо смотрел то на неестественно выгнувшееся тело Бист, то на свою укороченную ногу. После нескольких долгих минут, для Сиэля вытягивающихся чуть ли не в вечность, по зале прокатились, словно рокот поезда первые звуки. Даггер звал. Тихо, но со временем более уверенно. Звал, будто та, которую он искал была в комнате и могла ему ответить. После настойчивости в тоне парня читалось раздражение, будто это Бист виновата что не может откликнуться на зов. Салливан покачала головой и прижалась к Сиэлю. Парня это смутило, все же обычно люди прижимаются к близким. Значило ли это что беда их сблизила? Ответ на этот вопрос Сиэль не мог дать даже себе. Но зато на вопрос «сошел ли Даггер с ума?» знали почти все, и это был утвердительный ответ. Фантомхайв решил осмотреться вокруг, для анализа ситуации. Долл тихо рыдала в угле клетки, Финни сидел рядом, крепко обнимая девушку и шепча ей что-то время от времени, Алоис сидел напротив них, равнодушно поглядывая то на Бист то на извивающегося у прутьев Даггера. Сома нахмурился и следил за Алоисом, видимо о чем-то активно размышляя. В клетке Сиэля, кроме внезапного порыва Зиглинде не происходило ничего экстраординарного. Все были обеспокоены, но не выходя за рамки адекватности и обычного поведения. — Бист, что же с нами стало… Ты видишь? Нам вернули наши пули все сполна…* — Даггер сокрушенно, и совершенно незаметно для себя ронял слезы, скребя руками по полу так сильно, что ломал ногти. — Как же так, Малли милая, как же так? — на каждый шепот Даггера всхлипывала и Долл, но услышав настоящее имя Бист девушка отчаянно заплакала, выглядывая из объятий Финниана. — Братик… Прошу тебя, не надо, не плачь… — Безуспешно пыталась девушка его утешить, но к ее изумлению, и удивлению других, полу лежачий парень стал немного подниматься. Рыская в своих карманах и выкидывая оттуда все ножи и кинжалы, он вытащил один большой, которым всегда играл, дабы успокоиться. — Ты права, Сестренка… Надо просто собрать волю в кулак… — Даггер зажал рукоять ножа в правой ладони, весело и радужно улыбаясь -… и последовать за своей любовью. — резким движением руки парень вогнал нож по самую рукоятку чуть выше солнечного сплетения. То ли рука дрогнула, то ли плохо рассчитал расстояние, но юноша, вместо в сердце, вогнал себе нож по самую рукоять в правое легкое. Голова резко развернулась в сторону Долл, будто не по воли парня и бросив извиняющийся взгляд на сестру, все еще находящуюся в ступоре он посмотрел на Бист. — Я так хотел… С тобой… Через холмы… Вдаль… — Даггер упрямо сдерживал очередной плевок кровью и смиренно глотал, чувствуя ужасную боль, но все же не сдержал двух струек крови, вытекающих из уголков его губ. Рука смиренно отпустила кинжал и уверенно потянулась к девушке, которую с ним разделяла целая клетка. К девушке, которую он обещал не бросить никогда. — Как в нашей песне… — подавляя очередной приступ кашля он не удержал равновесие и упал лицом к полу, вбивая рукоять в себя еще глубже. — ДАГГЕР! — Долл закричала, протянув к нему тонкую ладошку все еще удерживаемая Финнианом. Но самое удивительное было то, что не Долл эта смерть довела до срыва, а Сому, который остался в клетке один на один с трупом. — Это все из-за тебя, Джим! — Сома взял в руки один из выкинутых Даггером ножей и направил его в сторону блондина. — Я теперь Ал… — Плевать я хотел на то как тебя зовет сатанистский садист, от названия и шмоток твоя суть не меняется! — Сома злобно смотрел в голубые глаза видя в них взаимную ненависть. Следующие слова он выплюнул с особым ядом — Ты был и остаешься простым завистливым щенком без какой-либо родословной. — СЕБ… — Алоис, порядком взбесившийся, уже хотел проорать это на всю залу, но Финни, ловко закрыл ему рот рукой, а потом заставил посмотреть в свои неестественно нежно-зеленые глаза. — Лучше не надо. На один день мне хватит представлений. — Блондин сказал это тоном, не терпящим возражений и Транси смиренно замолчал. — И тебе бы, Сома, тоже успокоиться надо бы. — Я спокоен. Я даже придумал чудесный план. — Теперь многие смотрели на индейца с интересом. Кадар осмотрелся вокруг и улыбнулся. — Я думаю, нам стоит самим уйти из жизни не дожидаясь ласки или злости милого Се… демона. — Сома поднял еще несколько ножей и осмотрел их. — Вот Даггер так сделал и молодец. Да еще и ножи нам оставил. — Сома, положи их, будь добр… — Сиэль подошел ближе к Кадару, говоря медленно и так же медленно приближаясь. — Не глупи, зачем тебе себя убивать? Мы выберемся, я уверен. — Не ври мне, Сиэль. — Карие глаза смотрели немного с осуждением. — И не воспринимай меня за психа. Я просто не желаю перед смертью почувствовать на себе пытки. Не разделяешь моих взглядов — ну и ладно, мазохизм правом не запрещен, но на всякий случай держите. — Сома подал ему четыре ножа и Фантомхайв их принял. Такое всегда пригодится. А Кадара останавливать было бесполезно — он сделал свой выбор. Пусть и не было это самым идеальным выходом из этой ситуации, но и не было совсем лишено смысла. Те же ножи принял Финни, которые тут же выхватила Долл, прижимающая их к груди и приговаривающая кличку своего брата. Сома сел на полу, закатил рукава и взял в руки нож. Уже приставив к коже нож, он посмотрел на всех поочередно и выдавил из себя улыбку, напоминающую солнце, выглянувшее в пасмурный день. — Будете со мной говорить, пока я не уйду? Я немножко боюсь умирать. — По его щеке скатилась одинокая слеза, но лицо продолжало улыбаться. Сиэль поразительно смотрел на это и, незаметно для себя, тоже улыбнулся. — Будем. Всё будет хорошо. — Фантомхайв подбодрил индейца и тот неуверенно, дрожащими руками, начал делать надрезы в виде буквы «Т». Улыбка не сходила с его губ и Сиэль всерьёз задумывался, не превратило ли это место их всех в душевнобольных? По крайней мере, такое складывалось впечатление.