Фокусница

Весь план состоит в том, чтобы посмотреть на магическую публику Франции и увидеть как они будут вести себя в естественной среде. Я посмотрела в зеркало. Да, я сольюсь с местной публикой. Простое темно-синее платье и синие балетки, всё по сезону и всё по стилю этого времени. Убрать слезы с лица с помощью косметики получилось очень быстро. Не впервой. Волосы Лукреция заплела в простой колосок. В знакомства и разговоры, ни с кем не вступать, от тетки никуда не отходить на магической улочке. Не стоит подходить даже к хорошо знающем меня людям, иначе даже амнезия, как оправдание, может не помочь. Я вышла из комнаты и побрела вперед по коридору. Пройдя две двери и окно, выходившее на двор, я увидела большой кованный камин. О черт, меня замутило от одной мысли о таком перемещении. Я прислонилась к стене. Голова закружилась. Только не это. А где дверь? Дверь на выход из этого. Тут же не может не быть выхода. Что за истерия? Нет дверей, так выйдем через окно. Я подошла к ближайшему из окон и, открыв замки и щеколды, дернула деревянную ручку на себя. Она со скрипом распахнулась, и на меня подул свежий теплый ветер. Это первый этаж, кустов нет, прыгать особо высоко не надо. Тут метр от силы. Главное не разодрать платье о деревянное окно. Я села на подоконник, перевесила ноги через раму и посмотрела вниз. Поправив платье, я аккуратно спрыгнула вниз и, приземлившись, присела. Ноги прожгло болью. Не тренированное тело не привыкло к таким фортелям. Будем тренироваться. Я встала, прошла круг по двору и посмотрела на дом. Полугородской белый аккуратный домик средних размеров с двумя этажами. Дом оплетали ветки винограда. Они тянулись с другой стороны дома. Двери входной не увидела. Пугающе. Надеюсь, что дверь просто на другой стороне. Возможно, там даже есть веранда. Окна большие, моё на втором этаже слева, рядом с ним была большая ветка винограда, вылезать будет очень удобно. Дальше по ветке вниз, она идет до самого низа, и прыгать полметра примерно. Нормально. — Майли! — я услышала испуганный крик тети в доме и поискала её лицо по окнам. Вон она, в окне моей комнаты. Я помахала ей рукой. Она показала мне выйти через калитку на улицу и пройти куда-то за дом. Я недоверчиво посмотрела на калитку, а потом снова на нее. Лукреция повторила тот же жест. Я дернула за ручку и выскочила на улицу Парижа шестьдесят седьмого года. Я остановилась и начала жадно осматривать улицу. Более тихая улица с малым количеством людей в старомодной одежде, не спеша шагающих по ней. Удивительно. Напротив меня через дорогу стоит небольшое кафе. По обеим сторонам дороги через одинаковое расстояние стоят кованные черные фонари и акуратные деревянные скамеечки. Чуть левее, чем я стою есть переход и старый светофор. Редкие машины с периодичностью в сорок секунд останавливались, ожидая, когда пройдут пешеходы. Я с трудом сделала шаг дальше. Здесь не было такого громкого уличного шума, как в Париже две тысячи третьего. Очень красиво. — Будьте внимательнее, мадемуазель! — прикрикнул на меня на французском статный человек, когда натолкнулся на меня. Светофор сработал снова, и я попала в поток не известно откуда взявшейся толпы людей, выталкивающих меня на дорогу. Плевать, перейду потом назад. Я прошла через дорогу к кафе, лавируя между людьми. Кафе было очень красивым с симпатичной персиковой вывеской и стеклянными стенами, я проскочила внутрь. Маленькие круглые столики с деревянными стульями, уютная обстановка и тихая музыка не вязались с шумной очередью, стоящей у прилавка. Прилавок был разделен на две части: в первой люди что-то заказывали, а во второй забирали свой заказ. А если… Я подошла к части, где забирали заказ. Девушка на раздаче заказов металась от прилавка к кофемолке из-за большого количества заказов. Дождавшись, когда она отвернется, я медленно и спокойно взяла один поднос с кофейником, двумя чашками и кексом, и также спокойно вышла из кафе, никем не замеченная. Один молодой человек даже открыл мне дверь, сказав при этом с улыбкой: - На улице утром посидеть с кофе очень приятно! Я поблагодарила его на французском и вышла на улицу. Люди сейчас ещё более невнимательные, чем в то время, когда жила я. Кофе приятно пах. Я проскочила через дорогу по переходу и подошла к веранде дома Прюэттов, где меня ждала перепуганная Лукреция. — Где ты была? Что это такое? — набросилась она на меня. — Я… — я оглянулась на улицу и кивнула на кафе, — Там. Я была там, — я поставила поднос на деревянный столик, — я вышла на улицу, засмотрелась, и тут толпа вытолкнула меня на дорогу, я перескочила на другую часть улицы. Мне понравилось кафе и я решила посмотреть, а там акция и в общем, ну. Хм… Вот, — взахлеб пересказывала я, а потом махнула рукой на стол и села на стул, выдохнув, — Я даже сама не поняла как так получилось. — Хм… — Лукреция горестно вздохнула и села. Я налила горячий напиток в обе кружки и откусила небольшой кусочек от кекса, наблюдая за улицей. Веранда была спрятана от обычных людей, поэтому они проходили мимо нас, не замечая ничего. Позавтракав, Лукреция взмахом палочки убрала посуду и сказала мне встать и дать руку. Аппарация. Я посмотрела на ее руку и протянула ей свою левую заметно трясущуюся руку. Женщина удивленно посмотрела на меня. — Дорогая, что-то не так? — Аппарация. Мне… Мне страшно аппарировать. Не помню, как это, — тетя аккуратно погладила меня по руке, потом подняла палочку и, аккуратно махнув ей, произнесла, — Аппарейт. Поняв, что она хочет делать сразу, как только она подняла руку с палочкой, я крепко зажмурила глаза, съежилась и сильно схватила её за руку. Несколько секунд ничего не происходило, лишь шум с улицы увеличился, и я с опаской открыла один глаз. Мы были уже совсем на другой улице. Вернее мы были на среднестатистическом базаре. Люди орали, торгуясь на французском из-за чьих-то кишков со скидкой, по всюду бегали дети, рассматривая то одну витрину, то другую. Я заметила парочку щипачей и попрошаек. По обе стороны шли грязные деревянные лавчонки с развешанным по всем возможным поверхностям тряпьем, редкие магазины с когда-то яркими, но уже давно выцветшими, витринами и каменные дома, как будто сошедшие со страниц книжек про средневековье, по здешней брусчатке, наверное, ходил ещё Людовик Третий. Всё пахло стариной, грязью и хм… чем-то ещё, видимо это и есть запах кишков со скидкой. Фу. Толпа гомонила и не давала мне сосредоточиться. Я сжалась и посмотрела на тетю. Она, видя мой наигранно затравленный вид, дала мне оглядеться и, не отпуская моей руки, влетела в первый попавшийся магазин. На меня напала ностальгия. Именно в таких местах обычно воровали мы с Кало. Задумавшись и изображая общую подавленность, я как-то пропустила момент, когда на горизонте появилась какая-то подружка Лукреции: — Мадам Прюэтт-Блэк! Мадемуазель Прюэтт! — к нам подлетела дама лет пятидесяти в темно-лиловом платье и дорогой шляпке. Она была полной и такое платье абсолютно не шло её фигуре. Тетя с нервозностью кинула взгляд на меня. Я изобразила страх, схватила её крепче за руку и задышала более отчетливо, что не укрылось от мадам Де Брёль. Она с интересом рассматривала меня. Тетя отцепила мою руку и улыбнулась мне, поздоровавшись перед этим с мадам: — Милая, иди и купи абсолютно всё, что захочешь, — я не сдвинулась с места затравленно смотря на неё, — Иди, — более суровым взглядом показала она на полки. Я на заметно не гнущихся ногах потопала в магазин, расслышав, что дамы уже начали обсуждать меня. Тетя что-то тихо нашептывала мадам, та вздыхала и охала. Отлично. Меня затащили в книжный магазин. Прекрасно. Людей здесь было не очень много и все они в основном были около магической литературы, поэтому я сразу же потащилась к маггловской литературе. Магия меня сейчас не то, чтобы не заинтересовывала, но я считала, что зас… забить себе голову ничего не значащими знаниями, не имея основных, будет глупо. Надо начать с основ, а потом уже читать про продвинутый уровень. Что мне нужно? Мне нужны все книги с первого по седьмой курс по всем предметам. Думаю, эти книги у нее есть, так что найдем только седьмой курс. Вспомнить книги, которые Гарри Поттер покупал для седьмого курса я точно не смогу, так что проще будет найти продавца и спросить у него. Это я сделаю в последнюю очередь. Сначала я хочу осмотреться. Я прошла прилавок и углубилась в лабиринт шкафов. Много магловской художественной литературы на французском языке, магической истории, зельеварения и теории магии. Магловской литературе была отведена небольшая комната,в середине которой стояли пять черных деревянных шкафов с подписями французская, английская, русская, американская и литература иных стран. Французской литературой я никогда особо не интересовалась, но и на этой полке я заметила знакомые мне имена, такие как Виктор Гюго и Антуан де Сент Экзюпери. Где-то в самом конце комнаты послышались шаги дорогих мужских туфель, и я прислушалась. Здесь был ещё один посетитель. Мужчина. Вес примерно килограмм семьдесят-восемьдесят, не меньше. Крепкий, тихий. Он не следил за мной, а, кажется, даже не обращал на меня внимания. Трусиха, просто посетитель, а ты уже перепугалась. Дальше американская, английская, иная литература, которую я почему-то прошла, и наконец стеллаж с русской литературой. Я прошла к его самой середине и застыла, гипнотизируя книги. Я никогда не интересовалась своей страной и никогда в нее не возвращалось. Боялась встретить кого-то, кто бы меня узнал. Кто бы мог напомнить мне о существующих где-то там, в Москве, матери, отце, родственниках. Кто бы мог заставить меня искать их. Никакие новости, связанные с Россией, не могли привлечь моего внимания. Но русскую прозу, да что там, всю русскую литературу прошлых веков я любила. Литература двадцать первого века вызывала у меня рвотный рефлекс. Но именно прошлое я любила. Даже знала многие стихотворения наизусть. Тысячи знакомых имен: Лермонтов, Блок, Есенин, Пушкин, Горький, Достоевский, Карамзин… Когда-нибудь среди вас будет и Великий Бродский. Пока что он находится в американской литературе. Мне захотелось прикоснуться к одной из книг. Я наугад беру первую попавшуюся книгу с верхней полки. Пушкин. Его сборник стихов. Интересно, а тут есть его «Кинжал»? Нет, а жаль. Одно из моих любимейших стихотворений. В нем говорится о трех убийствах, взволновавших весь мир. Зато есть многое другое, что я тоже знаю на полурусском-полуцыганском. Сама того не замечая, я начинаю едва слышно шептать на смеси языков это стихотворение. Мне хочется прикоснуться к себе старой, понять, что я это я, просто внешне изменившаяся. Разговоры на английском меня достали, мне надо поговорить на своем. Что-то тихо трепещет в моей груди. Плевать, никто не услышит. Другой посетитель русского скорее всего не знает. Мне хочется. — Любви, надежды, тихой славы недолго нежил нас обман, исчезли юные забавы, как сон, как утренний туман; но в нас горит еще желанье, под гнетом власти роковой нетерпеливою душой отчизны внемлем призыванье. Мы ждем с томленьем упованья минуты вольности святой, как ждет любовник молодой минуты верного свиданья. Пока свободою горим, пока сердца для чести живы, мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы! Товарищ, верь: взойдет она, звезда пленительного счастья, Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут наши имена! Я замолчала, закрыла глаза и прижала к себе книгу. На душе аж потеплело. Это чудо в триста страниц я покупаю. Другой посетитель, стоявший прямо передо мной за стеллажом и до этого листавший страницы книги, затих, напряженно прислушиваясь к моему голосу. Нельзя расслабляться. Никогда. Он резко двинулся с места, быстрыми шагами огибая стеллаж. Я мягкой тихой поступью обошла его с другой стороны и спряталась, молясь, чтобы он не услышал. Он покрутился на месте: — Здесь кто-нибудь есть? — тихо произнес глубокий голос с хрипотцой на чистом русском с едва слышным акцентом. Русский. Он постоял еще несколько минут, поискал меня за другими стелажами, а потом ушел, видимо подумав, что я уже ушла. Прождав ещё немного, я вышла из зала и нос к носу столкнулась с моей тетушкой. — Ах, вот ты где! Я уже начала волноваться! — всплеснула руками Лукреция, — Ну что? Выбрала что-нибудь? Странно посмотрев на выбранную мною книгу, она пожала плечами, и мы подошли к кассе. Купив книгу и заказав один комплект школьных книг на английском, тетя предупредила меня, что мы здесь только купим одежду и сразу отправляемся домой, потому что здесь слишком много народу, а в такой толкучке нормально не походишь. Я радостно закивала. Почувствовав на себе чей-то невесомый взгляд, я обернулась на несколько секунд, но либо мне показалось, либо этот человек уже отвернулся. Пожав плечами, я двинулась за тетей. Не буду рассказывать, что именно из одежды мы купили, однако выбором и я, и Лукреция остались довольны. Интересно будет поговорить о тех, кого мы встретили. Я сразу предупредила тетю на выходе из магазина, что почти ничего не помню, лишь краткие бессвязные факты, не говорящие мне ни о чем, нарвалась на ещё одну порцию утешений, и Лукреция пообещала мне сообщать о тех, кого мы встретим, всё что сама знает. Зайдя в магазин одежды мы сразу увидели кучу народу. Я уже, честно говоря, приготовилась падать в обморок, когда тетя, заметив мой позеленевший вид, предупредила меня, что мы сейчас пройдем в более тихую элитную часть магазина, в которой отоваривается весь цвет магического общества. Там мы первым делом столкнулись с шестерыми Блэками. Молодая Вальбурга держала за руку взбалмошного и пытающегося куда-то сбежать семилетнего Сириуса и тихого послушного шестилетнего Регулуса. Рядом с ними стоял Орион, который нес пакетов пять или шесть и о чем-то общался с двумя своими младшими братьями -двадцатилетним Арктурусом и четырнадцатилетним Лукориусом. Все они были темноволосыми голубоглазыми статными красавцами. Они являются нашими близкими родственниками, а дети так и вообще мои двоюродные братья, по словам тети Лукреции. Мы обменялись приветствиями и только один из братьев, — кажется Арктурус. Да-да, двадцатилетний и неженатый — это Арктурус, — двинулся ко мне, чтобы церемониально поцеловать мою руку, как я отскочила от него, едва не сбив вешалку с вещами. Все удивлено посмотрели на меня, я в ужасе обернулась к тете и промямлила: — Эм… я… — Лукреция вздохнула и, мягко улыбнувшись, сказала: — Иди вперед, дорогая, я тебя догоню. — Простите, кузина, я что-то не так сделал? — пристально взглянул на меня Арктурус и попытался остановить. — Нет, — я замотала головой, — Просто я… я… я… — я мотнула головой и поспешила уйти в глубь магазина. На меня удивленно пялились Блэки своими синими глазищами.