I don't need no good advice

Напарники медленно шли по улицам. Николина озиралась так, как будто вокруг нее одни призраки. Впрочем, возможно, она была права. — Мне это все не нравится, — настойчиво повторяла девушка, прищуренными глазами рассматривая залитые солнцем стены домов, распахнутые двери салунов, суетящихся горожан и бегающих по пыльным мостовым бродячих собак. Откуда-то доносилась музыка, бойкая прилипчивая мелодия. Ника раздраженно подняла плечи, вынужденная вслушиваться. Если бы на ней все еще был пиджак, возможно, его воротник чем-нибудь ей и помог... а возможно, и нет. — Это же песня "Эй, Джуд!"? — Не знаю, — Рабастан улыбнулся. Как по нему, а город был весьма мил, и им, пожалуй, повезло, что он не вымер. Можно было получить еду и ночлег. Николина, будто прочитав мысли напарника, досадливо поморщилась и покачала головой. Как по ней, а вступать в диалог с жителями Федика было небезопасно. Впрочем, если к еде и комнате Ника могла постараться не иметь никакого отношения, то поговорить с жителями ей все равно бы пришлось: им с Рабастаном была нужна информация. Они не могли просто врываться в каждый дом города, угорожая палочкой и Карпатскими Драконами, и искать Пурпурный Шар, расшвыривая в стороны вещи недоумевающих (и, вероятно, напуганных до чертиков) хозяев. В итоге, путешественники зашли в гостиницу "Федик" и взяли себе два одноместных номера, затем отправились в прилегающий к гостинице одноименный бар, чтобы перекусить и между делом расспросить жителей, не замечали ли они в последнее время в своем городе чего-то странного. — Разделимся, — у самого входа сказала напарнику Ника и подмигнула. А затем поспешно направилась прочь и вскоре исчезла из виду, будто без остатка растворилась в клубах табачного дыма. Рабастан не только поел, но и решил, что вправе после тяжелого дня выпить чего-нибудь горячительного, да и за стойкой бара посетители, как правило, в разы дружлюбнее, нежели за соседними столиками, поэтому целеустремленно направился к стойке. Там, надо сказать, дым стоял не в пример гуще, нежели возле столиков, так что некурящий Рабастан даже почувствовал удушье. Как оказалось, ассортимент в "Федике" был ближе к маггловскому, Лестрейндж не увидел ни одного знакомого названия на этикетках. Поэтому попросил "что-нибудь не сильно крепкое и повкуснее", надеясь на сознательность бармена. В итоге мужчина получил стакан мутной коричневой жидкости с резким запахом. Но, по крайней мере, желудок пойло жгло, что надо. Осталось теперь обратить на себя внимание кого-нибудь, сидящего неподалеку, или влиться в компанию, и можно будет начать расспросы. Рабастан заозирался. Невдалеке, по правую руку от него, сидел одинокий угрюмый юноша, за ним — увлеченная друг другом парочка, а дальше — шумная компания, раз в минуту, не реже, громко оравшая тост и вздымавшая кружки. Лестрейндж подумал, что именно туда-то ему и стоит внедриться... но тут понял, что его опередили. В центре компании, раздавая улыбки и невинные поцелуи, находилась Ника. Щеки девушки пылали, вероятно, от выпитого, а может, от царившей в баре атмосферы веселья. И жары. Но, так или иначе, выглядела Николина на удивление довольной. И этот румянец ей чертовски шел. Как заметил Рабастан, в компании, кроме Ники, были одни только парни. И все они наперебой пытались завоевать внимание уже чуть захмелевшей гостьи. Вот один даже позволил себе обвить рукой тонкую талию девушки... Рабастан стиснул зубы. Нет, это была не ревность, но... смотреть, как кто-то так грубо заигрывает с его напарницей... Рабастан потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. Всего лишь напарницей. Да. Именно так. А ноги уже несли его прямиком к пьяной компании. Когда он подошел, Николина и обнимающий ее за талию парень стояли, повернувшись к нему спиной, оба — опираясь локтями на стойку. Девушка опустила взгляд и только кивала, слушая парня. Его же рука уже поглаживала спину девушки, закрытую тканью винного цвета, ненавязчиво пытаясь опуститься ниже. А Ника делала вид, что ничего не происходит... Рабастан почувствовал, что закипает. Неизвестно, почему, но закипает. Мужчина схватил наглую руку пьяного парня за запястье и вывернул, что есть силы. Парень завизжал, тонко и противно, как ребенок, пытаясь вырваться. Но куда там! Рабастан завел руку для удара, и тут же получил несильный тычок в грудь. От Николины. Глаза ее — абсолютно трезвые — смотрели на него с нескрываемой ненавистью. Рабастан не понимал, чем заслужил... но в этот момент Любчева его ненавидела всей душой. — Пойдем выйдем, — прошипела девушка, расцепляя мужчин и, сжав рукав кожаной куртки Рабастана, так что та заскрипела, попыталась увлечь Пожирателя за собой. Когда напарники вышли на крыльцо, Ника едва уняла желание отвесить напарнику крепкую затрещину. Внутри у девушки клокотали эмоции. И — где-то на задворках сознания — ютилось ощущение дежа вю. — Ты хоть понимаешь, что сделал? — прорычала девушка, стискивая кулаки. Рабастан непонимающе посмотрел на нее. — Нет, видимо, не понимаешь. А я, между прочим, пытаюсь разузнать, где находится Пурпурный Шар Мейрлина, за которым нас — как ты знаешь — послали! — Ника ухватила Лестрейнджа за воротник и притянула к себе, — А кого проще разговорить? Пьяных парней, которые... фу, ну от тебя и пахнет же... отвратительно, — Николина отпустила Пожирателя и легонько оттолкнула от себя, — Не умеешь пить — не пей, прописная же истина... О, Дискордия! И тут же зажала себе рот рукой, обернувшись. Вдалеке, на Западе, высился, пронзая шпилями башен пасмурное небо, замок. Замок Дискордия. Вечерело. Пылал закатывающийся глаз солнца, словно намалеванный в небе знак Алого Короля. На крыльце бара "Федик" сидели двое, мужчина и молодая девушка. Рабастан обхватил руками гудящую голову. Николина достала пачку сигарет и маггловскую зажигалку. Прикурила, заслоняя ладонью огонек от ветра, с наслаждением втянула в себя густой дым, выдохнула вверх... — Ты бы хоть интересовался, что тебе подсовывают, — мрачно сказала она. — Впрочем, проехали. Если хочешь знать, я так ничего и не выяснила, жизнь городка тиха просто на удивление. Возможно, это-то и есть основная странность. — Понятно, — буркнул Рабастан. Какое-то время они молчали. Николина закурила во второй раз. — Ты такая целеустремленная, — внезапно сказал Лестрейндж, — почему ты... делаешь это все? То есть, я уже понял, нерушимый обет и все такое, но... что вообще сподвигло на то, чтобы его дать? Ника щурилась, глядя на багровеющие от солнечных отсветов тучи. Под ними ониксовой глыбой высился замок. — Как тебе сказать. Я очень хочу спасти одного человека. Потому что он должен жить, как все. И даже сейчас, когда, казалось бы, я уже испробовала все, что можно, я все еще готова на какие угодно жертвы и подвиги, чтобы достигнуть своей цели. Руки Рабастана хлопнулись на колени. Николина закурила третью сигарету, и напарники вновь замолчали. Тишина, нарушаемая лишь гавканьем пробегающих мимо бродячих собак и доносящейся из бара музыкой, длилась, пока девушка не выбросила окурок в ближайшие кусты. — И, знаешь, я не теряю надежды... — наконец негромко произнесла Ника. Рабастан почувствовал, что у него... как ни парадоксально, сжимается сердце. И почему-то подумал, что если это будет в его силах, он поможет этой девушке не только выполнить ее долг до конца, но и обрести то, что она так отчаянно ищет.