Это всего лишь омела...

      Нуар приземлился на мансарду и без особого труда открыл ведущий в комнату люк, правда он оказался заперт, и пришлось шестом сломать замок. Он это обязательно починит, но после того, когда всё это закончится. Когда этот маленький злодей перестанет всем портить рождество, когда бабочка исцелится от зла, когда ЛедиБаг всё вернёт на свои места, сделав всё так, как было, вернёт всем праздник… Маринетт…       Он, держа девушку на руках, виновато на неё посмотрел. Белые снежные хлопья мягко ложатся на её чистое лицо, запутываются в мокрых иссиня-чёрных волосах и таят на её коже. Её губы, как и пять минут назад, так же счастливо улыбаются, так же благодарят парня за спасение, а он готов себя стереть в порошок лишь за то, что позволил всему этому случиться.       Нуар спустился в комнату. Он положил Маринетт на кровать и укрыл её одеялом, а затем спустился к шкафу и, достав оттуда ещё несколько одеял и вообще всё, что могло хоть как-то согреть, он укрыл и этим продрогшую до костей девушку.       Кольцо, не пищавшее больше десяти минут после применения Катаклизма, наконец-то запищало и на кровать рухнул обессилевший Плагг. –Ты рад? – едва слышно проговорил чёрный квами с еле заметной счастливой улыбкой, развалившись на кровати. Адриан отрицательно покачал головой. – А вот я рад… только устал… хехехе, сильно устал… – он прикрыл глаза. – Я посплю немного – сил совсем нет… – и быстро уснул.       Плагга можно назвать героем. Он всё вытерпел, особенно купание в холодных водах Сены, и продержался больше десяти минут после использования Катаклизма. Квами заслуживает самой огромной благодарности на свете… он получит столько сыра, сколько ему никогда и не снилось, но перед этим пусть маленький герой хорошенько выспится. –Эх… как я мог быть так глуп? – Адриан покачал головой от негодования, сжимая в руке до боли знакомый красный мешок.       В этом куске ткани сидит акума, пребывая в панике, ведь рядом нет того, кого она призвана контролировать. Маленький злодей не найдёт свой мешочек – камень чудес Нуара, как и камень чудес ЛедиБаг, способны скрывать тёмную магию акум. Светловолосый парень вообще ничем не рискует так, как этот Анти-Клаус его не сможет найти, а ещё этот горе-карапуз без своего мешка больше ничего не сможет превратить в уголь, что несказанно радует – хоть у кого-то рождество не испорчено. –Моя злость чуть тебя не погубила… – Адриан нежно коснулся едва прикрытой одеялом щеки Маринетт. Его мизинец случайно коснулся её мягких розовых губ, отчего его щёки слегка покрылись розовым, а взгляд опустился на кровать. Слёзы… горькие, жгучие, полные боли. – Прости, Маринетт… прости…       Адриан не может не винить себя за произошедшее. Злость его ослепила, не позволила уследить за движениями злодея и из-за этого ЛедиБаг упала в Сену. Он понимает, что лишь чудом смог её вытащить оттуда и вылезти самому из этого бурного холодного потока. Кажется, Бог услышал его молитвы, внял его просьбам и не допустил катастрофы… роковой катастрофы для всего мира.       В одеяле что-то начало копошиться. Слабо, едва слышимо, но парню и этого малого шума хватило, чтобы снять с девушки несколько одеял и отогнуть её чёрный жакет с внутренней белой подкладкой в розовый горошек. Из кармана пыталось выбраться маленькое красное существо с чёрными точками – квами ЛедиБаг. Он помог ей выбраться из кармана и аккуратно положил на кровать, а затем натянул на неё краюшек выступающей из кучи кофты, и то же он сделал и для Плагга. –С-с-спасибо… – сдавленно произнесла квами, дрожа от холода. Она начала медленно открывать глаза и первое, что она увидела – это лежащий рядом чёрный квами, мирно посапывающий и отдыхающий после очень тяжёлого и крайне неприятного приключения. – Плагг? – её глаза округлились от шока, дыхание стало рваным и из её груди словно весь воздух куда-то исчез.       Тикки больше ста лет не видела Плагга. Много воды утекло после их последней встречи, после последних приключений ЛедиБаг и Кота Нуара в начале двадцатого века. После их дороги разошлись, но не слишком сильно – камни чудес вернулись к Великому Хранителю и оставались у него до событий, произошедших полтора года назад. Вот они и снова встретились, правда жаль, что при таких печальных обстоятельствах.       Адриан молча наблюдал за всей этой картиной, будучи поражённым ещё одним фактом, говорящим в пользу того, что Маринетт – это ЛедиБаг. Как будто ему обратной трансформации на реке не хватило? Впрочем, его винить не за что: он многое сегодня пережил, едва не погиб и чудом спас свою Леди от смерти, так что всё это можно спокойно выдать за страшный сон, который только сейчас стал хорошим, относительно хорошим, если так вообще можно сказать. –Ты?! – Тикки пришла в дикий ужас, стоило ей только поднять глаза и увидеть перед собой безмолвно сидящего Адриана, пристально наблюдающего за происходящим. В его взгляде ощущается пустота, словно сейчас его всё происходящее мало волнует, если вообще волнует. Ни тени удивления, ни тени сомнения, вообще ничего, словно его даже здесь нет. Он лишь кивнул. – Я не думала, что ты можешь быть Нуаром… вы оба, вы слишком разные, – он снова кивнул, соглашаясь с квами ЛедиБаг, а она посмотрела в ответ на него полным непонимания слабым взглядом. – Меня зовут Тикки. Я – квами ЛедиБаг… Маринетт, как ты это уже заметил. –Рад познакомится, – Адриан всё же смог найти в себе силы и улыбнуться. – Тебе что-нибудь нужно? Я могу незаметно спуститься и принести. –Нет, ты не сможешь спуститься, там родители… – Тикки попыталась сквозь туман в голове вспомнить события, происходившие сегодня утром. Кажется, Маринетт куда-то положила несколько сладостей, она оставила их где-то в комнате. Квами потёрла лапкой вспотевший и напрягшийся от размышлений лоб. – Адриан… отнеси меня к столу с компьютером, пожалуйста…       Адриан, согласно кивнув, взял Тикки в ладони и спустился вниз к столу. Она указала лапкой на одну из полок, и он тут же её открыл. В полке лежат сладости, совсем немного: три шоколадных печенья, мятная палочка и небольшой кусочек клюквенного пирога, оставленный специально для голодной квами. Не хватает только горячего шоколада или тёплого молока для завершения картины. Он положил малютку в полку, а сам сел в кресло и уже было собирался вернуться к самобичеванию, как заметил на стене плакаты, на которых красуется он, известная на весь Париж юная модель. –Это… ну… как тебе объяснить? – Тикки, держа одной лапкой печенье, второй почесала затылок. Её усики задрожали, как и крылышки, а лицо слегка покраснело. – Маринетт… она… –Она ко мне неравнодушна? – немного оживившись, сказал Адриан. Он поднялся с кресла и поближе взглянул на плакаты.       Старые, прошлогодние, потёртые в нескольких местах от нежных прикосновений пальцев Маринетт. От них едва ощутимо пахнет духами… гвоздика, ваниль, вишня, корица, клубника… всё перемешалось в этой пекарне, но среди всего этого бунта ароматов он отчётливо чувствует пряный цветочный аромат духов, оставленный на плакатах примерно полгода назад. Коты куда лучше чувствуют запахи, чем собаки, и это оставило свой отпечаток на Адриане, дав ему обострённое обоняние. –Да, – Тикки согласно кивнула, отложив печенье в сторону и сев парню на плечо. – Давно ли? Четыреста восемьдесят дней… –Полтора года… хахаха… – Адриан приложил кулак к переносице и чуть истерически засмеялся. – Полтора года… как же это глупо. Мы бегали друг за другом… я полюбил ЛедиБаг, а она – полюбила меня. Это как-то неправильно… как-то непонятно… как-то… я даже не знаю, что ещё можно сказать, – он удручённо покачал головой и томно выдохнул, оперевшись руками о стол. – Мне нужно время, чтобы… чтобы всё это принять, разобраться в себе и своих чувствах… –Она полюбила тебя ещё тогда, когда ты извинился и отдал ей свой зонтик, не позволив промокнуть под проливным дождём.       Адриан помнил тот день так, как будто это было вчера, как будто произошло всего лишь несколько часов назад, если не минут:       Он приветливо поднял руку и сказал ей “привет”. Она, будучи обиженной на него, отвернула лицо и приподняла плечо так, чтобы он не видел её эмоций, не видел обиду и потухшую улыбку… Он открыл зонт, вышел чуть-чуть вперёд и извинился перед ней за то, чего не делал и рассказал часть из своей не самой приятной жизни… С улыбкой он протягивает ей зонт, а она стоит перед ним, сражённая наповал непониманием и с широко открытыми небесно-голубыми глазами.       Маринетт, испуганно вздохнув, тянется к зонту, но лишь коснувшись его кожи, её пальцы отскакивают, словно получив удар током. После второй попытки она берёт зонтик и смотрит на него как-то глупо, смущённо, но её взгляд теряется в резко закрывшемся зонте. Он удивляется, а уже спустя секунду не может сдержать глупый детский смех. Она поднимает край зонта и смотрит на него сначала немного злобно, но не проходит и секунды, как она смущается и хихикает в ответ на его смех. Он прощается с ней и уходит. –Она до сих пор тебя любит, Адриан, – Тикки нежно прижалась к щеке парня.       Его глаза невероятно округлились, а челюсть чуть не отвисла. Его щёки залились румянцем и стали горячими, даже очень горячими. Внутри словно весь мир перевернулся с ног на голову, заставив душу рухнуть в пятки, а сердце бешено заколотиться в груди… его биение ощущается под рёбрами. Дыхание стало неровным, рваным, горячим и холодным одновременно. –Дай ей шанс… – мягко и уверенно произнесла квами на ухо блондину. – После всего произошедшего она его заслуживает. –Дай мне немного времени, Тикки… совсем немного… – Адриан перешёл на шепот боясь, что всякое сейчас им сказанное слово может долететь до ушей спящей красавицы. – Я ей всё расскажу, признаюсь, но не сейчас – хватит с неё потрясений в этом году.       Тикки захихикала и согласно кивнула.       Адриан/Нуар всегда любил свою Леди, а после этого дня оказалась, что Маринетт всегда была ею, всегда была ЛедиБаг. Каждый день на протяжении полутора лет она плечом к плечу защищала вместе с ним Париж, порой рискуя жизнью ради людей, отдавая всю себя им и не забывая ни на секунду о собственной настоящей жизни. Она стала уже второй год подряд президентом класса и отлично выполняет свои обязанности, советуясь со всеми одноклассниками касательно того, что действительно нужно всем, а что не нужно никому… или нужно только Хлое, влияние которой в классе уже достаточно сильно ослабло. Однако Хлоя всё ещё вешается ему на шею, а он, как обычно, снимает её с себя и, весело улыбнувшись, куда-то уходит. –Ты же можешь ей не рассказывать о том, кто такой Нуар?       Адриан обязательно расскажет Маринетт о том, что под маской Нуара всегда был именно он и никто больше, а ещё он признается ей в любви, но не сейчас, а позже, когда вся эта буря с угольками и праздничная лихорадка останутся в прошлом. Да и Маринетт нужно время чтобы прийти в себя и свыкнуться с мыслью, что Нуар знает её секрет и, вполне возможно, станет частым и надоедливым гостем в её доме… но он таким не будет, совсем. Почему? Он вряд ли сможет теперь непринуждённо вести себя рядом с Маринетт, особенно зная, что она его любит. Хехехе… со стороны это бы выглядело забавно: два влюблённых друг в друга человека ведут себя как идиоты, пытаясь друг другу хоть слово внятно сказать. –Хихихи… ну… – Тикки начала стучать лапкой по щеке, мастерски изображая размышления. – Да, смогу. Но не тяни с этим долго – я умею держать секреты в тайне, но Маринетт… перед ней иногда трудно устоять, тем более она для меня очень хорошая подруга, от которой не хочется ничего прятать, – частично ложь, частично – правда. Она способна хранить секреты и этот точно не выдаст. –Надеюсь на тебя… – Адриан мягко и приятно улыбнулся. Он снова чувствует себя отлично, примерно так же, как чувствовал себя катаясь по крыше от счастья. Жаль, конечно, что коробочка и термос с горячим шоколадом остались там, но забрать их сейчас возможности не представляется.

***

      Наступил уже глубокий вечер, где-то часов одиннадцать, если уже не полночь. На Париж опустилась темнота и с неба срываются большие хлопья пушистого белого снега, мгновенно прилипающего ко всему в округе и заволакивая асфальт с брусчаткой, превращая дороги и дорожки в сущие сугробы.       Адриан всё это время сидел рядом с Маринетт, наблюдал за её состоянием и просто улыбался. Она так мирно спит, словно в мире вообще ничего не происходит, словно этот мелкий сорванец перестал быть проблемой и, впрочем, это так и есть: Тикки, восстановив достаточно сил, помогла исцелить бабочку и вернула рождество в Париж, тем самым оставив для людей немного праздника… и вернув парню невероятное счастье – порванная серебряная цепочка снова стала целой и блестела так, словно она никогда не покидала пределов коробочки.       Пока время клонилось к вечеру, и солнце закатывалось за горизонт, проснулся Плагг, и первое о чём он подумал, так это о сыре. Получив свою коробку голодный квами принялся жадно поедать содержимое, не проронив при этом ни слова, но стоило только закончить, как он начал сходить с ума. Давно квами друг друга не видели и они столько всего хотели рассказать, посплетничать и поделиться друг с другом сокровенными секретами своих подопечных. В итоге они всё болтали и болтали, болтали и болтали, а Адриан, так уж получилось, заснул на краю кровати, положив на него руки, а на них – голову.       Адриан и Маринетт – милая парочка, которой суждено быть вместе. Они так похожи, но при этом они невероятно разные личности, идеально дополняющие друг друга. Плагг и Тикки это не раз в своём разговоре подмечали, правда после этого Плагг говорил что-то не то и в панике убегал по всей комнате от разгневанной Тикки, стремящейся помыть ему рот с мылом или же хорошенько настучать по ушастой голове. Она быстро остывала и разговор продолжался всё в том же мирном ключе, но уже в одиннадцать вечера квами стихли. –Ой, кажется, она просыпается… – Тикки первой заметила, что под слоем одеял началось уж слишком активное движение, и быстро лапкой показала на спящего Адриана.       Плагг, не говоря не слова, тут же залетел в кольцо и превратил спящего принца в тихо мурлыкающего Нуара. Сама квами ЛедиБаг поспешила спрятаться где-нибудь в укромном месте, не желая пока попадаться на глаза и стать жертвой тысячи вопросов, какие посыплются ей на голову от девушки.       Маринетт постепенно выходила из царства гостеприимного Морфея, приютившего её и возвратившего часть сил. Её лицо приобрело прежний цвет, тело всё стало красным от излучаемого всеми одеялами тепла, и одежда немного промокла от пота. Лицо её кажется измученным после всего произошедшего, но в душе ей сейчас безумно хорошо.       Медленно открывая слипшиеся глаза, девушка не пришла в ужас от увиденного, а только слабо, но мило, улыбнулась. Она вытащила руку из-под одеял, опустила на голову Нуару, и взъерошила ему пшеничные волосы и игриво задела его чёрные кошачьи ушки. Он начал мурлыкать от радости, хотя всё ещё спал даже и не подозревая, что его Леди уже проснулась, а сам он в кошачьем костюме, а не без него… хотя, вряд ли он бы удивился последнему факту так, как попросил Плагга позаботиться об этом. –Спи… котик… спи… – слабым голосом произнесла Маринетт, продолжая гладить волосы спящего Нуара. Мягко, осторожно, стараясь не потревожить его сон, ведь он так устал. Он вытащил её из воды рискуя своей жизнью, вернул с того света и просидел рядом с ней бессчетное множество часов. – Тикки…       Квами ничего не ответила – она спряталась в шкафу и будет сидеть там ровно до того момента, пока Нуар не покинет эту комнату. Правда ей пришлось оставить свою подругу один на один со спасителем, но так, пожалуй, будет лучше. –Мрр… – промурлыкал Нуар и начал просыпаться. Спал он всего от силы где-то час, хотя держался до последнего, но усталость и тяжёлый день взяли над ним верх. Он, продолжая держать голову на руках, медленно открыл глаза и невероятно широко улыбнулся. – Моя Леди!       Парень в кошачьем костюме встал и, скинув одеяла, крепко обнял Маринетт. Так крепко он никогда никого не обнимал, вообще… и он не хочет сдерживать себя и позволил слабость, дал слёзам счастья литься ручьями из его зелёных глаз. Он так рад видеть свою Леди живой и здоровой, что напрочь забыл обо всём на свете, обнимая её нежно, крепко, тепло и с некой долей любви, но едва заметной. –Я думал, что потерял тебя… я бы не смог пережить это… – Нуар положил голову ей на плечо и обнял ещё крепче. – Ты жива. Для меня нет ничего важнее этого…       Маринетт расплылась в счастливой улыбке. Она вряд ли когда-либо сможет выразить словами то, как сильно она благодарна Нуару за свою жизнь. Поцелуй? Может быть поцелуй под омелой, что она ему обещала, сможет достаточно его отблагодарить? Нет, он не сможет… этот поцелуй будет всего лишь одной маленькой каплей в бездонной чаше благодарности. –Как я могу отблагодарить те… – Нуар, немного приослабив хватку, прислонил указательный палец правой руки к её губам. Она недоумевающе на него посмотрела, явно не ожидая подобного ответа на свой неоконченный вопрос. –Не нужно меня благодарить. Ты мне ничего не должна… совсем… – парень несколько раз покачал головой, на что получил ещё более полный непонимания взгляд, а он только мило улыбнулся. – Вообще… даже не думай об этом… ты бы поступила на моём месте так же… да и даже если бы не поступила, я бы не обиделся… – Маринетт потянулась к подушке, желая его хорошенько ею огреть, но, увы, у неё не было сил её поднять. Как он вообще может сомневаться в том, что она бы не сделала тоже ради него?       Нуар помог поднять Маринетт подушку и даже занёс её руку для удара, полностью отдавая себя её воле. Пусть только слегка пошевелит рукой и подушка со всей силой врежется ему в голову, обрекая на, вполне возможно, аллергические муки. –Дурак ты, глупый Кот! – пусть и тихо, но зло выпалила девушка. – Отпусти мою руку. Я не собираюсь тебя бить… – слёзы потекли горьким ручьём из её глаз, а спустя уже считанные мгновения она зарыдала и вновь окунулась в крепкие нежные объятия, совсем забыв о том, что ещё секунду назад она хотела ему ударить перьевой подушкой по голове. – Я не смогу тебя ударить после того, как ты вытащил меня из реки. Ты… прости меня за всё… –Шшш… тише, моя Леди, – парень несколько раз похлопал её по спине, пытаясь успокоить. – Перестань так думать. Твоей вины здесь нет, – она немного напряглась, загорелась желанием возразить, но ей нельзя, он не позволит. – Даже не думай со мной спорить, Маринетт. Ты же прекрасно знаешь, что меня сложно переубедить.       Глаза Маринетт невероятно округлились, и она бросила взгляд на руки. На них нет костюма! Она без него! Без костюма! Тайна её личности, которую она так усердно хранила, раскрыта тому, кому она меньше всего хотела её раскрывать – Коту Нуару! Но сейчас это не важно, ведь он её не бросил в реке! Рискнул всем ради неё! Пожалуй, это не такая уж и большая цена за жизнь, да и она бы поступила так же, будь он на её месте. –Не бойся, я никому не расскажу, – Нуар ослабил объятия и, поравнявшись с лицом девушки, он провёл пальцем вдоль своих губ. – Клянусь… а если вру, кекс я в глаз себе воткну! – он сжал ладонь в кулак и приставил к глазу, показывая серьёзность своих намерений, и по-идиотски мило улыбнулся. Впрочем, эта клятва не слишком серьёзна и кажется какой-то глупой шуткой, очередным каламбуром, но если копнуть немного глубже, то можно понять, что эта клятва является одной из самых серьёзнейших на всём свете. Он такую не посмеет нарушить.       Маринетт, услышав такую необычную клятву, захихикала. Если бы она его не знала полтора года, то не поверила бы, что этот глупый и забавный парень под шутками умеет прятать серьёзные вещи. В конце концов, такой он и есть, такой настоящий и единственный на всём свете, такой Кот Нуар.

***

      Нуар всё не уходил: он хотел окончательно убедиться в том, что Маринетт не просто стало лучше, а ещё и в том, что она может уверенно стоять на ногах, идти и, быть может, даже бегать. Когда она более-менее пришла в себя, то тут же спросила про акуму, на что ему пришлось сказать всё как есть и выдать Тикки со всеми вытекающими последствиями. Квами не обиделась, вылетела из шкафа и прильнула поближе к своей подруге.       Маринетт за всё проведенное сейчас с Нуаром время начала его видеть как-то иначе, не так, как обычно: да, он всё ещё глупо шутит, но он невероятно серьёзен, ласков, мил и совсем не против того, чтобы его время от времени гладили за кошачьим ушком. Пристаёт ли он к своей Леди? Нет, сейчас совсем не подходящее время для этого, но вот после… хихи, у него в голове уже созрел подходящий план, но для его претворения в жизнь придётся немного подождать, а если быть точнее, то где-то три недели.       Ближе к часу ночи Нуар уже валился с ног от усталости, в отличие от живой и энергичной Маринетт, за которой ему ну никак не угнаться. Он просил, умолял её успокоиться, а она лишь смеялась как безумная маленькая девочка и прыгала по комнате словно заводная игрушка. Когда же в ней кончится заряд? Хороший вопрос, но, похоже, в нём заряд уже кончился, а точнее кольцо пронзительно запищало, заставляя закончить безумные ночные игры. –Моя Леди… – Нуар, стоя возле лестницы, ведущей в мансарду, полез в карман и достал оттуда кулон. Свободной рукой он притянул к себе руку Маринетт и поцеловал её, правда этот поцелуй был не совсем обычным, ведь он раньше не краснел от подобных жестов, да и не дрожал от них. – У меня есть к тебе одна просьба… –Для тебя, мой Котик, всё, что угодно… – девушка тепло обняла парня в кошачьем костюме и мягко улыбнулась, глядя ему прямо в зелёные глаза, отчего у их владельца случился маленький нервный приступ. Жаль, конечно, что ему пора уходить, но, пожалуй, просьбу его можно выполнить. Даже если он сейчас попросит поцелуй, то она его поцелует и без всякой омелы.       Нуар отстегнул замочек на цепочке, завёл руки за шею Маринетт, приподнял её распущенные нежные и тонкие иссиня-чёрные волосы, и застегнул замочек. Чудаковатого вида кулон мягко лёг на её кожу и заблестел в искусственном свете. Парень расплылся в какой-то безумной, лихорадочной, улыбке и залился краской, в его голове начался бардак, а в душе воцарилось торнадо: “Ей так идёт этот кулон… я не могу глаз оторвать… я едва могу себя сдерживать… хочу её поцеловать… Ох, нужно уходить…” –Носи всегда мой подарок – это всё, чего я прошу…       Маринетт приподняла рукой кулон и уложила его в ладонь. Маленький, символизирующий союз божьей коровки и чёрного кота, ЛедиБаг и Кота Нуара. Чистый, блестящий, краска абсолютно целая, впрочем, мало что способно случайно лишить такое произведение искусства краски, хотя и без неё кулон выглядит до ужаса красивым, чарующим и заставляющим одного парня на всём белом свете выключать мозг и включать сердце. Этот кулон для неё теперь уже не подарок, он – символ большего, лучшего, символ новой жизни, что дал ей Нуар, так что она теперь его уже никогда не снимет. –Эту просьбу я выполню… – мягко произнесла Маринетт и, встав на носочки, она поцеловала глупого Кота в щёку. Кольцо пронзительно запищало во второй раз, но Нуар словно и не услышал этого, он оцепенел от счастья, застыл в невероятном блаженстве и просто не верил в то, что она снова его поцеловала в щёку. – Иди, Кот Нуар. Я всегда буду рада тебя видеть… –Конечно, моя Принцесса, – парень хитро улыбнулся и обнял свою Леди покрепче, пытаясь зарыться в её волосах и спрятать покрасневшее от смущения и распираемых в душе чувств лицо. – Ты не будешь против, если я загляну к тебе перед тем, как часы пробьют двенадцать ровно через неделю? –А как же твои родители? –Пфф… – недовольно фыркнул он и, убрав своё лицо от прекрасных и пахнущих всеми ароматами пекарни волос, махнул рукой. – Они даже и не заметят моего отсутствия… увы, там где живу я, новый год не празднуют. До скорого, моя Леди…       Нуар ловко выскользнул из её объятий и покинул комнату через мансарду. Его сердце счастливо напевает романтические серенады под окном этой чудесной девушки, пальцы его мягко перебирают струны на гитаре, а всё тело как-то странно дрожит в желанном предвкушении поцелуя. Неужели он теперь не просто влюблён в ЛедиБаг, а безумно любит её? Безумно любит и ту, кто живёт под её маской? Любит Маринетт? Похоже, что так оно и есть…       А что же Маринетт? Кажется в ней что-то щелкнуло, и она стала иначе относиться к Коту Нуару, почувствовала что-то странное, чем наполняется воздух в его присутствии. Он ей стал приятен, мил, а все глупые шутки уже и вовсе не глупые, а даже какие-то смешные, весёлые, беззаботные и просто расслабляющие. Неужели она готова дать Нуару шанс и попытаться забыть о Адриане? Не стоит забегать вперёд – лучше дождаться окончания зимних каникул…