Две жизни — одна судьба

Юичиро находился в этой темнице уже довольно давно. Каждый день был похож на другой. Постоянные приходы Ферида, одни и те же вопросы. Потом немного отдыха, и снова вопросы. Ферид любитель психологических пыток. Хотя насилие он тоже приветствовал, поэтому Юу был весь в шрамах и синяках. Это был еще один из дней. Все проходило по одному и тому же сценарию. Юичиро сидел на полу темной, пропахшей потом и кровью, комнаты. Каменный пол был холодный и мерзкий. На окровавленных руках парня красовались наручники, перетянутые железной кованой цепью. У брюнета не было сил поднять онемевшие кисти. От металла давно остались синяки на запястьях. Одежда выглядела не лучше: футболка грязная и порванная в некоторых местах, на ней остались два огромных пятна крови; брюки превратились в тряпки, огромные дыры были повсюду. Юичиро сидел, облокотившись на стену, и опирался руками на пол. Вдруг дверь темницы распахнулась, и зашел Ферид. Он лучезарно улыбнулся, подходя к парню. — Привет, Юу. Ну, что сегодня ты все-таки согласишься? — Никогда, — буркнул Юичиро в ответ. — Неужто? — Наигранно удивился мужчина и с размаху ударил пленника в живот. Брюнет захрипел и согнулся пополам, открыв рот в немом крике. Ферид захихикал и поднял парня за наручники. — Отдай силу, и все будет хорошо. — Нет. — Подумай хорошенько, — сказал надзиратель, повесив цепь на крючок, так что Юичиро встал у стены с поднятыми руками. Ферид достал из-за пазухи нож и приставил лезвие к щеке брюнета. — Не хочется портить такое смазливое личико, — проговорил тот и переместил нож на шею, — знаешь, а ты никогда не задумывался сбежать отсюда? Юичиро промолчал и закусил губу. Ферид разозлился: — Отвечай! — Задумывался, — прохрипел Юу. — Ты когда-нибудь мечтал о том, что придет принц на белом коне, и спасет принцессу от чудовища? Не задумывался? Правильно, потому что ты никому не нужен! — рассмеялся Ферид, — За тобой никто не придет и, тем более, никогда не полюбит! Ха-ха, тебя даже родители бросили! — Не смей. Не смей так говорить! — прошипел Юу. — Чего? Я не расслышал, — сказал надзиратель и надавил на шею, заставляя кровь сбегать вниз. — Твои родители сдали тебя. Просто сообщили мне, чтобы я избавился от такого чудовища, как ты! Ферид смеялся в голос и спустил лезвие на живот. Одним движением он вонзил клинок в бок брюнета. Тот вскрикнул от ослепившей его боли и закрыл глаза, погружаясь в свое подсознание. Внутренний мир Юичиро представлял из себя пустое темное пространство. Здесь на полу — если это можно так назвать — была вода. Юу легко ступал вперед, идя по ней. Приземлившись на стул, который появился посреди пространства, брюнет повернулся к столу, напротив, которого стоял парень. Нет, не парень, а демон. Это был его демон, живший в Юу с самого рождения. От него никак нельзя было избавиться: убить или вытащить невозможно, иначе Юичиро погибнет. Демон выглядел в точности, как парень. Их легко было бы спутать, если бы не различие их глаз. Глаза Юу были изумрудно зеленого цвета, а демона — черные с золотой окантовкой. Это был необычный демон. Все его звали Серафим, и только Юичиро знал его настоящее имя. Сольфеджио, так его звали. — Просто воспользуйся своей… моей силой, — начал разговор демон. — Я же сказал, что не буду это делать. — Юу, от регенерации ты не отказался, а о побеге решил не беспокоиться? — С какой стати ты обо мне заботишься? — поднял бровь Юичиро. — Помрешь ты, помру я. Это взаимопомощь, а не забота, — резко отрезал демон. — А, что, Сольфеджио, мы с тобой не друзья? — Нашел с кем дружить, — фыркнул тот, — ты не ответил на тот вопрос. — Какой? — Про принца на белом коне. — Я нормальной ориентации. — Откуда такие сведения? — усмехнулся Серафим. — Не знаю. Мне никогда парни не нравились. — Ты не видел ни одного. — Все, закрыли тему, — отрезал Юу. — Бедный, бедный Юу. Ты же никому не нужен. «Этот» правильно сказал. За тобой никто не придет. У тебя никого не осталось, кроме меня. Давай воспользуйся силой и выберись отсюда. Ты же хочешь этого, да? — демон расхохотался. — Заткнись, не желаю тебя слушать! — закричал Юичиро. — Не кричи. Тебя все равно никто не услышит.