Наездник

       Что есть сотня лет? Много это или мало? В масштабах муравья — вечность. В масштабах человека — жизнь. А в масштабе бога — просто ещё один пролетевший отрезок времени. Один из множества других. Несмотря на моё ограничение своей божественной сути, восприятие времени для меня, было именно последним случаем. Я мог различать вчера, сегодня или полугодовой отрезок. Но я не чувствовал груза времени, что опускается на плечи смертных и "бессмертных". Я мог на десяток лет закрыться в лаборатории и, совершенно не устав от однообразия, вернуться в материальный мир "на выходные".        За пролетевшие столетия я не только занимался саморазвитием, но и развивал окружающих. Точнее, помогал развиваться. Ибо мне была противна сама концепция того, что всё приходит в твои руки. Мало того, что это развращает, так ещё и не позволяет ценить обретённое. Именно поэтому члены Гвардии получали лишь подсказки и направляющие пинки к развитию, а моя религия подвергалась лишь косвенным, направляющим общее развитие воздействиям. Естественная эволюция, хоть и не является оптимальным вариантом развития, но что мешает мне избавляться от её рудиментов? Этим я, в системе под названием "Религия Светлоликого" и занимался, помогая реализоваться юным дарованиям и "срезая старые ветви". Последнее было неприятным, но необходимым занятием. Без него общество долгожителей впало бы в стагнацию и последующую деградацию.        Подстраивать собственную смерть очень неприятно. Особенно после последующего слияния с такой душой.        Года сливаются в десятилетия. Десятилетия перетекают в столетия. Общество, включая даже Общество Душ, перестраивается и эволюционирует. А я неизменен. Всё так же смотрю со стороны, внося мелкие штрихи в картину мира да развлекаясь информацией от Эмблем. И это хорошо.        — О чём задумался? — присев рядом со мной на край утёса, спросил накаченный короткостриженный седой мужчина. Каждое его мимолётное движение заставляло перетекать под синей рубашкой канаты стальных тросов, что выполняли роль мышц.        — О существовании, Давлат. О существовании, — отвечаю, наблюдая, окрашенные в цвет артериальной крови, горные пики, — и о том, как прекрасно каждое его мгновение. По своему, но прекрасно.        — Тебе так нравится наблюдать за закатом на этом уступе. Каждый раз посылать ради этого Проекцию... Только ты и можешь себе это позволить.        — Осуждаешь, — больше констатирую, нежели спрашиваю. — Но разве этот закат не стоит затрат реатсу для Проекции?        — Использовать полноценную Проекцию ради одного из множества закатов... — мужчина не понимал подобного и полностью передал свои чувства через интонацию.        — Здешние закаты никогда не повторяются, оставаясь неповторимо прекрасными.        На мгновение приоткрываю замки божественной сути, ощущая как отпирается и вливается в мою реатсу мощь, позволяющая ей продавливать такую сущность, как Законы Вселенной. Переписывать её по моей воле и желанию. Ненадолго, но достаточно, чтобы сотворить Чудо. Чудо, противоречащее законам и чуждой мне логики. Чудо, что не могут совершить величающие себя Богами на чужой территории. "Если Мир не принадлежит тебе, то захвати его, сделай своим!"       

Зеркало Души

       Мир и его правила были отвергнуты в тот же самый миг, как были произнесены роковые слова. Слова, являющиеся якорем-активатором для души, что идёт против Воли Мира. Никто бы не заметил изменений: горы всё также стояли тысячелетними истуканами; ветра продолжали завывать в расселинах; а алые шапки гор не прекращали восхищать своим великолепием. Но стоило только поднять взгляд немного выше, и любой мог увидеть триллионы триллионов звёзд, что заполнили собой закатное небо и не разрушали своим, равным дневному светом, очарование заката, лишь по моей воле.        Обычно Боги почти бессильны вне своих территорий и могут задействовать из божественных возможностей лишь Ме. В остальном же от душ более низкого уровня развития они почти не отличаются. Разве что большей "реальностью" и количествами вырабатываемой чакрами энергии. Какая ирония: смертный одного из Миров изобрёл способ обхода данного ограничения лишь за счёт маны. Той самой маны, которой боги и "бессмертные" откровенно брезгуют.        Вернувшись из мыслей, завершаю объяснение:        — За это я и люблю данное место, — на мой ответ получаю лишь тяжкий вздох и эмоциональный выброс полный обречённости со смирением.        Когда последний луч светила покинул горную вершину, Давлат встал с кромки и побрёл к точке с ослабленной тканью пространства. На его пальце покоилось кольцо с жемчужиной, запечатлевшей чарующее и неповторимое мгновение. Прежде чем он скрылся во тьме пространственного разрыва, его уста прошептали слово. Слово, что стало началом отчёта.        "Хоугиоку."       

***

       Светит солнышко. Метает листья по площадке закрытого двора ветерок. Пятёрка шинигами оттаскивает от своего хозяина душу с неплохой реатсу, у которой отчекрыжили часть сущности. Обычное дело для Руконгая. Тут и намного более необычные дела вытворяются. Произошедшая же передо мной сцена уже стала для этих мест обыденностью.        Жестом отпустив подчинённых, харизматичный кареглазый шатен в капитанском хаори полюбовался на переливающейся радугой шарик. Он определённо удивился, когда я, сняв с себя маскировку пяти базовых чувств, спрыгнул с крыши здания и присел на выпирающий из земли булыжник.        — Интересную сущность создаёшь, уважаемый, — протягиваю руку. — Позволишь взглянуть поближе?        На длительное, тягостное подобно патоке мгновение, затянулась попытка совладать со своими инстинктами у Соске Айзена. Он их поборол, но в этот промежуток борьбы с собой, он потерял бдительность. В результате, я смог полностью просканировать его. Его и его творение.        — Для начала, неплохо было бы знать, с кем имею честь встретиться? — карие глаза заинтересованно блеснули за очками в роговой оправе.        — Ох, где мои манеры? — картинно вздыхаю, но руку не убираю. — Скромный поклонник театров и просто драматичных постановок, Эфиальт.        — Соске Айзен, приятно познакомиться.        — А теперь, когда с формальностями покончено, дай заценить игрушку.        Подобное обращение к одной из его самых больших ценностей покоробило Ангела смерти, но вида он не подал и... кинул мне иллюзию его пре-е-елести. Чуть выдвинутое и "непроизвольно" привлёкшее моё внимание бликом лезвие как раз должно было наложить на меня Абсолютный гипноз. Он подействовал на все мои чувства, заставив поверить в нужный Ангелу смерти образ. "Постоянный Шикай" — делаю единственный в данной ситуации вывод. "Добиться слияния с Духом клинка до полного слияния первых семи начал души... Это было ожидаемо."        — Хм, неплохо, — покрутив в пальцах шарик, кидаю его обратно. — Совсем неплохо! Твоя способность действует даже на мой разум. Впрочем, чего ещё ожидать от Ме столь сильного Небожителя? — киваю сам себе.        — Чего же желает сей скромный поклонник? — мужчина спрятал кисти рук в широких рукавах хаори. "Ага, типа, ты проситель, вот и выкладывай свою просьбу".        — Предложить выгодное предложение: помощь в достижении твоего желания в обмен на договор о ненападении и взаимовыручке, — пожимаю плечами. "Мне почесать его Эго не сложно. Да и не прогнулся я."        — Ваше предложение звучит достаточно интересно. Не против, если я его обдумаю?        Такой вопрос вызвал у меня лишь весёлый фырк. Чего ещё было ожидать от этого типа? Уже давно всё просчитал, но тянет, чтобы набрать немного больше веса в глазах собеседника и обмозговать встречу. В ответ на подобное просто перехожу в энергетический план Мира, известный, как Мир грёз.        Что из себя представляет это место? Если коротко, то Мир грёз — безумная карикатура обкурившегося абстракциониста на наиболее материальный план Мира. А именно, хаотический поток плывущих в радужном небытие островов представляющих собой сны разумных. Весёлое местечко.        Обычно физические тела на энергетические планы или Миры проносить нельзя, но мне известны множество способов обойти данное правило. Способов на самом деле множество. Это может быть: технологический шлюп, специальный амулет, ритуал, специальный Сейкаймон, способность или, как в моём случае, приобретённый навык из шаманских практик Эмблемы.        Зачем же мне было использовать такой... заковыристый способ? Чтобы произвести впечатление на Айзена. Манипуляции пространством, временем или другой "стихией" даже чистой пси не пробудили бы у него любопытства. Только научный интерес. Сейчас же он прочувствовал то, что не ощущал очень давно. Чувство неизведанного, того, что вне твоего понимания. Что будет результатом осмысления этого ощущения, я могу только предполагать. Однако, будет ли это страх, либо иное чувство, желанный мной результат от этого не изменится, и мятежный капитан в конце концов примет моё предложение.        Найдя нужный мне остров, я опустился на клочок настоящей, а не постоянно меняющейся стабильности. Да, мой сон, в отличие от снов существ с нетренированным разумом, имеет крайне большую стабильность. Собственно, его даже сном в полной мере назвать нельзя. Слишком он упорядочен для этого энергетического плана.        В центре каменистого острова меня уже ждал я из первой вероятностной параллели. Он сидел в каменном, созданным его воображением, кресле. На правом подлокотнике стояла фарфоровая чашка с чаем, из которой извивался невесомый пар. Отличали нас только эти две вещи и то, что он сидел. В остальном он был моей точной копией. Даже одежда в виде расшитой золотыми молниями чёрной тоги имела те же складочки. Подхожу к нему и бью кулаком. Однако мой кулак натыкается на препятствие в виде своей точной копии...        ...И я осознаю себя с удобством устроившимся в каменном кресле.        Две воплощённые линии вероятностей судьбы снова стали одной, восстановив разделённую пополам мощь и одарив меня проклятием Абсолютного гипноза. Проклятием, которое, с полным восстановлением изначальных резервов, было полностью переработано моим организмом. Теперь оно на меня больше не подействует. Иногда я жалею, что для моего Развития в этом Мире больше не осталось серьёзных препятствий. Без угроз организму не к чему приспосабливаться и продолжать эволюционировать.        — Интересно, почему с такими силами Айзен всё ещё не "загипнотизировал" Мир? Впрочем, в каноне он что-то подобное в разделителе миров и провернул, — дела глоток воображаемого чая. — Недостаток силы, или всё же опыта?        Полюбовавшись ещё немного на безумный хоровод островов и Снов с Кошмарами,* закрываю глаза, чтобы открыть их в плетёном кресле и увидеть заходящее псевдо-солнце Общества душ.

***

      

***

       В светлом, роскошно обставленном кабинете без окон раздавались щелчки клавиш. "Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк!" — наманикюренный палец в последний раз нажал на клавишу, и его хозяйка откинулась на ортопедическое кресло. Этой хозяйкой была златовласая женщина двадцати-тридцати лет, откликавшаяся на имя Дебора.               Дебора сложила руки в вывернутый замок и, воздев их над головой, потянулась. Пожалуй, единственное, что она не любила в своей работе так это затекающее тело. Впрочем, данная проблема могла быть легко устранена использованием специальных рабочих капсул. Однако Дебора не стремилась расставаться со своим старым рабочим местом и любимой, так приятно щёлкающей клавиатурой. Да, пожалуй именно это чувство, когда чужая судьба решается с щелчком одной единственной клавиши, и не позволяло ей отказаться от старых гаджетов. Новейшие разработки её Партнёра в виртуальной реальности не давали её сверхтонким чувствам ощутить той власти над судьбами. Многие могли не согласиться, но для неё виртуальность была слишком... виртуальна. Услышав, как прохрустел позвоночник, Дебора опустила руки и нажала на встроенную в стол кнопку.               — Амина, двойное американо, — лениво протянула хозяйка кабинета.        — Будет через полторы минуты, Хозяйка, — донеслось в ответ из динамика компьютера. Такой ответ удовлетворил женщину, и она отпустила кнопку.               Деборе невольно вспомнился день, когда Эфиальт притащил в дом сестёр Амина и то, как она в первое время к ним относилась. От одних этих воспоминаний на лице ужаса и бессменного директора организации "Новый Мир" появилась довольная ухмылка. Тогда-то она и распробовала вкус более... экзотических постельных утех. Даже более экзотических, чем с использованием метаморфизма. Благо, три идеальных инструмента в этом хорошо помогли. А именно инструментами она этих эктоплазменных роботов и воспринимала. У многих теней мёртвых* свобода воли и то более развита. Нет, Амина имеют сильную, буквально цельнометаллическую волю, но подобием ИИ со множеством вшитых ограничителей быть не перестают. Хоть тоже самое можно было сказать и про любого, воспитанного в обществе человека, но это суждение было бы неверно. Навязанная обществом мораль — вещь естественная, а выставленные же в разуме Амина блоки являются искусственной и очень грубой имитацией.               Зашедшая через означенное время девушка, лишь чуть подросшая и округлившаяся в нужных местах за последние столетия, поставила перед Деборой чашку с ароматным напитком и с поклоном удалилась. Этим она вырвала свою Госпожу из её дум.               "Вот бы сейчас устроить..." — чтобы ей устроить Деборе не дал додумать всплывший из подсознания факт: не время. И это было так. Эфиальт высказался чётко: "Не высовываемся. Уточняю, Дебора. Это значит: не устраиваем масштабной резни; не заставляем правителей устраивать войны; не вмешиваемся в жизнь Клана больше необходимого минимума. Ферштейн?" А ведь она так раньше веселилась! Все эти крестовые походы, завоевательные войны... А две последних войны доросших до Мирового уровня? О, как она тогда повеселилась! Все эти интриги, подставы, смены власти и реки, просто моря крови... Мммм!               ...А теперь всё. Нельзя. Видите ли, только четверть населения планеты осталась, а новые разработки в области вооружения в случае новой войны грозят уничтожить экосистему. Дебора не могла отрицать правоту добытых ей самой данных. Но ей было скучно! Даже постельные утехи, несмотря на её особенности сознания, приелись.               Прикусив ноготь, Дебора пришла к простой, но не менее чудовищной мысли: "Если я не могу поиграть в больших масштабах или с Кланом, то выберу себе пару игрушек... в западном полушарии. Всё же вмешиваться без спроса в игру мужа — дурной тон."               Решив вопрос со скукой на ближайшее столетие, Дебора растворилась в охвативших её щупальцами теней. Осознавший произошедшее Эфиальт вздохнул, порадовался привитой им Деборе капле благоразумия и направил в западное полушарие Хуэко Мундо побольше своих миньонов, справедливо ожидая наплыв Пустых.

***

       Этой ночью, под светом псевдолуны Общества душ, вершилась История. Кто-то услышавший это утверждение мог бы сказать, что история вершится каждый день и каждое мгновение. И он был бы прав. Но есть история, а есть История. Первую можно назвать потоком малозначительных, сливающихся в нечто большее событий. Вторая, в противовес первой, является подтверждением того, что взмах крыльев бабочки может породить ураган. Впрочем, присутствующих в домике на окраине седьмого района Руконгая сложно обозвать столь незначительными существами.        Первый мужчина представлял собой воплощения мягкого добродушия и добропорядочности. Его каштановые волосы были уложены в аккуратную причёску, а скрытые под очками карие глаза лучились добродушием и чуткостью. Соске Айзена буквально окружала аура соответствующая воплощению всех самых лучших качеств. Неудивительно, что он был примером подражания для многих Ангелов смерти и всех представителей пятого отряда, капитаном коего и является.        Второй мужчина был будто самой противоположностью сидящего напротив него капитана. Яркая золотая туника, мраморно-белая кожа и, золотые глаза с волосами оттенялись чернильно-чёрной, словно сама тьма, тогой. Если Соске Айзен вызывал инстинктивное ощущение защищённости и опоры, то его собеседник вызывал подспудное ощущение опасности. Словно это не одна из многих душ, а принявшая гуманоидную форму стихия, природное бедствие, которое можно лишь переждать и попытаться принять, но никак не противостоять.        — В прошлую нашу встречу вы были менее... внушительны, — начал разговор Ангел смерти.        — Особенности одновременного существования в двух местах, — Эфиальт сделал неопределённый жест рукой.        — Неужели на вашем уровне существования это так трудоёмко?        — Честно? — Эфиальт улыбнулся. — Проще простого, но когда мир меняется по одной твоей воле, жить становится слишком скучно.        — Понимаю, — шатен чуть прикрыл веки.        — Не сомневаюсь, — блондин взял со стоящего подноса кружку и сделал глоток. — И именно потому, что понимаешь, я предлагаю тебе руку помощи в восхождении на ступень Бога. В обмен на это прошу лишь дружбу.        — Что ты можешь мне дать? — из взгляда капитана пропало всё, кроме толики, буквально флёра интереса.        — Все ресурсы Мира живых и Хуэко Мундо, — как будто говоря о чём-то незначительном, ответил блондин. Впрочем, вполне возможно для него подобное действительно было незначительно. — Большего тебе, думаю, не потребуется. Но, если будет нужна помощь, обращайся.        — Есть какие-то дополнительные условия?        — Скорее просьба.        — Внимательно слушаю.        — Не причиняй вреда моим родственникам. Без серьёзной необходимости.        — Учту её, — Соске медленно кивнул.        Двое наслаждались чаем и любовались луной. Иллюзорной, но от этого не менее прекрасной. Как и истинно великая мечта. К счастью, недостижимая не для всех.