Тёмный переулок

Малфой в очередной раз нетерпеливо посмотрел на часы. Через пару минут Поттер, а так звали вампира, закончит пить кофе и как обычно направится домой. Путь от кафе занимал около пятнадцати минут. Этого было достаточно. Делая последний глоток и ставя чашку на стол, Поттер немного потянулся, не подозревая, что этот самый улыбчивый официант днём получил большую сумму денег и флакончик с наркотиком. За взятку нужно было сделать всего самую малость: вылить содержимое флакона в кофе господину, что появляется здесь каждый вечер уже около недели. Обычный обыватель задался бы вопросом «Почему не отравить?». Объяснялось всё тем, что на вампиров яды не действовали, по крайней мере большинство из них. А вот наркотики, напротив, действовали почти так же эффективно, как и на обычных людей, туманя разум. Малфой снова посмотрел на часы и пожелал Поттеру захлебнуться, но вопреки желаниям вампир спокойно вышел из кофейни и направился в его сторону. Прошло уже больше рассчитанного времени, чтобы наркотик начал действовать, Драко уж было начал волноваться, выходя из переулка и направляясь вслед вампиру. Наконец-то парень споткнулся, а затем остановился и опёрся на стену, пытаясь прийти в себя. Облегчённо вздохнув, светловолосый тихо подошёл к Поттеру и, оглянувшись по сторонам на всякий случай, увлёк в ближайший тёмный переулок. Уйдя с освещенной части улицы, Малфой встряхнул вампира и затем сильно толкнул в стену, пытаясь попасть на выступавший край камня и для достоверности проведя головой вниз. Тихо звякнули и упали на грязный асфальт очки. — Попался. Долго же я тебя ловил. Царапина на щеке заросла на глазах. Малфой прищурился и сильнее сжал кулаки: регенерация этой твари была почти мгновенной, что бывает только у сытых вампиров. По скорости заживления раны охотник понял, что вампир откушал накануне, примерно прошлой ночью. — Кто ты и что тебе от меня надо? — Попытался отстраниться вампир. — Отпусти меня! — Хмф, — с видом «больно надо» Малфой разжал руки и развёл их. — Так я и не держу. — От… Не успев окончить предложение, парень завалился на стену. Малфой не стал пытаться его ловить или как-то замедлять падение, а наоборот, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за вампиром. Поттер пытался что-то сделать: скользящими по камню руками уцепиться за стену, стать твёрже на ноги, опереться обо что-нибудь, но ничего не помогало, и он медленно сполз кулем вниз. Как бы он ни пытался подняться, руки постоянно подламывались, и он снова падал на холодные булыжники тротуара. Сначала с непониманием и растерянностью, а потом уже со страхом и ужасом, Поттер осознавал своё положение. Для затуманенного наркотиком разума туго доходило происходящее. Вампир затравленно, но с ещё теплящейся надеждой, что всё обойдётся, медленно поднял глаза на светловолосого. Сполна насладившись его беспомощностью и страхом, Малфой со злой насмешкой слегка наклонился к сидящему. — Силёнок мало? — Глумиться над поверженными врагами плохо, но вампиры были мерзкими тварями, а над мерзкими тварями издеваться можно. Присев и схватив вампира за ногу, охотник резко дёрнул податливое тело вниз, заставив посчитать лопатками камни на стене и распластаться по земле. Поттер стукнулся головой сначала о стену, а затем и о мостовую. Он громко и с чувством выругался. И даже лежа на тротуаре, он не переставал ругаться. Охотник скептически оглядел лежащее тело, а затем немного поднапрягся и подвинул его к стене, — так, чтобы лопатки ещё лежали на мостовой, но голова упиралась в стену. Несмотря на то, что уже давно наступила ночь, свет фонарей от основной улицы не давал поглотить тьме переулок и освещал зарождение жуткой сцены. Оттуда доносился шум города: громкий смех девушек, цоканье копыт, крики продавца напитков. Не желая привлекать внимание случайных горожан криками жертвы, да и ругань ему уже поднадоела, Драко достал кинжал, скрытый одеждой, и разрезал куртку вампира — случайно вместе с рубашкой, но в скором будущем ни одна из этих деталей одежды хозяину не понадобится. Отчекрыжив большой кусок, он запихал импровизированный кляп в рот вампиру. Тот, ещё пытаясь что-то сказать, начал мычать и снова попытался встать, но Драко, резко надавив на грудь, помахал кинжалом перед глазами и пригрозил мгновенной смертью. Испуганные глаза жертвы и прекратившиеся действия дали зелёный свет, и Малфой, задрав остатки верхней одежды, стягивая и срезая лишнее, начал снимать штаны, помогая себе кинжалом и стараясь не сильно резать кожу; но то там, то сям всё равно возникали тонкие порезы, окрашивая ткань своим ярким цветом, и спустя пару секунд заживали. В итоге, кое-как стянув штаны, он попросту разрезал их на две части и свободно спустил до лодыжек. Глаза Поттера, в которых плескался неописуемый ужас, распахнулись так сильно, словно пытались вылезти из орбит, голова замоталась в разные стороны, а руки принялись отталкивать пододвинувшееся ближе тело. Но ослабевшие мышцы предали своего владельца, а руки если и дотягивались до насильника, то соскальзывали, не отталкивая его ни на сантиметр. — Спокойно, мальчик, я буду нежным, тебе понравится, — сально улыбнулся Драко, облизнув верхнюю губу. Драко одной рукой придерживал жертву за бедро, другой расстегнул штаны. Он вывалил уже возбуждённый член и попытался придвинуться ближе, но из-за трепыханий вампира, уже жутко бесивших, скользил по расщелине и не мог найти желанную дырку. С силой шлёпнув пару раз по заднице и затем несколько секунд смотря на красные пятна, он жёстко зафиксировал тело, придавив для верности коленом, раздвинул полушария, нащупал пальцами анус и попытался ввести член. Узкий проход, непроизвольно сжатый Поттером от испуга, не желал поддаваться и впускать вторженца. Потерпев поражение и на второй попытке, Драко зло выдал: — Расслабься и впусти. Я не собираюсь марать о тебя пальцы, не заставляй меня делать в тебе лишние дырки. — А затем тихо, как бы сам для себя добавил: — Зато скользить будет как по маслу, — и потянулся за кинжалом, на полпути чувствуя, как под головкой вход медленно расслабляется. Подождав ещё немного, чтобы жертва пришла в себя, он медленно начал проталкивать член. Тот шёл очень туго, даже головка не скрылась. «Неужели девственник?», — возликовал Малфой. Рецептивные девственники среди вампиров встречались часто, но насиловать их нетронутые другими мужчинами тела, причиняя не только боль, но и унижение, доставляло несравненное удовольствие. Вынув член, поплевав на пальцы и обильно его смазав, охотник снова начал входить. Медленно, миллиметр за миллиметром Поттер впускал его в себя, то судорожно сжимая, то медленно расслабляя анус. Сопровождалось это пыхтением, выпученными глазами и мычанием в кляп, а со стороны охотника — скучающим взглядом. Дождавшись, пока головка скроется, Малфой резким движением вошел до конца, чувствуя, как анус парня рвётся. Ещё пару раз двинувшись туда-сюда, Драко убедился в этом по гораздо более облегченному движению. — Какой же ты узкий, восхитительно. Он продолжил двигаться, но уже более плавно, вглядываясь в лицо своей жертве. — Как же хорошо… Но ты что-то не рад. Ну же, порадуй меня, — сказал Драко, глядя на сморщенный член парня. — Ладно, теперь смена позиции. Перевернув парня и поставив его на разъехавшиеся колени, которые содрались о камни, он привалил обнажённую грудь к стене, царапая кожу и, поправив бедра, снова начал входить. Охотник замедлил движение, и Поттер уже было немного расслабился, как сзади послышалось какое шебуршение. Почувствовав опасность, вампир попытался повернуть голову, но не получалось. Однако ждать, что именно случится, долго не пришлось. — Какая покорная сучка. С этими словами спину пронзила острая боль. Царапая грудь о камни, мыча от боли, пытаясь впечататься в стену, чтобы пройти сквозь неё, Поттер выгибался и мычал. Но бежать было некуда. По щекам побежали слёзы. Малфой медленно вырезал на спине «ТВАРЬ», вдалбливаясь в тело с каждым штрихом. Получилось, что разрез к концу штриха получился глубже, чем в начале, как и член глубже проникал в мягкое тело. Руки безвольно скребли по стене, а грудь и живот по острым кромкам камней, но Поттер не чувствовал этой боли. Холодная стена сковывала раны холодом, делая их незначительными по сравнению с теми, что были на спине. — Искусство тоже требует жертв. Да не скули, тварь, не так уж и больно, — проворчал парень, мстительно загоняя глубже нож в конце штриха. Он снова перевернул жертву на спину, и холодные камни на некоторое время подарили блаженное забытье, пока не начали нагреваться от крови. Но пока они грелись, боль от спины ушла на второй план, потому что на груди охотник начал вырезать второе слово, качая головой и жалуясь на оцарапанную камнями кожу — испорченный холст его творения. — Помимо того, что вы твари, вы ещё и хорошие шлюшки. Живучие. С каждым толчком появлялось «ШЛЮХА». Глядя на закушенную губу, покрасневшие глаза, отнюдь не из-за вампиризма, на дорожки слёз, скребущие руки, он усмехался, радуясь, что дарит боль тому, кто одним своим существованием нарушает законы божьи. И этих мучений тоже казалось мало, ведь эта тварь отнимала человеческие жизни ради развлечения. Перед глазами Драко проносились воспоминания случившегося десяток лет назад. Гора трупов, искусанных, истерзанных, даже не полностью осушенных, лежит в алой луже. Трава вокруг поляны была бордово-красной, впитав в себя кровь невинных жертв. Какой-то вампир, просто глумясь, жестоко убил с десяток жителей, забавляясь, развлекаясь. И среди них лежали два очень знакомых, но покалеченных тела, две самых близких женщины: мать и сестра. Он помнил свой дикий ужас, своё обещание мстить, которое он давал самому себе, хриплым от отчаяния голосом крича на всю округу. Раны на спине начали покрываться тонкой коркой, которая сдиралась от возни по плитам тротуара. Вскоре кровь запекалась и на груди, сначала тоненькой плёночкой, но с каждой секундой утолщаясь. — Нравится страдать? Нравится боль? А может нет? — глумливо поинтересовался он. — Если кончишь, то боль прекратится. Ну, давай. Кончай. — Малфой усиленно задвигал тазом, так, что голова вампира начала биться об стену. Рука Поттера шевельнулась и шлепнулась на живот, сползая на камни, но он снова поднял её, обхватил член и совершил пару движений. — Нет! Так дело не пойдёт. Охотник схватил кинжал и быстрым взмахом отрубил кисть. Послышалось мычание, Поттер начал елозить от боли, а оставшаяся культя, окропив член, безвольно упала рядом с телом, следом за ней медленно сползла и шлёпнулась на землю кисть. — А чтобы тебе не хотелось снова помочь себе, это я тоже отрежу. Вторая, более большая белая клякса упала на тёмные булыжники. — Ты должен кончить только от моих движений внутри. Малфой нежно провел рукой по члену, усмехнувшись. Подобный жест был бы уместен в каком-нибудь будуаре, но не на грязной мостовой в тёмном переулке. Живот инстинктивно втянулся, но пальцы не остановились, поглаживая нежную кожу между пахом и пупком. Поттер с удивлением и слезами на глазах следил за движениями руки, не доверяя такой необычной ласке. Нежно гладя живот, второй рукой Драко кинжалом чертил линию глубиной в пару миллиметров от пупка к паху. Кровь крупными каплями набухала и катилась вниз по желобку. Охотник с удовольствием наблюдал за тонким ручейком капель, терявшихся в густых волосах. Нагнувшись, Драко схватив откинутую на стену голову за волосы, заставляя смотреть на усеянную тёмными пятнами кожу, на бегущие капли крови, которые были почти не видны на уже испачканной коже, на блеснувший нож у паха, приговаривая: — Смотри, смотри, — тихо, на грани слышимости, резко вдыхая воздух и проглатывая звуки, — сейчас самое интересное. Вонзив нож поглубже, он взмахом разрезал плоть до желудка, и кровь рекой полилась из разреза, а следом — внутренности. Поттер закричал, завопил, молотя культями по камням, сдирая тонкие корки зажившей ткани, брызгая кровью, которые не стремились заживать — все ресурсы организма были брошены на более серьёзные повреждения. Его хрип проник даже через ткань, а затем он выгнулся, теряя органы, и обмяк. — О да, — блаженно закатил глаза Малфой, исступлённо толкаясь в тело и погружая правую руку в брюшину. Наклонившись к распоротому животу, он вдохнул приятный запах, достал мокрую руку и слизал капающую жидкость с пальцев. И только через несколько секунд почувствовал, что тело больше не двигается. — Ну вот, — зло пробормотал охотник, — какой-то этот хлипкий, прям как барышня. Но так просто ты не уйдёшь. Мы ещё не закончили. Тяжко вздохнув, Драко чиркнул по левой ладони и поднёс её к лицу вампира. Через пару секунд тот резко раскрыл глаза и дернулся вперёд, пытаясь добраться до такой желанной крови. Но кровь исчезла — Малфой своего добился, вампир мигом пришел в сознание. — Думал так легко отделаться? — Охотник наклонился к вампиру и правой, целой рукой, грубо схватил за подбородок, пачкая губы Поттера его же кровью, с силой впиваясь в кожу. Кошмар, от которого, как думал Гарри, он ушел, снова вернулся. И стал ещё более отвратительным: теперь в его внутренностях хозяйничал насильник, периодически облизывающий испачканные пальцы. Малфой продолжал ласкать внутренности живота, разматывая клубок кишок в попытке добраться до толстой кишки. Это было самое прекрасное, что можно было сделать с вампиром — подрочить член через стенки кишки. Обычный человек уже загнулся бы от болевого шока, но не вампир. К тому же пытать и насиловать людей — преступление. Сжимать до необходимого размера обволакивающее тёплое нутро, скользить по мягким внутренностям… Только ради этого можно охотиться на вампиров. Глаза Малфоя блаженно закатились, он оскалился, предчувствуя близкий конец, и зашарил пальцами по тротуару. Это был последний штрих, позволяющий кончить, — без него никак; наконец он нашел кинжал и сильнее сжал член, глубже вбиваясь в тело. — О да, — выдохнул он, размахнулся и, наклонившись, всадил кинжал в грудь, в сердце по почти по самую рукоять, чувствуя как он ударяется о камни под спиной твари. Глядя на хлынувший алый поток, окропляющий грудь и стекающий вниз, где кровь смешивалась с кровью, глядя на заплаканные широко распахнутые глаза, чувствуя, как на сжимаемом бедре под пальцами затихает пульсация, Малфой кончил. Поттер больше не шевелился, голова свесилась набок, и глаза расфокусированно смотрели куда-то в сторону улицы, отражая фонарные блики. Но вампир не умер, для его полной кончины нужно было кое-что добавить, точнее кое-где убавить. Вытерев себя и оружие обрезком штанов почти уже трупа, Малфой достал из кармана мешок, затем отрезал голову и осторожно сложил её туда. Ткань намокла, и капли устремились вниз, оставляя след на мостовой, ведущей к залитой фонарями улице. Охотник ушёл, оставляя за собой растерзанное тело. Прибирать не было нужды — с восходом солнца всё исчезнет, став прахом, и ветер развеет улики.