The Heartless and The Loveless / Бессердечный и Нелюбимая

14 февраля в этом году выдалось очень дождливым и абсолютно не романтичным. Серое небо заволокло тучами и, того и гляди, готов был грянуть гром и начаться ливень. Не очень-то зимняя погода. Вот если бы падал пушистый снежок, возможно, это добавило бы хоть какие-то нотки романтики в предстоящее признание юной девушки, всем ветрам назло стоявшей на школьной крыше и ожидающей парня, которому хотела открыть своё сердце. В руках Суок сжимала нежно-розовую коробочку, перевязанную атласной ленточкой. Всю ночь она своими руками делала шоколад в подарок тому единственному, кто уже давно захватил её юное сердечко, никого не любившее прежде. Пак Чанёль, чего греха таить, был очень популярен у девушек и помладше, и постарше. Красавец-гитарист из старшей школы, его знали все девчонки без исключения. Раньше Пак был таким весёлым и ярким, но последнее время парня было не узнать… Он стал холодным, хмурым, неразговорчивым, не обращал внимание на своих юных поклонниц и даже раздражался, когда около школы его караулила очередная стайка влюблённых глуповатых девиц. Почему Суок решила, что в её случае всё будет иначе? Она сама не знала ответ на этот вопрос. Но чувствовала, что если не признается ему сейчас, то больше шанса не будет. Наступал конец учебного года во втором классе старшей школы. Всего через год их пути навсегда разойдутся. К тому же, ходили слухи, что Чанёлю предложили тёпленькое местечко в одной из частных школ и, не исключено, что в выпускном классе он будет учиться именно там. Так что, пан или пропал. Назад дороги нет. Когда дверь за спиной Суок хлопнула, она вздрогнула, по коже пробежались мурашки. Возможно из-за того, что на крыше дул холодный зимний ветер, а она стояла в одной школьной форме, даже не накинув ничего сверху. А возможно, причиной этому был парень, которого девушка задержала после занятий и попросила подняться на крышу, потому что ей нужно было сказать что-то очень важное. — Мин Суок, — раздался низкий хрипловатый голос. — Что ты хотела мне рассказать? Можешь побыстрее? Меня уже ждут. Девушка спрятала коробку за спиной и повернулась к парню, смущённо улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу. Слова, которые были готовы сорваться с её губ всего несколько минут назад, теперь засели где-то глубоко в горле. Суок хватала ртом воздух, как какая-то глупая рыба, выброшенная волной на сушу, но пока ни одно слово так и не прозвучало. — Похоже, это надолго, — покачал головой Чанёль. — Может быть в следующий раз, когда научишься говорить? Мне нужно идти, пока. Он развернулся и неспешной размашистой походкой направился к выходу. Вид его удаляющейся спины придал девушке +100 к смелости и отчаянию. Она чуть было не выкрикнула: — Чанёль, это тебе, — она достала из-за спины коробочку и слегка дрожащими руками протянула ему. Пак развернулся и, даже не глядя на подарок, одной рукой лениво забрал его из рук девушки. Суок немного растерялась от такой холодности, она думала, что он по крайней мере поблагодарит её. Ведь невозможно так грубо отнестись к человеку, который своими руками приготовил для тебя шоколад. — Что-то ещё? — резко спросил парень, глядя Суок прямо в глаза. — Ты мне нравишься… — тихо ответила девушка. — Уже очень давно нравишься. Я никак не могла решиться рассказать тебе об этом, поэтому подумала, что День Святого Валентина — лучшая возможность для признания. Я всю ночь готовила для тебя шоколад, по-моему, получилось очень даже вкусно… Прости, если отвлекла от чего-то важного. Я просто хотела сказать, что люблю тебя. Суок с облегчением выдохнула после своего долгого, как ей показалось, монолога. Она ожидала какой угодно реакции, но только не той, что последовала. Во время признания на губах Ёля заиграла усмешка, а взгляд стал холодным, как лёд. — Значит, любишь? — переспросил Чанёль, не сводя с девушки взгляд. — Что ж, сочувствую. Резким движением руки парень развязал ленточку на коробке и открыл её. Аккуратными рядками там лежали шоколадные конфеты, каждая с разной начинкой и оформлением. Любой бы сказал, что в них было вложено столько любви, что было бы грубостью по крайней мере не поблагодарить девушку за такой подарок. Но вместо этого Пак перевернул коробку, и конфеты рассыпались под его ногами. — Ненавижу шоколад, — каждое слово резало сердце Суок без ножа, а он произносил их так отрывисто и грубо, будто вместо шоколада ему подсунули фантики от конфет. — Мин Суок, я когда-нибудь давал тебе повод думать, что ты хоть немного мне интересна? Откуда столько самоуверенности в девчонке из трущоб? Как же мне надоели все эти девицы, считающие, что они чем-то отличаются от других таких же наивных идиоток. Вы все одинаковые. И вы все мне не нужны. Чанёль достал из-за спины рюкзак и тряхнул его. Оттуда посыпалось столько красивых коробочек, можно было подумать, что его поздравили с праздником как минимум 20 таких же наивных девочек, как Суок. — Можешь забрать их и перепродать, тебе же нужны деньги? Можешь съесть. Можешь выкинуть. Мне плевать, — Чанёль развернулся и помахал ей рукой. — Всего доброго. И, пожалуйста, больше не попадайся мне на глаза. Дверь за парнем захлопнулась, и Суок оказалась совсем одна на пронизывающем ветру. Она получше закуталась в пиджак школьной формы и всё-таки разрыдалась, ругая себя за то, что понадеялась, что Пак Чанёль примет её чувства. Эта затея изначально была обречена на провал. Единственное, от чего становилось легче, так это от мысли, что при Паке она не проронила ни единой слезинки. Суок просто не могла понять, как можно быть настолько грубым с девушкой, которая сказала, что любит тебя? Можно было деликатно отказать, поблагодарив за конфеты, и на этом бы всё закончилось. Неужели было так необходимо ещё и унизить, указав на материальное положение её семьи? — Стоп. Снято, — раздался чей-то насмешливый голос. Бён Бэкхён спрыгнул со своего любимого местечка, где он любил прохлаждаться вместо уроков. За выступом его совершенно не было видно, поэтому Суок даже в голову не пришло, что у сцены признания был свидетель. И даже не просто свидетель, а ещё и оператор.  — Король школы Пак Чанёль отшивает неудачницу Мин Суок. Отличный видеоматериал для всех желающих посмеяться. Не так ли?