Служить и защищать.

СЛУЖИТЬ И ЗАЩИЩАТЬ

«Труп или раб- Выбирай, ты богат или свят? Сам решай, кто такой, — Ты герой или просто живой? Смерть или плен — Вопрос в положеньи колен. Выбирай же, ведьмак, Лагерь мой, если ты не дурак!» «Это зря» "ESSE", рок — опера «Дорога без возврата»

Премьер — министр лежал в раскаленно — малиновом разряде круциатуса неподвижно, расслабленно, будто спал. Но это, конечно, было не так. Руфус Скримджер все глубже уходил в благословенное состояние клинической смерти. Открытые желтые глаза с совершенно красными от лопнувших капилляров белками неподвижно смотрели в потолок, расширенные зрачки не реагировали на свет. Грудь под дико смятыми пиджаком и рубахой не поднималась. При всем этом его расслабленное лицо хранило следы до идиотизма делового выражения. Профессионального. Как будто он выслушивал на редкость бестолкового и надоедливого посетителя, которого по неким причинам нельзя ни спровадить, ни игнорировать. И недаром. Он и впрямь выполнял свою работу, вернее, уже выполнил, вот сейчас, только что и необыкновенно успешно, и был доволен собой. Умение причинять боль и умение ее переносить было важной частью работы аврора. И вот сейчас с помощью прежних навыков ему удалось продержаться и не выдать Темному Лорду место, где укрывался Гарри Поттер. От круциатусов, бьющих в него один за другим, обгорали бумажная пыль и липкая паутина политических интриг, успевшие нарости за время работы на руководящих должностях, и оставался лишь добела раскаленный стальной стержень, который, собственно, и был его сущностью. Он держался долго, несколько часов. А теперь уходил после слишком сильного заклятья Воландеморта, умело спровоцированного самим же Скримджером. Стремительно уходил все дальше и дальше от боли, от жизни, от себя, от всего, и испытывал невероятное блаженное облегчение, и был доволен, очень доволен собой. ******************************************** Когда Темный Лорд появился в полночь в его кабинете, первым движением Скримджера было нпжать на кнопку вызова охраны. Но он спохватился и не стал того делать. Охрана не справилась бы с Воландемортом, она стала бы для него лишь мимолетной помехой, он был сама смерть. У ребят были семьи, жены и дети, которые ждали их домой с дежурства. А у Скримджера никого не было. Просто удача, что Воландеморт пришел прямиком к нему. Это была бесполезная самоотверженность. Скримджер так и не узнал, что Министерство взяли почти без боя, что все ребята на первом этаже мертвы или парализованы, и Люциус Малфой скользит между неподвижными телами, тяжело и плавно, как айсберг по водной глади, вынимая из неподвижных рук непригодившиеся палочки, и звенит в темных коридорах, отражаясь от стен, надтреснутый хохот Беллатриссы Лестранж. Бывший глава аврората мгновенно выхватил палочку. Это была впечатляющая дуэль — хотя бы потому, что длилась она примерно полторы секунды.Лорд, даже не вынимая палочки, невербально блокировал невербальную «аваду» Скримджера коротким пассом. А еще одним — обезоружил его. Палочка премьера оказалась у него в руках. -А теперь давай поговорим, Руфус, — сказал Лорд, одним взглядом бросая министра обратно в кресло и нацеливая на него его собственную палочку. ******************************** Темный Лорд довольно формально предложил премьер — министру оставаться на своем посту, но под его руководством. Скримджер сразу понял, что живым из своего кабинета не выйдет в любом случае. Но у него еще оставалась возможность остаться победителем в этом поединке. Некоторое время он изучал противника, наигранно нервно повторяя в ответ на все вопросы: «Я не знаю, мне нечего Вам сказать, оставьте меня в покое». Он старался не кричать, пока это было в его силах — чтобы кто — нибудь опрометчиво не примчался на выручку —, но в итоге голос все — таки сорвал. А вот потом началось всерьез, по — настоящему. Воландеморт применил к нему одновременно Круцио и Легилеменс, и тогда стало жарко. Все нервные окончания слали болевые импульсы на полную мощность, Темный Лорд черной гадюкой скользил по всем его мозговым извилинам и закоулкам и надо было одновременно сохранить рассудок и прятать, прятать воспомининие о ненавистном Поттере и их разговоре в Норе Уэсли. Но даже сейчас он почти любовался своим противником. Перед ним была сама Смерть, скелет в черной хламиде, с адскими угольями в глазницах — древнейший, опаснейший преступник в истории человечества. А Поттер — этот невесть что о себе возомнивший фанат Дамблдора — был, хоть и великовозрастным, но ребенком. Учеником. Ситуация не просто хрестоматийная, а архетипическая, верно? Что должен сделать полицейский, видя, как ребенка преследует маньяк — убийца? «Я не знаю, где Поттер. Я не знаю… Не зна-ю… Не… зна…ю…» Все жарче и жарче. И вот, точно выбрав момент, когда рассудок готов был угаснуть, а Воландеморт начал утрачивать самообладание, Скримджер вдруг ухмыльнулся дергающимися губами и просипел без голоса: -Знаю. Конечно, знаю, но не скажу. Гарри Поттер — тебе никогда до него не добраться… Ублюдок.-словно кровью плюнул в лицо. Но это было не только оскорбление. Это была еще констатация факта. Нотка пренебрежения прозвучала в этом слове. Темный Лорд закричал от ярости — и Скримджеру (наверное, это была галлюцинация) впервые послышалось в этом голосе что — то человеческое, что — то, похожее на боль, как будто Темный Лорд сам угодил под Круциатус — и ударил изо всех сил. Палочка в его руке вспыхнула, как свеча, и загорелась. Все до единого окна Министерства вспыхнули грозным малиновым светом и долго не угасали. Скримджера подбросило в воздух. Спутанные волосы покачивались вокруг его головы, как волосы утопленника. Он вытянулся и изогнулся, как доска, готовая сломаться… И неожиданно весь расслабился, как будто ему вдруг стало все равно. *************************** Когда Темный Лорд опомнился и остановил заклятье, «пациент» уже давно не двигался. Желтые глаза, лишенные очков, которые министр сам же в судорогах смахнул, скомкал в кулаке, отбросил в угол, не моргали. Тело в растерзанном дорогом костюме расслабленно вытянулось на ковре, широко раскинув руки. Ушел. Проклятый упрямец. Темный Лорд наклонился над ним, медленно, будто чего — то боясь и не без труда преодолевая свой страх. Он не боялся этого человека, когда тот был жив, здоров и вооружен, не испугался бы, если бы у него за спиной стояли все авроры Министерства с палочками наизготовку. А вот теперь его, умершего, Воландеморт боялся. Но он не мог этого не сделать. Приютский мальчишка Том Риддл, которым он был когда — то, не мог не восхищаться про себя теми, кто готов был угодить под порку, но не нарушить каких — то мальчишечьих понятий вроде «Своих не выдают». Даже если сам он играл по другим понятиям, выбранным им самим, но соблюдаемым им так же неукоснительно. Все же он пересилил себя, как всегда, и обеими руками приподнял тяжелую голову министра. Мокрые от пота рыжие волосы облепили его длинные пальцы. У этого нечеловеческого существа были невероятно холодные руки. Ведь его кровь, как у рептилии, имела температуру окружающей среды, а, может, в его жилах и вовсе тек чистый, прозрачный змеиный яд. Холод этих пальцев охватил голову министра, как ледяной венец, и это ощущение настигло уходящего во тьму одновременно с холодным свистящим голосом: — Хорош-шо держалс-ся, Грифф. Молодец-с-с. Премьер — министр, теперь уже окончательно и бесповоротно бывший, внутренне улыбнулся.Он чувствовал себя капитаном выигравшей квиддичной команды и даже готов был от полноты чувств ободрительно похлопать по плечу своего соперника — слизеринца. Он только что услышал самую важную похвалу в своей жизни.