Шрамы

Джуди не любила вспоминать о шрамах, сразу же записав их к миловидности и ушам — в темы-табу; окружающие, к счастью, обладали достаточной тактичностью, чтобы не лезть с назойливыми вопросами и фальшивыми вздохами. Сочувствие ей не требовалось — шрамы были «боевыми», полученными ради хорошего дела. Нечего стыдиться, поздно сожалеть. В общем-то, она про них почти и не вспоминала: у многих зверей с детства оставались шрамы, полученные преимущественно по дурости, правда в основном на лапах, а не на морде. Но с кем не бывает, так и по расцарапанной в пять лет лапке можно до конца жизни прорыдать! По всем этим причинам вопрос наглого лиса стал для нее неожиданностью: — Эй, морковная душа, так кто тебе так мордашку расцарапал? — расслабленно, со слабым интересом поинтересовался проходимец, когда они подходили к управлению автотранспортом Зверополиса. — Не твое лисье дело! — с неожиданной даже для себя агрессией буркнула Джуди, ускоряясь, чтобы сбежать от ответа. — Какая воинственная зайка… — задумчиво пробормотал лис вслед и нагнал вынужденную напарницу. — Что ж, разреши познакомить тебя со своим другом, он тут самый расторопный!.. С молчаливого обоюдного согласия тему замяли, и Джуди была благодарна за это Нику. Жаловаться лису на лиса? Ха! А этот еще и засмеет. Мол, нарывалась, играя в отважного полицейского, и получила, радуйся, что в детстве и всего лишь когтями, потому что здесь «растопчут не мечты, а тебя». *** После своеобразной исповеди Ника и пришедшей ему в голову идеи о камерах слежения в фуникулере повисло неловкое молчание. Джуди не знала, чем его разбавить: притворно веселиться не хотелось, подрывать боевой дух, и без того едва дышащий, - тоже. А молчание было неловким — самым неприятным из всех существующих. — Морковка, откровенность на откровенность, — искоса поглядывая на крольчиху, нарушил тишину Ник, — откуда у тебя эти шрамы? Джуди хмыкнула: — Я могу хранить молчание? Лис криво усмехнулся, с грустью поглядел на Хоппс уже в открытую: — Не доверяешь? Джуди покачала головой: — Доверяю… Просто ты или засмеешь меня, или обидишься, и я даже не знаю, что хуже, — спасением Джуди стало прибытие фуникулёра на землю, и крольчиха не преминула этим воспользоваться: — Пойдем быстрее, вторые сутки уже на исходе! Лис только хмыкнул: его неуклюже, но обидно щелкнули по носу, хотя это и не помешало ему сделать небольшое предположение. И оно ему очень не понравилось. *** — Хоппс, держи кофе, а то прямо на столе заснешь! — Ник безапелляционно сунул в лапки крольчихи горячий стаканчик. Ничего, пусть взбодрится! — О, спасибо! — Джуди вцепилась в стаканчик, как в спасательный круг. Нику почему-то очень не нравилось, когда она не высыпается из-за бесконечной бумажной волокиты. «Вот когда ты будешь не высыпаться из-за меня…» — как-то сказал Уайлд, ухмылкой показывая, что смысл у этой фразы самый что ни на есть эротический, и засмущал тогда этим крольчиху не на шутку. Теперь Джуди, у которой причин недосыпов давно стало две, лишь с улыбкой вспоминала то утро с новоиспеченным стажёром. Хотя она бы предпочла почаще засыпать на ходу из-за хитрющего лиса, а не от проклятого бдения над бумагами. — А вообще это не честно! Почему нас вечно распределяют на офисную работу, Ник?! Я скоро умру на этих формах, протоколах и списках! — Морковка, расслабься! Зато здесь можно спокойно… — Бездельничать? — Джуди закатила глаза. — Нет уж, этого я тебе не дам! Черт, я даже на парковку уже согласна… — Видимо, шеф боится, что еще одно дежурство отважной зайки на парковке может обернуться нам еще одним громким делом, — хмыкнул лис. — Слушай, Морковка… серьезно, расслабься! Если ты немного отдохнешь, вся эта бумажная ерунда не пострадает. Джуди тихонько вздохнула, опустив ушки: — Наверное ты прав, — крольчиха отодвинула солидную стопку на край стола и улыбнулась напарнику. Глаза лиса округлились: такого поворота событий он явно не ожидал. Джуди тихонько рассмеялась от выражения рыжей морды напротив, а Ник встал, подошел к подруге и коснулся лапой ее лба. — Я дурно на тебя влияю, — пробормотал Ник, и его лапа соскользнула со лба Джуди так, что подушечки пальцев со втянутыми когтями коснулись проступающих сквозь серую шерсть шрамов. Почти идеально подошли. Только меньше. — Джуди, откуда у тебя они? Повисло молчание. Рассказать — обидишь тем, что это следы от лисьих когтей. Промолчать — оскорбишь недоверием. — В детстве один хулиган цапнул. Как бы ты сказал, я заигралась в полицейского, — выбрала полуправду Джуди. — Заигралась? — нахмурился лис. Неужто решила кого арестовать?! — Возвращала отобранные у ребят билеты на аттракционы, — смутилась крольчиха, опуская взгляд. — Лис? — Ник безотрывно смотрел на шрамы, которые были так некстати на хорошенькой мордочке. Джуди кивнула и осторожно подняла голову, боясь, что Ника обидит ее ответ. Не обидел. Лис как-то странно смотрел на подругу без тени улыбки, слишком серьезно и напряженно, а потом нагнулся к сидящей крольчихе и тихонько обнял, ткнувшись носом в короткий мех. Джуди сначала удивленно глянула на лиса и даже пробормотала: «Лисы… Вы такие сентиментальные!», а потом благодарно положила свою серую лапу на рыжую лапу Ника. А Ник теперь знал одно. Он никому не позволит больше оставить шрамы на его Джуди Хоппс.