Stitches

      «Почему мне так сложно наладить с кем-то контакт? Что со мной не так?» Девушка, не имея возможности рассказать кому-то о том, что происходило в её жизни, записала эту строку в один из пустых блокнотов, но тут же зачеркнула её. Она хотела написать что-то еще, но никак не могла представить в своей голове ту фразу, которая должна была появиться на бумаге.       Саша задумалась. В своей голове она могла представить, что она красива, успешна, умна. В своей голове она могла быть кем угодно и с кем угодно. Иногда воображение полностью выходило из-под контроля, и девушка забывала, что её зовут Саша, как выглядит её отражение в зеркале и где она находится. Стиралась та тонкая грань между фантазией и реальностью. Иногда это доводило её до истерик, но никто не знал. Потому что знать было некому.       Девушка стянула с кровати плед, набросила себе его на плечи и вышла на балкон. Промозглый ветер чуть не сдул Сашу. Она вцепилась в ледяные перила. С помутневшим взглядом она посмотрела вниз. Нет, она никогда бы не прыгнула, только если это последнее, что ей останется. Сильный порыв ветра сорвал с девушки плед. Саша этого и не заметила. Она ощущала душащее чувство тоски, смешанное с невыносимым страхом и болью в груди. Заледеневшие, красные руки вцепились в перила еще сильнее. Подвывая, девушка опустилась на корточки, прислонилась лбом к холодному металлу и сквозь слезы надрывающимся голосом прошептала: «Мне очень страшно».       - Я думаю, что ей понравилось. Нужно вытаскивать её с собой почаще. Довольный собой блондин потянулся в ванне и погрузился в воду по плечи, представляя, как Зимина будет широко улыбаться в следующий раз, когда они пойдут куда-то вместе. Теплая ванна, запах шоколада от недавно подаренного ему Катериной шампуня, усталость во всем теле сделали своем дело: Сашу потянуло в сон, и он не заметил, как задремал прямо в ванне. Ему снилось что-то очень приятное. Что именно? На утро он так и не смог вспомнить ничего, кроме поцелуя в щеку, показавшегося ему настолько реальным, что после, проснувшись, он еще несколько минут сидел прислонив ладонь к покрасневшей щеке.       Девушка недовольно разлепила глаза. Солнце еще не взошло, но небо стало светлее, тучи ушли, догорали последние звезды. Вдалеке зарделась линия горизонта. Царившее в душе девушки жгучее чувство боли отошло на второй план. Давным-давно исчезнувшее вдохновение вдруг нахлынуло, накрыло волной. Обрадовавшись, Саша хотела побежать за альбомом. Затекшие от холода и неподвижной позы ноги не дали ей этого сделать. Она смешно свалилась на старый колючий ковер, заохала и замычала от досады. Она слегка приподнялась на руках, но от недостатка сил рухнула обратно и уткнулась носом в пыльный ковер. Изо всех сил она резко встала. В голове все пошло кругом. Девушка вцепилась мертвой хваткой в перила, потом резко, почти падая, оперлась на дверь и ввалилась в комнату. Во мраке комнаты едва ли можно было различить очертания предметов. Поэтому Саша успела свалить гитару, зацепить злополучную тумбу мизинчиком левой ноги, удариться коленом о край кровати, пока наконец не завалилась на мягкую кровать. Но ей было больше не суждено уснуть. Через несколько минут она уже сидела на кровати и, высунув язык, длинными, четкими штрихами набрасывала что-то в альбоме. Будильник прозвенел через час.       Саша появилась в аудитории за семь минут до начала первой пары, неуклюже свалила рюкзак на парту и грузно приземлилась на стул. Растрепанная, с заспанными красными глазами и запотевшими очками она смотрелась комично. Этакий студент, который не спал всю ночь и готовил билеты к сессии. Но сессия была только через месяц. Девушка, сидевшая за Зиминой, прошептала что-то на ухо своей подруге, и обе незамедлительно рассмеялись. Саша всегда воспринимала чей-то смех как насмешку над ней. Так всегда было в школе, но здесь не школа, да и люди другие вроде, более смышленые и сдержанные что ли. Но привычка осталась, да и чувствовала Саша шестым чувством, что этот шепот был про неё. Всё становилось действительно похожим на школу. Девушка поежилась от неприятных воспоминаний и вдруг подумала про своего нового «друга», который почему-то отчаянно пытался наладить с ней контакт. И снова она примерила не него образ из прошлого: Роман встал перед глазами как наяву. Не тот Рома, который пришел к ним в конце года: милый и отзывчивый, а тот самый Рома, прикативший на мотоцикле после звонка Влада: холодный, мерзкий, пугающий. По телу снова прошли мурашки, глаза защипали, нижняя губа немного дрогнула. В голове у первокурсницы пронеслось: «Только не сейчас, пожалуйста!» Она осторожно огляделась, не смотрит ли на нее кто. Трясущимися руками сняла очки, протерла их рукавом свитера и, быстро нацепив их, понеслась к выходу, подальше от этих голосов, сливающихся в один сплошной шум, подальше от взглядов, которые, как ей казалось, прожигают в ней дыры. В дверях она столкнулась с Граниным, опешила на секунду, печально посмотрела на него и протиснулась в коридор.       Саша как всегда немного опаздывал. Не опоздать на первую пару? Нет, для него это невозможно. Зачем же еще первая пара, на которой все спят, если не для опозданий. Он посмотрел на экран телефона и всё же ускорил шаг. Опоздать немного – позволительно, но если его снова не пустят в аудиторию, то будет не очень приятно. За поворотом выглядывало прямоугольное серое здание, носившее гордое звание «университет», а на поверку оказавшееся среднего уровня учебным заведением с подозрительно большим набором и маленькими баллами для поступления. «Все равно буду работать кассиром в “Пятерочке”. Зачем париться?» - лениво подумал он, зевнул и ловко перепрыгнул огромную лужу посредине тротуара. В корпусе было прохладно, отопление всё еще не включили, а здание, хоть и было построено в советское время, когда все строили «на века», уже немного обветшало. На входе стоял новый охранник: совсем молодой, стриженный почти под ноль, в песочного цвета форме. Саше он сразу показался неприятным.       - Пропуск. Нагловато то ли спросил, то ли приказал неприятный охранник. Гранин слегка нахмурился, пошарил рукой в кармане и почесал затылок. Ему было так лень искать студенческий в рюкзаке, что он просто запустил руки в карманы куртки и принял самый невозмутимый вид, который только мог. Охранник тоже нахмурился, словно повторяя за студентом, засунул руки в брюки и громко гаркнул:       - А откуда мне знать, кто ты такой, если без пропуска? Может террорист. Чем у тебя там рюкзак набит? Может взрывчатым веществом или еще чем похуже… Саша не хотел разговаривать с этим омерзительным парнем, который вряд ли был старше его больше чем на три года, а строил из себя как минимум генерала.       - Ага, конечно, ведь любому террористу захочется вставать в семь утра и ехать с Севера по такой погоде, чтобы взорвать наш славный универ! Просто замечательная идея, – выпалил на одном дыхании Саша и заулыбался своему же остроумию. Всё-таки щепотка тщеславия есть в каждом. Но охранник стоял на своем: не пропущу и всё тут. Гранин вдруг увидел, как по лестнице поднимается его преподаватель, плюнул на свою гордость, доведенным до автоматизма движением руки достал из наружного кармана рюкзака пропуск, развернул его перед рожей охранника и просочился мимо него к раздевалке. Но раздеваться не стал – терять драгоценное время было нельзя. Он побежал к противоположной от раздевалки лестнице, быстро зачастил по ступенькам, обогнал своего преподавателя на два этажа, сделал последний рывок – и вот он заветный четвертый этаж, заветная 401 аудитория. Дверь была широко раскрыта. Студент замедлил шаг, отдышался немного, вытер со лба пот и уверенно шагнул к двери. На пороге ему встретилась Зимина. Он даже немного удивился: чтобы она и куда-то пошла из кабинета, когда пара уже идет минут пять, - уму непостижимо. Она тоже удивилась. За стеклами очков блестели глаза, подрагивала губа, да и вся она будто тряслась. Гранин хотел её пропустить, но Саша, немного задев его, просочилась в коридор. Парень снова нахмурился, как там внизу: что-то случилось. Он подумал еще несколько секунд, заглянул в аудиторию, оценил обстановку и ринулся вслед за однокурсницей. Та уже скрылась из виду, но куда она могла деваться, кроме туалета. Саша остановился перед дверью: открыть или нет? «Вдруг там другие девчонки. Орать начнут, крик поднимут. Лучше здесь подожду, пока она выйдет», - вроде бы твердо решил он. Но, прислушавшись, смог различить громкие всхлипы и теперь уже уверенно отворил дверь. Девушка сидела под огромным зеркалом и заливалась слезами. Она, видимо, не заметила, что кто-то вошел, и заплакала еще сильнее. Саша бесшумно, всего за пару шагов оказался возле девушки, присел на карточки, а рядом громко бухнулся на разбитую плитку рюкзак. Девушка подняла голову, её испуганные глаза стали еще больше: парень видел их отчетливо, ведь очки лежали рядом. Он мягко положил ей руку на голову и потрепал без того лохматые волосы. - Ну и почему мы плачем?