Бессмертие. Первое Поколение

— Муги, открывай врата, а то я спа-ать хочу… — протянула душа, что подошла для нового перерождения. Но она здесь уже не в первый и не во второй раз. Она бывает здесь часто, после каждой своей смерти и весь персонал врат перерождения уже знает ее в лицо. Она умирает слишком часто. Живет в одном теле не дольше двенадцати лет, и в этот раз она умерла в десять. — О, снова ты. Может, перестанешь подставляться и попытаешься прожить подольше? — К ней повернулся высокий, темноволосый, кареглазый, с виду молодой паренек, заведующий перерождением душ. За время ее перерождений они стали неплохими друзьями. — Я не подставлялась! — На секунду она даже почти проснулась, вопреки своим принципам — не любит, чтобы ее обвиняли в том, чего она не делала. — Я про-осто-о не вы-ыспа-ала-ась… — И зевнула. Да так заразно, что зевнул и Муги. — Ладно, знаешь, я тут подумал… Давай поспорим, — с задумчивостью в тоне предложил парень. — На что? — сразу оживилась она. Всегда любила споры, что и губило ее первые раз десять-двадцать, а потом как-то привыкла готовиться. — Ты сможешь прожить в следующем своем мире дольше тридцати лет, а я взамен, после истечения этого времени, делаю тебя бессмертной. И ты сможешь спать столько, сколько захочешь и где захочешь, и ничего тебе не будет, — отрапортовал Муги. Девчонка долго стояла с недоуменным и удивленным лицом, потом плотно задумалась. — Знаешь… Согласна… Наверное… — выдавила она, но с трудом, так как для этого надо будет потрудиться. — А тебя не накажут, Муги? — с сомнением протянула она. — Не-а, — довольно ухмыльнулся парень, — я уже договорился. Кроме того, по истечению этого срока я, сделав тебя бессмертной, отправлюсь в тот же мир. И я тоже стану бессмертным, прожив, разве что, сорок лет рядом с тобой, — доложил он. Девочка стояла, не зная, как себя вести. Она давно чувствовала, что ей плевать на смерть благодаря ему, но не слишком осознавала. И, обычно, главной причиной того, что она умирала, были его лицо и его голос, который она могла впоследствии услышать. — Ты этого хочешь? — Она стала абсолютно серьезной. Она не хотела, чтобы любимый ею человек был несчастен. — Да, — радостно кивнул Муги, расплывшись в своей фирменной улыбке. Девочка тоже кивнула, а потом уснула, как и предупреждала с самого начала. Когда она «включается», то ее усталость возрастает в геометрической прогрессии, не спрашивая согласия хозяйки. Вот так и отрубается, причем постоянно, а сейчас просто и так была не спавшей двадцать четыре часа. *** После того, как отрубилась, меня, полагаю, закинули во врата. И сейчас сижу, ожидаю какой-нибудь реакции на мое присутствие в этой темной пустоте. Сижу, наверное, долго и, наконец, начинаю что-то ощущать. Однако — нечто неприятное. Будто вся пустота из окружающего пространства начала всасываться в мое тело и разум, оставляя свои отпечатки повсюду. Честно признаюсь, похожее случалось в первый раз, и это было неприятно. Нет, это было не просто неприятно, немного позже это стало ужасно больно, так больно, что я закричала, однако услышала лишь детский плач и открыла глаза. Ну, ожидаемо, правда, сейчас перерождение прошло как-то уж слишком быстро. С опытом прошлых жизней, как и всегда, не рассталась, это уже стало привычным. Раньше, я бы просто уснула и даже не попыталась потом попробовать разузнать что-то о новом мире. Однако сейчас мне нужно выигрывать спор, и тогда, возможно, я узнаю, что значит это странное чувство, когда я вспоминаю лицо Муги. Осматриваюсь, насколько это возможно без даже шанса двинуться. Понимаю, что все еще слышу плач, но я-то замолчала. Значит, я тут не единственный маленький ребенок. Меня берут на руки. Честно, я могла бы рассмотреть несшего меня и еще одного ребенка человека, но, заметив, когда ко мне подошли, на ней белый халат, я решила, что это кто-то из врачей и не обратила внимания. А вот другого ребенка я, как ни старалась, но увидеть не могла. Вот никак. Взгляд расфокусировывался. Заметила лишь, что у него каштанового цвета волосы ежиком. И вот нас внесли в какую-то, похоже, палату. Передали в руки женщины, вероятно, матери. А если отдали и второго ребенка, то, по видимому, он мой брат. Почему брат? По голосу. Когда он плакал, а плакал он недолго, что тоже характерно, то я заметила достаточно твердые нотки в голосе. Может, у детей это и не так заметно, но у мальчиков изначально голос пожестче, нежели у девочек. Женщину я тоже не очень хорошо рассмотрела, однако более-менее. Слабый взгляд темных острых глаз, несколько прядей каштановых волос, свисавших из хвоста на затылке. Красивые ровные черты лица, ласковый взгляд и добрая улыбка. *** Прошло два года. Меня уже понемногу обучают, в отличие от брата, который только и лежит — на солнышке нежится. Ну, я его за собой все равно на многие тренировки таскаю, ведь я его понимаю. Сама-то любопытничаю, чтобы потом побольше свободного времени было. Через четыре года поступаем в Академию, там и отоспимся, а пока разве что расслабляемся. — Ши-ка-зу… — по слогам и с явным раздражением произнес голос брата у меня над ухом. Открываю глаза и осматриваюсь. Упс. Я, кажется, слишком ушла в себя… за столом. — Шикамару… Ты чего?.. — посмотрела я на злого как черт старшего брата. — Как это, чего… Мне, значит, спать за обедом нельзя, а тебе можно?! — воскликнул он. А ничего так, долго держался. — А… Так ты из-за этого. Отец, мама, простите. — Я склонила голову в извинительном поклоне. — Шикамару, так уж и быть, можешь разок поспать за обедом, раз уж и я уснула, — улыбнулась я брату. Те короткие волосы, что покрывали его голову при нашей первой встрече, теперь отросли и были завязаны в высокий хвост а-ля ананас, как и у отца. Каким были ежиком, такими и остались. Лицо Шикамару смягчилось, и он, уже спокойный, опустился на свое место, справа от меня. И почти сразу отрубился. Нет, ну правда, закрыл глаза и, раз, спит. — Кхе-кхе, может, не нужно было ему этого говорить… — с сомнением произнес отец и многозначительно уставился на меня. — Ты ведь его знаешь. Ему хочется, а я запрещаю. Если бы я не разрешила и сейчас, когда сама умудрилась собственный же запрет нарушить, он бы взбунтовался или устроил бойкот, — со знанием ответила я и взглянула на спящего сидя братишку. Вот уж не знаю, какой идиот решил сделать его старшим по возрасту — от него старшинством и не пахнет. — Хорошо, конечно, что он тебя слушает, но не спускать же ему… — Спускать. Мне ведь спускаете, когда я засыпаю во время тренировки. Значит, и ему пару раз можно подобное, — твердым голосом перебила я отца под цепким — и в то же время обеспокоенным — взглядом матери. — Кхе-кхе, Шиказу, сколько тебе лет? — спросил отец, выделив слово «сколько». — Два года, — ответила я, совершенно не понимая, к чему он ведет. — Может, мне сделать наследницей тебя?.. — протянул он и уставился на меня испытующим взглядом. Я устало вздохнула и ответила: — Шикамару старше, к тому же он мальчик, поэтому наследником будет он. Плюс к тому, это… — … слишком проблематично, — обреченным тоном закончил за меня отец. — Знаю я вашу присказку. Лентяи, что и говорить — пожал он плечами. — А теперь по хронологии. Раз: а ты, отец, был более активным в нашем возрасте, да и позже, в общем-то? Помню, мама говорила, что Шикамару весь в тебя. И внешностью, и характером. Два: каким это местом я лентяйка? Я, конечно, пока полноценно не занимаюсь клановыми техниками, но контроль чакры у меня на высоте, и тенями я уже, вопреки годам, умею управлять. И три: я с Шикамару — брат и сестра, так что похожи мы быть обязаны, — на последнем я отмахнулась и допила чай. Мама хихикнула, а отец прифигевшим взглядом смотрел на меня, и иногда поглядывал на брата. — А может, ты все-таки подумаешь? — вздохнул он, придя в себя. — Не-а, пап. Максимум, что я буду делать в то время, когда брат станет главой клана, так это помогать советами и не мешаться под ногами. И вообще, я хочу быть наставником и иметь собственную команду, — хмыкнула я. Мама снова хихикнула, а отец… Ну, можно сказать, я снова его впечатлила своими речами. — И когда же ты это решила? — тепло улыбнулся он мне. — Давно, — повернулась к родителям я и с блеском в глазах осведомила старших: — Хочу учить кого-нибудь. А еще хочу почаще спать, лежать и не напрягаться. Но этому еще рано сбываться… — позагибав пальцы, припечатала я их. — А почему ты хочешь кого-то учить? — с сомнением протянул отец, получив за это подзатыльник от мамы. — Тебе же еще самой учиться и учиться. — А вот начнете меня учить по-серьезному, поймете, почему я уже сейчас мечтаю об учениках, — ухмыльнулась я. — Хм… — Отец скорчил задумчивую моську. Ожидал, точно ведь ожидал такого поворота событий. — Тогда, может тебя сейчас и начать? Обучать по-серьезному? А Шикамару в следующем году, по правилам. — Я за, — подняла руку ладонью вперед. — Вот увидишь. Попозже. — И новая ухмылка. Однако ж не я одна ухмыляюсь, отец тоже предвкушающе оскалился. Он даже предположить не может дальнейшего расклада, да. Поэтому с нетерпением ждет того дня, когда узрит причину моих слов и уверенности, что мечта сбудется. — Ну, спокойной ночи. — Я взвалила на плечи спящего брата и пошла в нашу комнату под заинтересованными взглядами за спиной. — Они будут хорошей командой, — донеслось до меня. Похоже, это мама. — Конечно, Ешино. Однако я не уверен, что третий будет подходить им… — Дальше я не слышала. Было интересно, наверное, но я предпочла не подслушивать. Вошла в комнату, положила брата с одной стороны кровати, легла с другой, накрылась одеялом и… уснула, как ни странно. Я так устала, а в кровати, где тепло и так ую-ютно, было совсем не сложно упасть без задних ног в кротчайшее время. Сны мне не снятся. Да и никогда не снились, если припомнить. Так что вот я уснула, и вот я уже открыла глаза, проснувшись… в обнимку со старшим братишкой, который все еще мирно сопел у меня под боком. Спали мы на середине кровати, так что не ясно, кто к кому пододвинулся, но я подозреваю, что я легла на середину, а он лег ко мне. Ну мила-ашка… Ежик волос растрепан, на ресницах пыль, миниатюрное личико выглядит о-очень по-детски мило. — Ши-икама-ару. — Я медленно потрясла брата за плечо. Он приподнял заспанные глазки на меня и потер их. — Шика-азу… — зевнул он, — уже пора вставать? — Он сел. — Ага, встаем. Меня сегодня загрузят на день тренировками, — сразу предупредила я свою усталость ближе к вечеру. — Да? А я? — тут же оживился мальчик. — А тебя начнут учить нормально через год, как и оговаривалось ранее. — Я пожала плечами. Братишка сразу скис, а я хитренько прищурилась. — А хочешь… — ребенок резко поднял голову, ожидая продолжения, — я буду учить тебя тому, чему обучусь днем? — Он мило хлопал глазами, а потом… сложил большие и указательные пальцы треугольником, положив локти на колени. — Хм… — выйдя из раздумий, протянул брат. — Да, — радостно кивнул он. — Ну, вот и ладушки, — хлопнула я в ладоши. — Пойдем завтракать. Заниматься будем вечером, на дальнем полигоне нашего Клана. А до этого момента можешь целыми днями спать и смотреть на облака, будут спрашивать — отсылай всех ко мне. А умения свои до начала твоего обучения старайся не показывать. Будь уверен, я научу тебя многому. — Я подняла большой палец вверх. А затем встала, подхватила брата на руки и посадила к себе на спину. — Начинай отдыхать, я донесу тебя до столовой. — И я неспешно пошла вниз. *** Прошел еще год. Сегодня Шикамару начнут обучать… Ну, официально. Думаю, он вызовет фурор, ведь он настоящий гений! Он хорош в стратегии, кою развил самостоятельно. Ну, я разве что задачки изредка подкидывала. Техники у него получаются очень свободно, пусть он подвержен обычным слабостям работы с тенью, в отличие от меня. Тайдзюцу ему не понадобится. Услышав в ту ночь отголосок родительского разговора, я уверена, что мы будем в одной команде. Одной меня в рукопашной вполне хватит. Вернее, с десяток меня. Я научилась делать теневое клонирование. Хотя… никто кроме брата пока не знает, все-таки я тот свиток стащила из-под носа Хокаге… Ну, брата я тоже научила его делать, однако, он не я и такой прорвы чакры у него нет, поэтому создать он может максимум трех клонов. Хотя, должна сказать, что это, при нашем-то возрасте, весьма и весьма почетно. Даже джонины не всегда могут похвастаться таким количеством теневых клонов, техника-то весьма затратная. Впрочем, хех, идем дальше. Так вот, даже не смотря на то, что третий в нашей команде, скорее всего, будет рукопашником, откидывая ноль с копейками процентов на сенсора, то даже так меня хватит. Плюс к тому, брат тоже развивал тело, все-таки для клонов это необходимо. Кендзюцу, оно редкое, братишке не надо, да и я неплохо так обращаюсь с катаной. Гендзюцу тоже мое. Короче, брат хорош в стратегии и клановых дзюцу, ну и — я постаралась — он теперь прекрасно владеет некоторыми техниками разума, спасибо клановая библиотека. Вот папа удивится… Я прямо мечтаю увидеть его недоуменное лицо… Эх, мечты-мечты. Я горжусь своим братом, да-да! — Ну, готов? — Как проверку, ему нужно будет малость подраться с кем-то из Клана. Ну… Я полагаю, кого-то шибко сильного ему не дадут, мал еще, кхе-кхе. — Конечно, — невозмутимо кивнул он. Отсутствие эмоций в его случае проявлялось нередко. Было несколько причин. Ну, причин… Со мной он в абсолютном большинстве бывал собой, при других чаще изображал полного отбившегося от рук лентяя, если вообще не спал, ну и редко раздражение, но очень редко. Ну, и то, что сейчас… Все предельно просто — он волнуется. — Не беспокойся. Ты ведь явно сильнее него, — старалась подбодрить его я. — А если это будет джонин? — с сомнением протянул он, повернувшись ко мне. Сейчас у него было такое отрешенное выражение лица, что становилось жутко, особенно вспоминая то, что ему всего три года. Сказывается наш с ним развитый уровень восприятия. Да и воспитание и наследие Клана тут явно не мимо проходили. Я не хотела видеть старшего брата таким и, вопреки всем своим принципам, бросилась ему на шею. — Не делай такое лицо, Шикамару… Ты не должен. Ты можешь пока и не понимать, но я боюсь видеть тебя таким. Видя твое безразличие ко всему на свете, я боюсь, что это уже не ты, и настоящий мой брат уже не вернется. И ладно бы в присутствии посторонних, но когда мы наедине, прошу, закатывай истерики или становись самым глупым и нелогичным человеком на свете, но не делай такое лицо. Не пугай меня. — Я отстранилась от него и попыталась как можно незаметней смахнуть покатившуюся по щеке слезу. Однако от цепкого взгляда брата это не укрылось, и убрал эту лишнюю жидкость у меня с лица именно он. — Хорошо, я последую твоему совету, Шиказу, — с улыбкой сказал он мне, погладив по щеке. — Сенсей, можно ли мне использовать весь арсенал или лучше не раскрывать все вои козыри? — отстранившись, спросил меня старший брат. — Думаю, ты и сам понимаешь, что можно и показать все, что ты можешь. Конечно, если мы будем на глазах только собственного клана… Впрочем, это всего лишь малая проверка, кою и проводят-то лишь потому, что ты начал свое обучение ранее. Однако хотелось бы, чтобы ты хотя бы запрещенные техники не показывал… Все-таки нам пока всего лишь три года. Хорошо хоть Нара — не Инузука или Курама, или вообще сами Сарутоби, и не поддерживают особых связей с нынешним Хокаге. Он бы, я думаю, не постеснялся каким-нибудь особо изощренным методом заграбастать меня себе, — с раздражением прошипела я, вспоминая этого мерзкого типа. — Тебя он даже не попытается себе захапать, ты будущий Глава. Хотя… это неясно, может и попробовать. Остается надеяться на благоразумие отца, кое у него в достатке, — вынесла я свой вердикт. — А теперь, позволь я сокращу все до необходимой на данный момент информации, — поставил он руки в примирительном жесте. Видимо боится, что я сильно разойдусь, вспоминая этого бабизьяна, — Кхе-кхе, — прокашлялся брат, — если никого постороннего не будет, могу пользоваться, чем заблагорассудится. Нельзя использовать запретные техники, может плохо закончиться. Победить врага нужно как можно быстрей и эффектней, чтоб отец обалдел. Если придет одна неприятная личность, побыть вопреки правилам маленьким трехлетним мальчиком, ничего не умеющим и не научившимся. Все правильно? — Он с некоторой усмешкой взглянул на меня. — Ты читаешь мои мысли, — отстраненно отозвалась я. — Да и этому гаду придумал вполне себе пристойное название. А еще можно обозвать его: «преступный элемент». Или чего еще придумать. Могу, конечно, взять это на себя, но на этого старого бабизьяна мне не хочется тратить свое драгоценное время. Ками-сама, прошу, пусть он не припрется в своей обычной манере «посмотреть на развитие навыков у будущих наследников Воли Огня». — Я сложила руки в молитвенном жесте и сказала это блаженным тоном, смотря в потолок комнаты, над чем Шика-старший лишь хихикнул. — Как же ты его любишь, — с ехидцей сообщил он. — Ага, это любовь с первого взгляда, наверное. Кстати, возьми слабо отравленное железо, авось прокатит. Все-таки наш клан специализируется на стратегии, это я такой уникум-универсал, может и не заметят, — я кинула ему подсумок, который мной же был оборудован запечатывающей поверхностью на дне. И, да, я занялась ядами, уж слишком стало интересно. Однако медицина меня до сих пор интересует мало, пусть первую помощь я оказать смогу, да и жизнь поддержать в течение какого-то времени тоже, но это мой предел в этой области. Брат поймал сумку на лету и закрепил на поясе. — Спасибо, Шика. Ну? Начнем наше маленькое представление? — с интересом воззрился он на меня. Такими живыми его глаза были только в ожидании наших небольших шалостей, или когда я плакала, что случалось весьма редко. — Да, Шика, пожалуй, по сравнению с некоторыми ранними опытами, это весьма мелкое представление. Пойдем, хочу поскорее увидеть лицо отца, когда ты проведешь технику захвата разума или ту же технику подражания теней, как самый безобидный вариан. — И вновь мой взгляд стал мечтательным, на что старший брат лишь одобрительно хмыкнул и пошел в сторону ближайшего полигона, в коем и была назначена проверка. — Шикамару-сама, Шиказу-сама, — поклонился неизвестный паренек, когда мы вошли на полигон и оказались у всех на виду. Темно-каштановые волосы, тонкое лицо, стандартные черты лица. Ничего примечательного. Одет в зеленый жилет чунина, синие штаны снизу подвязаны бинтами, протектор деревни на лбу. Короткие волосы традиционным ежиком торчали во все стороны. Мы лишь одновременно кивнули и подошли к отцу. — Отец, — приветственно кивнула я. Шикамару последовал моему примеру и подошел к своему противнику. Они раскланялись и встали в боевые стойки. Уверена, сейчас брат просчитывает возможности своего оппонента и его ходы в бою с ним. Хех, ну, он обязан брать в расчет и то, что ему всего три, а это чунин. Плюс к тому, он обязан рассчитать сейчас, что ему понадобится. Вон, нашел рукой подсумок, кивнул каким-то своим мыслям и смотрит на меня, одновременно отслеживая действия противника. — Отец, — сложив руки на груди, привлекла внимание родича я, — за нами наблюдает кто-то вне клана? — Нет, — отрицательно покачал головой он, совершенно не понимая, к чему я веду, — мы одни. — Ясно. — Я перевела взгляд на брата и кивнула ему, давая разрешение воспользоваться самым интересным оружием. Он посмотрел на чунина, готовившегося защищаться от атак, и кивнул в знак того, что услышал. — Начали, — крикнул судья, и бойцы ринулись в бой. Ну, то есть, как «ринулись» — они начали ходить кругами, присматриваясь друг к другу. Знаете, меня заинтересовало то, что Шика не бросился в бой сразу. Видимо, он воспринял этого противника всерьез и предполагает, что тот его недооценивает. Ну, верно, вообще-то, действия оппонента брата выдают того с потрохами. Он переставляет ноги слишком быстро, видимо, не ожидает скорого и оперативного нападения от соперника. Ха! Три раза! Еще… он неосмотрителен. Он смотрит лишь в лицо Шике, а нужно бы и на движения рук и ног поглядеть. Вот глупый. Честно, я могу назвать еще с десяток признаков, по которым можно понять, что он не воспринимает Шику-старшего, как серьезного противника. Ну-ну, посмотрим, что же будет дальше. Интересно, как его еще не убили? При такой-то халатности… Шикамару закончил рассматривание чунина и пошел в атаку. Все это время он аккуратно подходил ближе, заставляя противника отходить на миллиметры назад, сдавать позиции и терять концентрацию. Когда жертва наступила в нужную зону, Шикамару быстро подался вперед, перенеся весь вес в грудь, а после в кулак. Он использовал свой контроль чакры. Сперва перенес ток чакры в грудь, а потом, через воздух, в кулак, усилив удар и с размаху вмазав кое-кому в живот, снизу вверх. Лицо парня мгновенно скривилось от боли. Все-таки удар под ребра, пусть и от трехлетнего ребенка, но еще и усиленный чакрой, весьма болезненно отзывается по всему телу. Ммм, скажем так, впечатление от этого чунина неоднозначное… Но не будем останавливаться на одном, ведь мой дорогой братец еще продолжает! Оправившись от удара юного наследника клана, на что бедняге понадобилось пара секунд, что непозволительно долго в мире шиноби, он выпрямился, тут же вновь скривившись от боли, и упрямо уставился на брата, который разминал руку после удара. А движения парня теперь изрядно ограничились, и он должен будет ожидать ближнего боя. Молодец, брат! Как я и учила, сперва обезвредить и поставить в неудобную позицию врага, а после действовать по обстоятельствам. Вот он отмахался и снова вступает в бой. Чунин довольно ухмыляется и ждет, когда брат подойдет вплотную. Ну-ну, зря надеется, Шикамару не какой-то сопливый генин, мы давно превысили уровень выпускников Академии. Мма, в три года, да… Итак, Шикамару вновь взял инициативу на себя и быстрым умелым движением бросает в чунина сюрикен, на отточенных кончиках которого блестит яд. Слабенький, разве что парализует на пару секунд, а потом человек долго не сможет нормально координировать свои движения. Впрочем, зависит от уровня шиноби. А также, действует аж через минуту! Слабый, я сразу сказала, зато весьма полезный при должных навыках или ситуации, а обычного человека так не только на раз-два повалит, так и продержит в обездвиженном состоянии минут пять. И вот, чунина достигает касательный, и тот ухмыляется. Вот блин, он уже задолбал своей самонадеянностью! На своих же ошибках не учится! Отец, видимо, заметил, как я смотрю на этот поединок брата. Как постоянно сжимаю руки в кулаки. В последний раз даже до крови, после чего старательно пыталась не трогать травмированные конечности, однако мое нетерпение теперь отыгрывалось не только на весьма израненных ладонях, но и губу я себе прокусила. Блин, и ведь сама не замечаю, как это делаю! — Как он тебе? — спросил отец, кивнув в сторону бойцов. — Ты про кого, отец? — переспрашиваю я. Кивнул в сторону двух парней, а кого мне описывать не уточнил. — Наш чунин, — ответил отец, смотря на незнакомого парня. — Думаю, имя тебе его не интересно, но все-таки назову. Дан. — Хм… щас пущу эту наглую рожу вразнос и самолично буду наблюдать за возобновлением его тренировок. Он же основы наверняка сто лет назад забыл! — Слишком он самоуверенный, — неодобрительно покачала я головой, задумчиво рассматривая паренька. — Почему ты так решила? — смотря на меня, удивленно приподнял бровь отец. — Пап, он слишком часто ухмыляется. Это раздражает, — невозмутимо отозвалась я, выдохнула и продолжила ближе к вопросу. — Он не воспринимает Шикамару, как серьезного противника, что сам брат всегда делает на автомате. Это весьма глупо, учитывая его противника. Также, простая психология движений. Он тороплив, однако хочет показать, что сильнее и поэтому делает попытки замедлить оппонента. Смотрит не туда, куда надо. Да и пора ему заметить, что в ране что-то не то. Думает, касательный, так можно и расслабиться. Ну да ладно, это лирика. Хотя как для члена Клана прирожденных аналитиков он чересчур нелогично поступает. Он теневые техники хоть знает? Хотя бы элементарное подражание? — Я, сделав скептичную моську, уставилась на отца. — Знает. Однако только подражание, ничего мощнее он выполнить не может. Поэтому он тренировал тайдзюцу, а техники я попросил его сейчас не применять, — ответствовал отец, смотрящий на эту «битву». — Отменяй запрет, — махнула я, — Шика справится. — При упоминании своего краткого имени Шикамару ожидаемо дернулся. Хорошо, довели вчера-таки до автоматизма. Однако у нас не было столько времени, чтобы потренироваться с этим, поэтому пока что этот навык бесполезен. И отец дернулся. Не поверил сперва даже, что я таким уверенным тоном заявила, что мой, по идее, не очень-то и учившийся брат, и вдруг справится с техниками чунина. Пф, мой брат и не такое может. Ну, отец развернулся, привлек внимание паренька к своей скромной главенствующей персоне, обменялся парой знаков и вот уже противник моего старшего братика повернулся обратно и… ухмыльнулся. Блин, я его щас убью нафиг! — Когда он перестанет так ухмыляться?.. — с нескрываемым раздражением прошипела я, испепеляя шиноби взглядом. Блин, я не понимаю, почему он вечно лыбится? У него что-то с нервами? — Все, рада? — окинул меня весьма неоднозначным взглядом, проигнорировав мой риторический вопрос, отец. — Что еще скажешь? — На ошибках своих не учится, бака… — недовольно пробурчала я. — Смотри, — напомнила я все тем же голосом, которым пробурчала нечто секунду назад. Отец быстро развернулся и не без удивления отметил, что вокруг его сына стоит с десяток Данов, которые весьма медленно, на мой взгляд, складывают какие-то печати. Мне просто лень вспоминать. Да и не стоит это моего внимания, ясно ведь. Ну, а брат не отстает, и несмотря на то, что начал гораздо позже своего оппонента (настоящего искал), уже сложил нужные печати и… Ну, ясно все. Отец с нескрываемым офигеванием и открытым ртом уставился на брата, а я смотрела на лицо Дана. Брат приложил руки в печати концентрации к лицу, прикрыл глаза, и направил одну теневую руку к горлу Дана. Та начала нарочито медленно сжиматься, а я остановила отца. — Стоять на месте, — приказным тоном сообщила я мужчине, и разъяснила ему, уставившемуся на меня непередаваемо яростным взглядом: — не будет он его убивать, — отрицательно покачала головой я, прикрыв глаза. — Смотри лучше, сейчас уже отпустит. — Я кивнула на поединок и отец, сглотнув, вновь уставился на поляну, где дрались детки. Пару секунд так постояв, брат распустил пальцы, которые до сего момента сплетались в печати, и отпрыгнул от тела, которое в тот же момент бесчувственно рухнуло на землю. Пролежало пять секунд. Дан попытался встать, однако смог только сесть, и то с помощью брата. Ох, ты ж мать!.. Пять секунд… Это ж какая у него чакра-то неразвитая?.. — Отец, позволь просьбу, — попросила я. Отец серьезно кивнул. Мда, не просила я у него ничего раньше… Ну, кроме всякой материальной фигни типа метательного оружия и всяких травок. — Пусть с этим парнем возобновят тренировки. Не только из-за его навыков, Шикамару даже не старался, снова поленился, видать. Но… у этого Дана чакра медленно, но верно деградирует, контроль вообще похоже давно был заброшен. Отец, что это такое? Когда он забросил тренировки? — с дрожащими от беспокойства глазами припечатала я папу. Тот медленно переводил взгляд с меня на Дана, на Шикамару, и опять долгий взгляд на меня. Я не выдержала и сама рванула к пареньку, сидящему на земле и невинно болтающему с братом. Подошла, присела на одно колено — а я ведь уже роста среднего генина, как и брат — и стала ощупывать хотя бы лицо парня, пытаясь выявить еще какие-нибудь проблемы, и не дай Ками-сама — с глазами. Закончив полевой осмотр, с облегчением выдохнула — ничего не нашла — и плюхнулась на траву рядом с парнем, зажав голову между коленями и пытаясь успокоить сердце. — Шиказу, — мне на плечо ложится легкая рука брата, однако голову я поднять не могу, и так тяжко, — что это было? — спросил он, поняв, что голову я не подниму. Трачу несколько секунд на молчание, чтобы привести изрядно напрягшуюся шею в порядок, и поднимаю глаза на Дана. — Дан-сан, когда вы в последний раз нормально тренировались? — серьезно, с тревогой, спросила я. Дан офигел от такого тона и молчал, пока не встрял Шикамару. — Шиказу практикует ирьениндзюцу, ответь ей, вдруг чего расскажет, — лениво сообщил он. Дан сглотнул, понимая, что означало это «расскажет чего». — Пару месяцев назад, точно не помню, — отстраненно, виновато просипел он. Видимо, взгляд мой стал диким, потому что он в испуге отшатнулся. Поняв это, вздохнула, и приняла невозмутимый вид, холодно ответствуя: — Советую тебе возобновить прежние тренировки. А в идеале, взять отпуск на месяцок и заниматься только медитациями. Твоя чакра крайне нестабильна и варьирует между звериной и человеческой. И если ты не начнешь серьезно работать с этим, потеряешь способность использовать чакру и быть шиноби, — припечатала я его. Вот же ж, сколько проблем на мою голову. — Простите, — отмер чунин, — Шиказу-сама, а как вы это узнали? — недоуменно спросил он. — А, я знаю, — ответствовал вместо меня мой брат, присев на корточки рядом со мной, — Это яд, да? — решил уточнить он, тепло на меня посмотрев. Я кивнула, а Дан скорчил рожу а-ля «Вы вообще о чем?» — Так вот, яд действует столько, сколько позволяет ему сопротивляемость чакры. На животных он действует достаточно долго, на гражданских — минут пять-десять, а на шиноби, то есть тех, у кого чакра очень даже развита, до десяти секунд. Однако, учитывая то, что вы не только чунин, но и ваш возраст, то можно отметить, что ваша чакра уже откровенно фигово функционирует, раз на вас яд действовал аж пять секунд, — в подробностях разъяснил Шикамару, отчего у всех окружающих, кроме меня, глаза на лоб полезли. — И кто же соизволил создать этот яд? — вопросил отец, отмерев первым из всех и подойдя, наконец, к нашей компании по интересам. — Я, — гордо отозвалась я, ткнув большим пальцем в грудь. Теперь у всех кроме Шикамару отвисла челюсть. — И не устали вы так реагировать? — нарочито обиженным тоном пожаловалась я. Отец прокашлялся, и задал следующий вопрос: — Шикамару, кто научил тебя технике теневого удушения? — Брат вздохнул и, лениво и нехотя достав руку из кармана, указал пальцем на меня. Отец перевел офигевший взгляд на свою дочь, то бишь на меня, а я подумала недолго, и решила прихлопнуть их еще, да покрепче. — Ага, — кивнула я, скалясь, не знаю, как объяснить, как или от чего. — А еще мы изучили подражание, сборку, подражание сюрикена, пусть пока не в самом лучшем виде, ну и иглы, — с довольной реакцией ухмылочкой ответствовала я. — А еще… — собралась продолжить я, однако — не судьба. — А еще она обучила меня некоторым простейшим техникам разума и подтянула мое тайдзюцу, — бесцеремонно перебил меня брат, стоя с закрытыми глазами, руки в карманы, а под конец своей речи еще и зевнул. Все, по ходу, он уснул. А вот фигушки я тебе сейчас спать дам! — Шикамару, — дала я ему легкую затрещину, — это была моя реплика! — недовольно воскликнула я. — Блин, как же все проблематично-то… — недовольно пробурчал он, потирая ушибленное место, а после оказался уже весьма активным и резко развернулся ко мне, стреляя в меня яростным взглядом. — А вот захотел я перевести на себя внимание! Нечестно это, чтобы вся малина доставалась тебе! — обиженным тоном ответствовал он. — Во блин… А я уже и забыла, что нам обоим, вообще-то, еще по три года… — примирительно подняв руки, прошептала я, изрядно удивленная представлением старшего брата.