Вера внутри

—Ты встаешь или нет!? Гриша,- она пытается стянуть одеяло и параллельно уворачивается от рук Григория , который, не раскрывая глаз старается поймать девушку и затянуть её в объятия, чтобы не вставать с кровати. —Рано еще,- бурчит он, пытаясь противостоять настойчивым попыткам девушки заставить его проснуться. —Соня, ты соня.... Ну что мне с тобой делать? Девушка на секунду задумывается, исчезает из комнаты, кажется, что в это время мужчина снова проваливается в сон. —Сумасшедшая,- орет Григорий, подскакивает с постели, бросается бежать за девушкой, секунду назад окатившей его ледяной водой из тазика. Он ловит её на кухне, кажется в его глазах читается злость, но при одном взгляде на хохочущую девчушку, закрывшую глаза руками, он тоже начинает улыбаться. —Ты понимаешь, что я не могу на тебя злиться? По-ни-ма-ешь? Хочешь, расскажу тебе, как я думал, что начнётся мой день рождения? Начинает её целовать ужасно нежно, но девушка отстраняется от мужчины. — Я хочу тебя поздравить... Можно? —Первая хочешь быть?- хитрющий взгляд,- ну давай, что там у тебя . Он с любопытством маленького мальчика начинает рвать подарочную упаковку. Его глаза загораются, он недоверчиво оглядывает девушку. — Ты это серьезно? Это мне? — Тебе конечно, раскрывай до конца. Мужчина достаёт из коробки радиоуправляемый вертолетик. Мгновенно вставляет батарейки в пульт и запускает летающий объект в путешествие по квартире . Полина смотрит на то, как Григорий улыбается, как он с интересом заставляет вертолет лететь в самый дальний конец квартиры, затем моментально возвращает его обратно. — Малыш,-шепчет она смеясь себе под нос. Это не остается незамеченным Гришей, он моментально сажает вертолет и хватает Полину в ужасно крепкие объятия. —Вредина моя... *** —Стой, не вертись... Ну сколько тебе лет? Пятьдесят четыре или просто четыре? —Пять, - бурчит он. Девушка пытается одеть его в приличную одежду в то время, как он хватает из шкафа повседневные майки и джинсы, хочет перехитрить девушку, напялить на себя то, в чем ему удобно. —Ну, пожалуйста, давай я надену джинсы. —Нет. — Тогда майку, ну, молю... Смилостивись надо мной. — Гриша, майка будет завтра, а сегодня костюм, кто тут именинник? Ну кто? Она заставляет его надеть голубую рубашку, светлый льняной костюм. — Нет, я заправляться не буду. Нет я сказал. Ни за что...- он снова отступает от девушки все дальше и дальше, округляет глаза. —День рождения раз...Всего раз в году. Можно сделать исключение? — Нет. Ни за что. — А так? Девушка приподнимается на мысочках, касается щеки Григория, он уже было хочет её поцеловать, но она отступает назад. —Только если ты заправишься. Он покорно исполняет её просьбу, сразу же прижимает Гагарину к себе, напористо целует ее. Она чувствует, что Григорий безумно заводится от того, что она не даёт ему дотрагиваться до себя, что не даёт ему то, что он хочет сразу же. —Стой, стой, стой. Запонки. Он не может остраниться и перевести дух, лишь крепче прижимает девушку к себе, целует её в макушку, подталкивает все ближе к кровати. Не в состоянии открыть глаза и перестать ласкать девушку, он бормочет: -Какие запонки, родная? Я их от роду не носил. Полина берет сначала одну руку Григория, затем другую. Пока он прижимается к ней со спины, девушка ловко застегивает запонки. Затем она упирает руки ему в грудь, отстраняет таким образом мужчину от себя. —Молчи... Галстук. Он уже было хочет что-то возразить, но девушка не даёт ему сказать ничего, вставая на мысочки и целуя его в нос. —Слишком... Слишком...- он стоит у зеркала и пытается подобрать нужные слова к своему образу. —Красиво?- подсказывает ему улыбающаяся Гагарина. —Нееет. Слишком официально,- он оглядывает девушку, стоящую рядом с ним в розовой пижаме и тапочках-собачках,- теперь наоборот... —Что значит..? Гриш, нет, нееет. Даже не думай!- девушка с хохотом бросается бежать в другую комнату, но мужчина ловит её в свои объятия. —Теперь моя очередь,- рычит он ей в ушко. *** Он нежно стягивает с неё пижаму, легонько касаясь губами тех мест, которые остаются без защиты одежды, оставляет девушку в одном нижнем белье. Прижимает её нагое тело к себе. —Родной... Остановись... Нам... Нужно... —Ничего... не нужно,- прерывисто шепчет он. На столе настойчиво начинает вибрировать телефон. —Подойди,- выдыхает Полина, сжимая кудряшки Григория в руках, теснее прижимаясь к нему. —Сейчас. Они падают на кровать, Григорий спускается все ниже с поцелуями, все больше распаляя девушку... Начинает трезвонить уже домашний телефон, они совершенно не обращают на него внимания. Полина расстегивает рубашку мужчины, которую так долго застегивала. Включается автоответчик, на всю комнату раздаётся громкий, слишком весёлый голос Валерия Меладзе. —Дружище!!! С Днем рождения!!! Я тебе тортик хотел завезти, а ты не отвечаешь. Полина начинает хихикать, Григорий утыкается ей в волосы носом, шепчет: -Дурак... Ну дурак... В следующий момент подлетает к телефону, хватает трубку. —Друууг!!! Ты слишком большой сладкоежка... Знаешь? А ты знаешь, что мне итак тут сладко?- Григорий переводит телефон на громкую связь. —Снова? —Опять... Апельсинов нам не нужно, тортиков тоже. —Ну ладно тебе, я же не знал,- смеётся Валерий. —А для чего по твоему нужно утро вообще? Ладно, до встречи. *** —Полиш, что ты на себя надела? Ммм??? Григорий стоит и осматривает платье Гагариной, платье с ужасно глубоким декольте. —Скажи мне честно.... Ты хочешь драки? —С кем? —Меня с кем-нибудь. Я ведь ревнивый до жути. Кто-нибудь засмотрится, я не знаю, что я с ним сделаю. Под смех Полины он расстегивает её платье, снимает. —Я выберу, стой тут. Когда Григорий входит обратно в комнату, держа в руке длинное вечернее платье в пол голубого цвета, Полина застывает от неожиданности. —Голубой - мой любимый цвет, мы с тобой будем, будто из одной команды. Он нежно помогает ей надеть платье, застегивает молнию. —Чудо. *** Долгий путь в машине. Они молчат, только изредка Полина ловит на себе его хитрющий взгляд, начинает хихикать. —Гриш? —Ммм? —Давай только один уговор? —Какой же? —Не пей, прошу тебя. —Оооо,- он хитро прищуривает глаза,- ясно все с тобой. Хорошо. Согласен. Что взамен? —Ну Гриш, ну что ты, как маленький. —Мне пять, забыла? —Забыла. —Понял, я понял. Не пью. Вина в рот не беру. Что, я с тобой напивался когда-то, что ты мне такие вещи говоришь? —Нет, но мало ли что? Ты же мой непредсказуемый. *** Они заходят в довольно-таки большое здание, где их уже встречает слишком лучезарный официант, парочку проводят в огромный зал, в котором собственно и состоится торжество. Осталось слишком много нерешенных организационных моментов, поэтому именинник со своей спутницей приехали гораздо раньше, чем следовало бы. В зале пока что никого нет: только обслуживающий персонал, да люди, украшающие пространство шарами и цветочками. Медленно начинают подтягиваться гости, Полина дрожит, как осиновый лист, словно чувствует себя маленькой девочкой в таком огромном мире шоубизнеса, кажется, ей хочется провалиться сквозь землю. Каждый новый гость, удивлённо косящийся на них, добавляет страхов в копилку Полины... Ей ужасно неуютно. У девушки появляется сильнейшее желание ускользнуть куда-нибудь, где её не смогут найти, спрятаться от всего мира, но Гриша, который неотрывно наблюдает за девушкой, который понимает все, решает развеять её страхи иначе. Внезапно берет девушку за руку и увлекает её на балкон, видимо, тут обычно много курильщиков собирается, чтобы поболтать о жизни, но сейчас никого нет. Полина совершенно не может понять, что происходит, но вдруг Григорий обнимает её, его губы находят её нежные, поцелуй. Слишком сладкий, слишком трепетный. От невинности внезапно не остается и следа, и сердце уносится галопом в свой забег. Он прижимает певицу к холодной стене, наваливаясь всем телом, продолжая страстно целовать. Его руки медленно приподнимают её красивое платье. Поцелуи распаляют, доходят до самых чувственных мест. Однако их внезапно прерывают...Майя, директор Лепса, она в последнее время стала совестью этих двоих безумно влюблённых. Она недовольно кашляет позади, Григорий тут же отшатывается от своей малышки, стараясь восстановить дыхание. Щеки заливает краска, они, как маленькие школьники, которых застукала учительница во время первого поцелуя. Майя осматривает потерявших голову людей недовольным взглядом, пока они тяжело дышат, но пытаются принять спокойный вид. Обводит взглядом Григория с ног до головы: волосы растрепаны, рубашка расстегнута почти полностью. Полина наверняка даже не заметила, как руки сами потянулись к пуговицам его одежды, галстук развязан. Женщина тяжело вздыхает с укором произносит: - Пять минут вам даю на то, чтобы охладить голову и вернуться в опрятном виде в зал,- она уходит, оставляя улыбающихся и ужасно счастливых людей наедине. Гриша застегивается, приглаживает волосы, неуклюже смущенно подтягивает штаны, стараясь скрыть своё возбуждение, в это время Поля поправляет макияж, чтобы не выдавать своей стершейся помадой их общей тайны. Гриша наклоняется к смущенной девушке, завязывающей его галстук, спрашивает шепотом,- Ну что, успокоилась? Видишь, мы ведь с тобой вдвоем против всего мира, тебе нечего бояться,-затем усмехается и скорее сам себе говорит,- м-да, с тобой прям как мальчишка, голову моментально сносит. Хотел сначала поговорить, а потом уж невинно поцеловать, но чувства захлестнули. *** —Я отойду на некоторое время, ужасно хочу поговорить с друзьями. —Конечно. Она отпускает его, тоже подходит к своим знакомым, тоже общается. Волнение закрадывается в душу девушки, когда она не видит своего ненаглядного в течение нескольких часов. "-Заболтался",- уговаривает она себя. В середине праздника, когда веселье вступает в фазу разгара, и все начинают танцевать, к Полине подходит мужчина, от которого разит за версту алкоголем. Он пьяно оглядывает девушку, затем заплетающимся языком начинает задавать вопросы, -Певица? Гришу Лепса знаешь? Ну этого... С рюмкой? Девушка сначала теряется, но затем моментально спохватывается,-Знаю, да-да, знаю. Мужчина оглядывается, словно смотря, нет ли где-то поблизости шпиона. Манит девушку пальцем к себе. —Вот,- заговорчески шепчет он, вкладывая в её руку облатку,- это обезболивающее, это для Викторовича,- снова смотрит по сторонам,- только не смей ничего говорить Полине и передай ему их обязательно, он очень просил, а ни у кого нет. Вот, мы сбегали в аптеку. Мужчина, даже не дождавшись ответа Гагариной, теряется в толпе. Она оглядывает раз за разом таблетки, перечитывает в сотый раз надпись "Анальгин", пытается переварить полученную информацию. Воспоминания пронзают её, как молнией. Головные боли, несколько недель в больнице... Что же он снова творит? Девушка теперь, не стесняясь, подходит ко всем, расспрашивает всех и каждого, выуживает хоть малейшую информацию о том, где находится Григорий. Кто-то заботливо подсказывает, что он возле запасного выхода курит, нужно лишь найти, где. Когда она выходит на улицу, сначала не замечает никого, но затем, прислушавшись, все же улавливает шум, исходящий откуда-то из темноты. Ей требуется достаточно много усилий, чтобы перебороть свой страх и шагнуть навстречу неизвестности. Только огоньки сигарет и хохот выдают курящих мужчин. Они сдвинули скамейки в углу внутреннего двора и теперь сидели и курили. Кто-то замечает приближающуюся девушку. Смех стихает. Слышится звон бутылок. Они прятали спиртное- догадывается позже Полина. —Гриш?- она выуживает из толпы знакомое лицо,- можно тебя на секундочку? Поговорить нужно... Он бросает пару фраз своим знакомым, выбирается из кружка поближе к девушке. —Гриш? Как голова? —Все хорошо, Полиш... Более чем. Как хорошо, что ты нас нашла. Дай, я тебя... —Стой, погоди... А это тогда что?- она водит перед его носом облаткой, той самой, которая только недавно оказалась у неё в руках. —Таблетки? —А почему мне их даёт какой-то пьянющий мужчина и просит передать тебе? Он секунду размышляет, затем вдруг начинает смеяться. Наклоняется вперёд, шатается, чудом успевает перебрать ногами и не шлепнуться на землю. —Гриша? Григорий Викторович?,- певица сначала пугается, но внезапно её осеняет,- ты сегодня пил? —Полиииночка,- тянет он её имя,- ты представляешь, я его попросил тебе ничего не говорить, а он все наоборот сделал...Он тебе отдал таблетки. Ну не дурак ли?- Григорий снова смеётся,- милая моя. —Гриш? Ты хочешь мне сказать, что у тебя раскалывается голова, а ты ещё и пьяный? Ну-ка дыхни. —Я трезвый, как стекло. —Дыхни тогда. —Не буду,- он надувает губы,- ты мне что, не веришь?! —А поцеловать?- хитрит девушка Через мгновение, почувствовав на своих губах неприятный горьковатый привкус алкоголя, она снова отшатывается от него, начинает ругаться: не кричать, а практически орать слова укора в его адрес. Он стоит и, понурив голову, слушает все, вставляя лишь короткое "-Полиш, ну прости". —Слушай, ну, если ты все равно всё уже знаешь, можешь все же дать мне таблетку? Голова раскалывается. —Лепсверидзе! Это последняя капля, тебе нужно домой! Срочно! Вечер все равно заканчивается для них обоих не сразу, сначала, по всем канонам, Григорий отрезает первый кусочек торта. Задувает огромное количество свечей, загадывая желание. Пошатываясь, танцует с надувшейся от обиды Полиной. Под всеобщие аплодисменты целует её. Они мило беседуют с гостями, ходят везде под ручку. Мало, кто может догадаться о том, какой ценой Полине дается не показывать своё волнение за здоровье Гриши и натягивать милую улыбочку на лицо. Как только появляется первая возможность, Гагарина, все так же мило улыбаясь, хватает Григория и уводит его из этого места. Они стоят на улице, уже давно зашло солнце, поэтому все пространство вокруг все так же обнимает темнота. Григорий уже было хочет закурить, но сопровождающая его девушка вынимает из его пальцев сигарету. —Ты решил удариться во все тяжкие, родной? Ты издеваешься что ли надо мной? Голова у него болит, сам вон: на ногах еле стоит, да ещё закурить пытается. —Я нормально стою на ногах,- недовольно отзывается Григорий,- и что такого в курении? Их прерывает то, что водитель Григория подъезжает к ним вплотную, приходится садиться в салон. Машина мягко трогается с места, давая возможность Полине продолжить выливать на певца негодования, кричать во все горло о том, что нужно себя беречь. Она просто не может позволить ему снова сделать с собой что-то плохое, не может вспоминать те недели отчаяния. Она жутко волнуется. Когда девушка снова переводит взгляд на своего спутника, то видит, что он сидит, развалившись на кресле, голова безвольно закинулась назад, глаза закрыты. Почему-то Поля ни секунды не сомневается, что он просто уснул, а не потерял сознание. Вместо доброго умиления, которое возникает у человека при виде спящих, Полина испытывает раздражение. Он и правда пьяный, и правда не сдержал обещание, данное несколькими часами ранее. Он совершенно не думает об окружающих, о тех, кто о нем ужасно волнуется. Гагарина толкает его в бок, со всей силы тормошит за плечо. -Да проснись же ты! Ужасно надоел, кошмарно. Дурак, ненавижу. Григорий вздрагивает, просыпается, начинает беспокойно озираться вокруг себя, но, увидев перед собой девушку, вдруг хмурит брови. Ничего не говорит, молчит. Продолжает выслушивать укоры в свой адрес. Что отличает южного человека от северного? Способность заводиться с полуоборота первого и невозмутимость второго. Большая впечатлительность против спокойствия. Григорий при всём видимом спокойствии и умиротворении все больше распаляется внутри. Только желваки играют и кулаки сжимаются до белизны. Чаша терпения выливается на асфальт, как только парочка выходит из машины. —Полина! Не смей продолжать! Не имеешь права! Я ничего такого не сделал!- кажется, что с первых этажей должны показаться люди: настолько сильно он орет,- я выпил несколько рюмочек, но это не даёт тебе права ругаться на меня так долго! Не смей! —Смею! Я смею! Я сначала вытаскиваю тебя из всего этого, а потом ты опять влипаешь, ты не думаешь обо мне совершенно! Ни о ком не думаешь! —Ты не представляешь себе, что только о тебе я и думаю все время, у меня в мыслях больше ничего нет. Полина, кажется, не слышит его за своей злостью. —Да ты не мужик вовсе! Слов своих держать не можешь. Григорий захлебывается от злости, даже не пытается остановить девушку, которая моментально открывает кодовый замок, исчезает в подъезде, захлопнув за собой дверь. Он сразу же закуривает, снова жадно затягиваясь. Он ненавидит Полину в эту секунду, не может сдержать свою злость. Одним движением развязывает галстук, который неприятно сдавливал горло весь вечер. Но он терпел, терпел ради неё. С ожесточением швыряет аксессуар в урну. Вдруг лампочка, освещавшая пространство вокруг до этой секунды, гаснет. Григорию на мгновение кажется, что он ослеп, он трясёт головой, но лучше не становится. От паники спасает только то, что через некоторое время глаза привыкают к темноте, мужчина начинает различать некоторые объекты. Певец отходит от дома подальше и констатирует тот факт, что свет отключили во всем подъезде. Ни в одном окне не горит свет. - Вот незадача, кто-то не дочитает книгу,- бурчит он, продолжая курить. Вдруг Григорий подскакивает, сигарета летит на асфальт, он несётся к двери, влетает в подъезд. Она безумно боится темноты. Его Полька... Она ведь ужасно испугалась, наверняка испугалась. Летит по лестнице вверх, поминутно спотыкаясь и крича её имя. Здоровый образ жизни на этот раз спасает девушку, ведь, если бы она ездила на лифте, то застряла бы до утра. Григорий находит её совершенно случайно, сидящей на одном из пролетов между этажами. В уголке. Девушка сжимается в комочек, прижимает руки к глазам. Когда он опускается рядом с ней, понимает, что она дрожит, девушка плачет. —Тише, тише, маленькая моя,- шепчет он ей на ушко,- не бойся, я тут, я рядышком. Обнимает крохотное создание, осторожно берет её на руки, она вжимается в Григория, словно хочет раствориться в нем, обхватывает мужчину за шею. Продолжает содрогаться от рыданий, пока он шепчет ей слова любви. Осторожно ступает на ступеньки, медленно-медленно несёт её на нужный этаж, вносит в квартиру, каким-то чудом успев раскрыть дверь ключом. —Тише, успокойся,- он усаживает её на стул в кухне. Сам садится напротив на корточки, утирает ей слезы, гладит по голове. Девушка тянется к нему, снова повисает у него на шее. Плачет. —Малышка моя, ты мой ангел. Не плачь, прошу, не плачь. Я же рядом, все хорошо. Не бойся. —Гриш, я такая дурочка, ну что же я наделала,- хлюпает она носом,- я столько всего наговорила, прости меня. Прошу. Я... Я. Он прикладывает палец к её губам, не даёт договорить. —Это я дурак,- шепчет он,- сам виноват. Правильно ты мне все сказала. —Не называй себя так.Это я... Он снова останавливает её, опять палец у нежных губ. —Чшшш... Парочка идиотов...Подойдёт такое название?- поймав лёгкий кивок девушки, он обнимает её, прижимает крепче к себе. Он знает, она улыбается. —Знаешь, что самое хорошее в темноте? —Что?- всхлипывает девушка —В темноте лучше виден свет.Мужчина встает с пола, прижимая к себе девушку,- сейчас увидишь.Я утром хотел это сделать.Но даже лучше, что так вышло. Он подсвечивает пространство вокруг отрывочными вспышками зажженной зажигалки. Доходит до холодильника, вынимает оттуда ужасно маленький тортик. Полина не выпускает его руку из своей даже когда он что-то ищет в ящиках. Они снова усаживаются на пол. Почему на пол? Невозможно объяснить. Так уютней. Он ставит на тортик свечку, зажигает её, с удовольствием наблюдает лицо девушки, подсвеченные тёплым светом. Она улыбается. —Загадаешь желание, Полиш? В честь моего дня рождения,- почему он шепчет? Может быть, чтобы не разрушить ту атмосферу, которая витает в воздухе? Атмосферу нежности. Девушка закрывает глаза, улыбается ещё шире. Задувает свечу, снова погружая все пространство вокруг в темноту. Чувствует его губы на своих. Не может оторваться. —Что ты загадала, малышка? Расскажешь?- снова говорит он в полголоса, обнимая девушку. —Я загадала, чтобы ты меня никому не отдал,- она утыкается носом ему в шею —Я тебе больше скажу... Я и без свадьбы тебя никому не отдам, Полька.

С неба дожди, или солнце лучами. Вера внутри, не остынет никогда. Знаю в груди, управляет мечтами. Сказочный мир, под названием "Душа".