Бывают дни.

      Бывают дни, когда Элайдже, кажется, что призраки действительно оживают. И девушка, что сейчас смотрит на него, широко распахнув глаза, служит тому подтверждением. Элайджа чувствует, как немеет на секунду, и сжимает перила лестницы чуть сильнее. Он всё ещё не до конца верит Роуз, что двойник перед ним — человек, а не сбежавшая когда-то Катерина. Он наклоняется к ней чуть ближе, и девушка делает небольшой шаг назад. Её запах щекочет чувствительные ноздри и проникает глубоко в лёгкие. Он чувствует лёгкие нотки цитруса, но помимо этого Элайджа чувствует и её страх. Слышит, как громко стучит сердце и как быстро по венам бежит кровь. Элайджа едва сдерживает желание наброситься на девчонку и попробовать хоть глоток её крови, но напоминает себе, что если он хочет смерти Клауса, то она нужна ему живой. И эта мысль отрезвляет разум, и вампир лишь делает ещё один глубокий вдох. — Человек, — говорит он на выдохе и немного отстраняется, от чего девушка резко выдыхает и её дыхание на пару секунд опаляет ему кожу. — Как тебя зовут? — из вежливости интересуется вампир, заглядывая ей в глаза. — Елена, — отвечает она и, не смотря на страх, что исходит от неё, голос девушки звучит довольно смело.       Бывают дни, когда Элайджа напоминает себе, что он человек слова, и он отпускает Роуз, о чём он ей и сообщает, когда обезглавленное тело Тревора лежит у его ног. Элайджа не обращает внимания на истерику и слёзы Роуз. Звук быстро бьющегося сердца Елены и судорожный вздох страха, что она пытается сдержать, зажав рот рукой, перекрывает все другие звуки вокруг. Элайджа доволен тем эффектом, что его действия оказывают на девчонку.       Бывают дни, когда Элайджа так же вынужден напомнить себе, что не всегда всё идёт так, как ему хочется. Придя в себя несколько часов спустя, Элайджа с досадой выдёргивает из своей груди импровизированный кол, что когда-то был вешалкой, и не без злорадства думает о том, как заставит Деймона Сальваторе заплатить за содеянное. Шанс расквитаться с Деймоном и Роуз, что решила помочь Сальваторе, представляется довольно скоро. Стоя на противоположной от здания стороне, Элайджа прислушивается к разговору, поигрывая монетками, что держит в руке. Разбив стекло, Элайджа несколько секунд наблюдает за тем, как Роуз корчится от боли. И как Деймон спасает её. Прежде чем скрыться он позволяет Деймону увидеть себя, и выражение лица мальчишки заставляет вампира усмехнуться.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что подобраться к Елене можно через её родных. И Джена — тетя девушки идеально подходит для этого, ведь она одна из тех, кто ничего не знает о том, что происходит и с кем общается её любимая племянница. Элайдже это кажется весьма не предусмотрительным, но ему-то, какое до этого дело? Благодаря Керол Локвуд знакомство Элайджи с Дженой происходит на одном из собраний исторического сообщества, по окончанию, которого он провожает Джену домой, и она из вежливости приглашает Элайджу в гости, даже не подозревая какой опасности, подвергает свою семью. Получив приглашение в дом, Элайджа всё же вежливо отказывает, но обещает Джене, что ещё зайдёт в гости, а пока что в его планы не входит попадаться Елене на глаза. Элайджа возвращается к дому Елены, когда все уже спят. Он издали смотрит на окна второго этажа — туда, откуда слышится мелодичное биение её сердца. Вампиру не составляет труда увидеть в темноте, что окно в спальню девушки приоткрыто, а уж за долю секунды оказаться в её спальне тем более. Проникнув в комнату Гилберт, вампир осторожно прикрывает окно. Он совсем не хочет её разбудить. Передвигаясь неслышными шагами, Элайджа осматривается в комнате, это многое может рассказать о девушке. Он изучает фотографии Елены и её семьи. Её улыбка заразительна настолько, что даже трогает и его сердце, которое как казалось Элайдже больше не способно что-то чувствовать. Элайджа замирает на месте, когда слышит какой-то шум, исходящий от кровати. Сначала он думает, что Елена всё-таки проснулась, но потом с удивлением понимает, что девушка плачет во сне. Подойдя к кровати, вампир с любопытством наблюдает за тем, как девушка мечется по кровати и вертит головой из стороны в сторону. Во сне Елена кажется Элайдже совсем юной. Ей нет и восемнадцати и Елена совсем ещё ребёнок. Элайдже даже её немного жаль, но встряхнув головой и отбросив чёлку с глаз, Элайджа напоминает себе, что поклялся убить Клауса, во что бы то ни стало. И не зависимо от своих чувств, к двойнику. Он больше не повторит ошибок прошлого.       Бывают дни, когда Элайджа знает, что не стоит этого делать, но любопытство побеждает здравый смысл, и он хочет знать, что же снится Елене. Подойдя ещё на шаг ближе, он осторожно садится на кровать, прежде чем коснуться её и проникнуть в сознание Гилберт. Первая попытка проваливается, и Элайджа озадаченно открывает глаза. Он внимательно всматривается в лицо девушки и, не удержавшись, проводит пальцами по мягкой коже, стирает слезинки с лица, а затем его взгляд опускается на шею, и он видит тонкую цепочку. Осторожно взяв кулон в руки, Элайджа задаётся вопросом, как оно вновь оказалось у Елены, если он лично сорвал его с шеи девушки пару дней назад? Возможно, что кто-то из братьев Сальваторе нашёл его в том заброшенном доме и вернул Елене. Но аккуратно сняв с шеи Елены кулон, он больше не думает об этом, а с грустью рассматривает украшение в своей ладони. Элайджа помнит, что когда-то этот кулон принадлежал его сестре Ребекке, с которой как он знает, встречался Стефан. Элайджа уверен, что Елена, конечно же, не в курсе этого, да и Стефан, скорее всего не помнит, что когда-то знал девушку по имени Ребекка. Воспоминания о сестре отдаются болью в сердце, но Элайджа заставляет себя сосредоточиться и не думать об этом. С тех пор, как Никлаус развеял тела их братьев, и сестры в море, прошла не одна сотня лет. Элайджа крепче сжимает кулон в ладони, когда вновь пробует проникнуть в сознание Елены. На этот раз препятствий не возникает.       Бывают дни, когда Элайдже следует помнить, что погружение в чужое сознание это словно иная реальность. Другой мир созданный сознание человека в разум, которого он погружается. Он словно со стороны наблюдает за тем, что именно заставляет Елену плакать. — Мама! Папа! — он слышит её голос, когда девушка в своём сне бредёт по пустой, едва освещённой дороге. — Мама! Папа! — повторяет девушка, разворачиваясь и крутя головой в разные стороны. Не найдя тех, кого ищет, Елена бредёт дальше по дороге опустив голову, но резко останавливается и смотрит туда, где в темноте стоит вампир. Элайджа знает, что во сне Елена вряд ли может его увидеть, но зачем-то делает шаг назад, а девушка идёт дальше. Для Элайджи сознание Елены словно калейдоскоп, в котором узор меняется с невероятной скоростью. Он видит всё, что пришлось пережить девушке и что именно мучает её во сне. Авария. Похороны родителей. Друзей, что поддерживали всё это время. Первая встреча со Стефаном, а потом и Деймоном. Всё проносится перед глазами вампира за какие-то секунды. Убрав руку со лба Елены, Элайджа несколько секунд переводит дыхание, что в принципе ему не нужно, но информации так много, что вампиру нужно время, чтобы её проанализировать. Взгляд вампира вновь падает на фотографии Елены с семьёй. Она и её брат совсем недавно, если судить по надписи на могильном камне потеряли родителей. Элайджа вновь смотрит на Елену, когда она переворачивается на бок и что-то соскальзывает с кровати и падает на пол. Это привлекает внимание вампира. Встав с кровати, он обходит её, чтобы увидеть, что же упало, и замечает книгу. Лишь взяв книгу в руки и открыв первую страницу Элайджа понимает, что это вовсе не книга, а дневник. Дневник Елены.       Бывают дни, когда Элайджа знает, что читать чужие дневники — не правильно, но он так долго живёт на этом свете, что откровенно говоря, ему плевать на мораль. Сидя на подоконнике Элайджа просиживает всю ночь за чтением дневника Елены, в то время как девушка спокойно спит и даже не подозревает, что в её комнате кто-то есть. И более того, что этот «кто-то» без угрызений совести читает все её тайны, в том числе находя упоминание о себе. И, конечно, о Клаусе. Элайджа вспоминает о том, что кулон Елены по-прежнему у него в руке лишь тогда, когда чувствует жжение. Разжав ладонь, он пару секунд смотрит на кулон и ожог от вербены на собственной руке, после чего возвращается к Елене и одевает кулон ей на шею. На рассвете покидая спальню Елены, Элайджа вновь смотрит на неё, лучи восходящего солнца нежно касаются её лица и у вампира появляется странное желание защитить её, не только от Клауса, но и от всех угроз, что могут ждать её впереди, и он, кажется, знает, как это сделать.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что к Елене нужен другой подход, нежели пугать её.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что Елена должна доверять ему.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что добиться доверия Елены будет не так просто, ведь она его боится, что вполне объяснимо, и её реакция на неожиданное появление в её доме лишь подтверждает это. — Элайджа, — говорит он, делая вид, что видит девушку впервые и протягивает руку. — Елена, — отвечает она и пожимает его руку немного дрожащими пальцами. Элайджа почти не слушает, что говорит Джена, всё его внимание сосредоточенно на Елене, что не сводит с него настороженного взгляда.       Бывают дни, когда Элайджа любит смелых людей, смелых, храбрых, но зачастую глупых. Элайджу радует, что Елена не из числа тех глупцов, потому что ему не очень-то хочется сворачивать шею Джереми, или убивать Джену. Так он точно не добьётся её доверия.       Бывают дни, когда Элайджа знает, что чтобы добиться чьего-то доверия, нужно оказать услугу взамен, поэтому он соглашается помочь освободить Стефана, что оказался в гробнице с Катериной.       Бывают дни, когда Элайдже, кажется, что ни Елена, ни её друзья не могут и дня прожить без приключений.       Бывают дни, когда Элайджа начинает сомневаться, что оставить Елену под присмотром Сальваторе было правильным решением. Но хорошо, что Джонас за ней присматривает.       Бывают дни, когда Элайджа думает, что ему было бы спокойней, если бы Елена была рядом с ним. Тогда бы он смог лично за ней присматривать, а не доверять таким дилетантам как Сальваторе, которых как детей вечно тянет в неприятности. Убедив себя в том, что причина именно в безопасности Елены, а не в том, что он попросту хочет её видеть, Элайджа начинает приходить к девушке каждый вечер в одно и то же время и ждать её в комнате сидя на подоконнике. Поначалу несколько таких неожиданных визитов пугают Елену, но день за днём она начинает к этому привыкать и даже разговаривает с ним. А постепенно и вовсе даже не дёргается, когда Элайджа оказывается в её комнате, когда Елена чем-то занята.       Бывают дни, когда Элайджа думает, что Елена пошла с ним на сделку, потому что хочет смерти, чтобы вновь быть с родителями. Однажды, когда они дома лишь вдвоём Элайджа застаёт Елену в другой комнате на кровати с какой-то коробкой и кучей фотографий. — Я понимаю, что значит потерять родителей, — говорит он, когда видит, кто на фото и садится на пол, возле ног Елены опираясь на спинку кровати. Элайджа не знает, что поражает Елену больше, его слова или то, что он сел на пыльный пол в дорогом костюме, не боясь его запачкать. — Что? — он лишь немного пожимает плечами на изумлённый взгляд девушки. — У меня была семья, — добавляет он. — И поэтому ты хочешь убить Клауса? — спрашивает Елена. — И поэтому тоже, — отвечает Элайджа. С момента заключения сделки она впервые начинает расспрашивать его о Клаусе и причинах, почему Элайджа хочет его убить. Элайджа знает, что Елена хочет знать причину, по которой ей предстоит умереть, но он не хочет сейчас об этом говорить. Может быть, однажды вечером он ей расскажет о девушке по имени Татия в которую они с Клаусом были оба влюблены. И на кого так похожа Катерина и сама Елена.       Бывают дни, когда Элайджа застаёт Елену за домашним заданием и вновь думает о том, что девушка слишком молода, чтобы умирать в ритуале, что ей предстоит пройти, и в результате которого она может погибнуть даже с использованием эликсира. — История? — спрашивает он, чтобы избавить себя от давящей боли в сердце, что возникает при одной лишь мысли о ритуале. — Тебе следует знать, что в основном в учебниках пишут не правду, — добавляет он и уже привычно устраивается на подоконнике. — Что значит — не правду? — недоверчиво спрашивает Гилберт, и морщит лоб, забыв о конспектах.       Бывают дни, когда Элайджа часами рассказывает Елене что-то по теме её домашней работы и это гораздо интереснее, чем сухие факты, изложенные на бумаге. Это даже интересней, чем когда Аларик рассказывает что-то на уроке. Элайджа не умалчивает и не приукрашивает фактов, даже если это что-то пугающее или же нелицеприятное.       Бывают дни, когда Элайджа ловит себя на мысли, что Елена вовсе не похожа на Катерину, а уж тем более на Татию. Ни Катерина, ни Татия не обладали таким даром как милосердие, что кажется у Елены в избытке. Ни Катерина, ни Татия, не любили своих родных и друзей настолько, что были готовы отдать за них свою жизнь, как это готова сделать Елена. Единственное, что одинаково между всеми девушками — внешность и ничего больше.       Бывают дни, когда Элайджа думает, что идти на охоту перед визитом к Елене было удачной идеей, но лишь ровно до того момента как на него нападает оборотень.       Бывают дни, когда Элайджа знает, что под действием яда оборотня ему лучше не приближаться к Елене, потому что это чревато последствиями, и лучше бы отлежаться ещё пару дней, но что-то тянет его к ней. И не в силах сопротивляться этому порыву, он приходит к девушке, прячется стоя в полумраке и наблюдает за Еленой. — Привет, — она улыбается, когда замечает Элайджу и поднимает голову от дневника. — Я думала, что ты сегодня не придёшь, — по тону девушки Элайджа догадывается, что несколько дней его отсутствия, возможно, заставили её волноваться, и от этой мысли на душе становится как-то теплее. За него уже давно никто не волнуется и не ждёт. — Ты в порядке? — спрашивает она и поднимается с кровати. Испарину, выступившую на лбу трудно не заметить. — Елена, стой! — немного резко приказывает он, когда девушка пытается подойти ближе. — Что с тобой? — спрашивает она, но всё же замирает на месте. — Укус оборотня, — объясняет Элайджа и делает шаг из тени и отгибает край воротника рубашки, под которым скрывался не очень симпатичный и глубокий укус оборотня. — Сядь, — мягко просит Елена, видя, что Элайджу пошатывает. Он послушно опускается на край кровати, потому что на то чтобы спорить, у Элайджи сейчас нет сил. Немного наклонив голову, он наблюдает за тем, как Елена без страха подходит к нему и немного дрожащими пальцами осторожно расстёгивает несколько верхних пуговиц, чтобы лучше увидеть рану. — Стефан говорил, что укус оборотня смертелен для вампира, — Елена с ужасом и распахнутыми от шока глазами смотрит на то, как на марле, что закрывает рану, выступает темная, почти черная кровь. — Не для меня, — отвечает Элайджа, смотря на Елену сверху-вниз. Голубая жилка на шее девушки соблазнительно быстро и так призывно пульсирует, что дёсны вампира начинают зудеть, а клыки выдвигаться. — Но мне не стоило приходить, — добавляет он не в силах оторвать взгляд от так давно желанной вены, и Елена, заметив это немного нервно сглатывает. — Нужно обработать рану, — говорит Елена и отходит от Элайджи так быстро, что он и глазом моргнуть не успевает, а лишь отстранёно думает о том, кто из них вампир и усмехается. На мгновение Элайджа теряет связь с реальностью, и вздрагивает, когда чувствует прикосновение тёплых рук Елены к себе. Она тут же убирает руки. — Прости… — едва слышно говорит Элайджа и расстёгивает рубашку ещё на пару пуговиц. Элайджа практически не двигается, когда Елена убирает повязку, вытирает вокруг раны кровь и ядовито-жёлтого цвета яд, что вытекает из раны, и обрабатывает антисептиком, стараясь как можно меньше касаться её. Элайджа периодически пересекается с взволнованным взглядом Елены, но лишь успокаивающе улыбается ей в ответ. Элайджа не знает, исходит ли этот жар от Елены или же это его тело стало настолько горячим от яда, но он облизывает пересохшие губы и вновь смотрит на вену на шее девушки. Элайджа не знает, что его выдаёт — то ли взгляд, направленный на вену, то ли голодный блеск, в глазах, но Елена это замечает. — Ты… Ты голоден, — едва слышно говорит она и отходит от кровати. Про себя Элайджа хвалит Елену, но не отводит от неё взгляда и встаёт на ноги. А Гилберт пятиться назад и когда упирается спиной в стену, понимает, что попала в ловушку, а Элайджа совсем близко, и в её глазах вновь появляется страх. — Ты доверяешь мне Елена? — Элайджа не понимает, зачем спрашивает. Зачем тянет время? Но хочет услышать ответ. — Здравый смысл говорит мне не делать этого, — дрожащим голосом отвечает девушка, — Но да. Да, я доверяю тебе. — Хорошо, — отвечает вампир. Он облокачивается о стену и не сводит взгляд с Елены, что напряжена словно струна. Он снова зачем-то тянет время. Элайджа пристально наблюдает за тем, как девушка нерешительно протягивает ему руку, предлагая своё запястье в качестве источника крови. Видимо так делает Стефан. Но Элайджа не Стефан. Элайджа берёт руку Елены в свою. Нежно проводя большим пальцем по внутренней стороне ладони, он не отводит взгляда от её глаз. Элайджа чувствует, как учащается дыхание Елены, когда немного сжав ладонь Гилберт, он подносит её к губам и целует изящные пальцы. Елена практически перестаёт дышать, когда его губы скользят на внутреннюю сторону ладони и замирают на голубой жилке. Там где бьётся пульс. Элайджа слышит, как стучит сердце девушки. Её сердцебиение заполняет всё вокруг и вампир почти пропускает тот момент, когда Елена прикрывает глаза. Закрыв глаза, Елена не видит того, как Элайджа немного смещается, и всё ещё держа её руку, убирает прядь волос с лица и открывает доступ к шее. Он проводит немного дрожащими пальцами по нежной коже и это заставляет двойника открыть глаза. Элайджа знает, что любые слова, что она хочет сказать, так и застревают в горле, но отражаются у неё в прекрасных карих глазах, что так похожи на растопленный тёплый шоколад. Продолжая водить по коже Елены пальцами, Элайджа немного наклоняет её голову, так чтобы ему было удобнее и приближается к Елене ещё на шаг. Елена же прижимается к стене ещё плотнее и окончательно осознаёт, что попала в ловушку. Ловушку, из которой нет выхода. Она буквально заперта между стеной и телом Элайджи, что в принципе одно и то же. Когда Элайджа наклоняется к Елене, она упирается руками ему в грудь в какой-то слабой попытке его оттолкнуть. — Ты сказала, что доверяешь мне, — едва слышно напоминает Элайджа каким-то даже для него непривычно ласковым тоном. Будь на месте Елены кто-то другой, Элайджа бы не стал так церемониться и уже впился бы в шею своей жертве. Но от мысли, что он причинит Елене боль, Элайдже почему-то становилось не по себе. Элайджа чувствует, как после его слов девушка вновь делает глубокий вдох и начинает расслабляться. Он же наклонившись ещё чуть ниже, трётся кончиком носа о линию подбородка девушки, словно кот и чувствует, как Елена немного обнимает его за плечи.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что возможно никогда не был так нежен с кем-то во время кормёжки, как с Еленой. Элайджа слышит тихий писк Елены, смешанный с шумным вздохом, когда острые клыки врезаются в кожу, добираясь до желанной крови.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что у каждого двойника свой вкус крови. Элайджа помнит, что по вкусу кровь Татии напоминала вино. Кровь Катерины была сладко-горькой. Кровь же Елены самая сладкая из всех, что он когда-либо пробовал.       Бывают дни, когда Элайдже приходится помнить, что зверя внутри себя нужно держать под контролем. И Елена Гилберт та самая девушка, что проверяет его нервы на прочность едва ли не каждодневно. В любом смысле этого слова. Сделав несколько небольших глотков, Элайджа ловит себя на том, что из его груди вырываются звуки подозрительно похожие на урчание довольного зверя. Он так же уверен и в том, что Елена, стоя к нему так близко тоже их слышит.       Бывают дни, когда Элайджа напоминает себе, что нужно следить за сердцебиением своей жертвы, если хочешь, чтобы она осталась жива. Лишь огромным усилием воли Элайджа заставляет себя остановиться, когда чувствует, что одна рука Елены начинает спадать с его плеч. Он ловко подхватывает девушку и крепко держит за талию. Помогает устоять на ногах и наконец, отрывается от шеи Гилберт. — Восхитительно, — выдыхает он, не выпуская талию Елены из рук, и смотрит на губы девушки. — Спасибо? — с сомнением отвечает Елена, не зная расценивать ли слова вампира как комплимент, или же отнестись к этому как-то иначе. — Надеюсь, тебе станет лучше, — добавляет Елена, когда перехватывает взгляд Элайджи и сама не может оторвать взгляда от его губ окрашенных её же кровью. Элайджа ловит себя на том, что зорко следит за тем, как, вероятней всего не осознано, Елена облизывает губы, смотря на него, и он делает тоже и чувствует остатки вкуса сладкой крови двойника на своих губах. Элайджа ловит себя на мысли о том, какие на вкус у Елены губы? Такие же ли они сладкие, как и её кровь? Элайджа не понимает, как это происходит, может быть, он вновь потерял связь с реальностью, от укуса оборотня, но секунду спустя он уже жадно, выбивая из лёгких Елены весь воздух, целует её. Он стонет, когда чувствует, что не ошибся, и губы Елены мягкие, и такие же сладкие, как и её кровь. А может, и слаще. Как поцелуй может быть слаще крови? Для вампира это очередная загадка, которую ещё предстоит разгадать, но сейчас ответ не так уж и важен. Элайджа замирает на секунду, когда чувствует, что Елена отвечает на поцелуй и, кажется, что время остановилось.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что вновь нарушил данное себе слово и вновь влюбился в двойника.       Бывают дни, когда Элайджа думает, что возможно в этот раз судьба благосклонна к нему, и они с Еленой могут быть счастливы и прожить вечность вместе.       Бывают дни, когда Элайджа убеждён, что судьба вновь над ним жестоко посмеялась. И что женщинам верить нельзя. Идя к домику у озера по дорожке усыпанной галькой Элайджа злится. Злится на себя. Злится потому что, вновь поверил призрачному счастью. Елена. Как она могла? Он дал ей слово, а она воткнула кинжал ему в сердце. В прямом и переносном смысле. Пусть не своими руками, но всё же. Она его предала. От удара камешков об древесину дверь слетает с петель едва при этом, не сбив Елену, что прячется в доме. Знает, что он не может войти. — Я терпеливый человек Елена, — непринуждённым тоном напоминает Элайджа. — Они не должны были этого делать, — говорит двойник с искренним сожалением в голосе, не сводя взгляда с кровавого пятна, что разлилось на синей рубашке с левой стороны. — Наша сделка больше не действительна, — жёстко сообщает Элайджа, хоть что-то и подсказывает ему, что Елена могла и не знать, что Сальваторе задумали убить его. — Давай перезаключим, — с надеждой и отчаяньем просит девушка. — Тебе больше нечего мне предложить, — замечает Элайджа. Ему стоит огромных усилий, чтобы не поддаться на этот умоляющий взгляд глаз цвета растопленного шоколада. Не вспоминать те поцелуи в её комнате поздней ночью. Или же рассветов, что они встречали каждое утро вдвоём с того дня, когда он отравленный ядом оборотня попробовал её губы на вкус. Не слышать сладостных стонов его имени слетающих с губ Елены.       Бывают дни, когда Элайджа убеждён, что любовь хуже любого яда на свете, что ему выпало испытать на себе. Элайджа довольно скептически относится к тому, что Елена действительно вонзит в себя нож, лишь убеждая его в серьёзности своих намерений.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что ошибся и Елена вовсе не шутила. Собственный крик эхом стоит в ушах, когда он ловит истекающую кровью Елену на руки и прижимает к себе.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что давно так не боялся за кого-то, как за Елену в тот момент. Давно так не боялся кого-то потерять, даже если рана не настолько серьёзна и благодаря его крови заживёт через пару часов.       Бывают дни, когда Элайджа понимает, что смотреть на то, как Клаус будет убивать Елену в ритуале, у него едва ли хватит сил. — Ты доверяешь мне? — едва слышно спрашивает Елена, когда Элайджа прокусывает своё запястье и даёт девушке свою кровь. — Здравый смысл говорит мне не делать этого, — отвечает вампир, и едва заметно улыбнувшись, поднимает Елену на руки. Элайджа больше не намерен оставлять Гилберт рядом со Стефаном или Деймоном, но Сальваторе ещё ответят за то, что пытались его убить.