Малышка

Ты не понимаешь, что вообще происходит. Хочешь закричать, но земля забивает горло, и ты делаешь вздох, который тебе теперь совсем не нужен. Тело, именно оно, ибо мозг не работает, мозг полностью охвачен паникой, пытается вырваться из плена тяжелой земли, тебя всю трясет, и ты вдруг делаешь рывок, с такой силой, что кровь замирает в теле, внутренности сворачиваются. Земля все еще дерет горло, но ты уже не обращаешь на это внимание, ты чувствуешь, свобода близко, еще рывок и ты выберешься из этой западни, и кричишь, кричишь что есть силы, отдавая весь последний ненужный воздух… Только теперь помочь тебе не кому, ты сама оттолкнула последнего человека, что готов был быть с тобой до конца. Глаза Клэри наполнены слезами, а ты кричишь, пытаясь успокоить ее, ибо на себя уже просто плевать… — Сай, Сай, — тихий шепот пробивается сквозь крик, холодные руки хватают меня, слегка сжимая плечи, — Сай, хватит, Сай. — Клэри, прости, прости меня, — скулю я, вцепляясь пальца в чьи-то руки, — Я не хочу. — Hush bebé. Estoy cerca de ti (Тише малышка. Я рядом с тобой), — снова шепчет он, и я чувствую, как он забирается в мою кровать, обнимает, прижимает к себе. Прячу лицо у него на груди, обнимаю с силой, боясь, что мне просто это кажется. Он гладит меня по голове, что-то шепчет, но я не понимаю, я просто прижимаюсь к нему, вдыхаю знакомый запах, расслабляюсь в его руках. Рафаэль начинает что-то тихо напевать на испанском, иногда целуя меня в макушку, выстукивая ритм пальцами на моем плече. — Я не понимаю тебя, — сонно шепчу я, и он смеется. — И не нужно, выучишь язык, поймешь, — снова целует он мои волосы. — Я не об этом, я не понимаю твоего отношения ко мне, — качаю я головой, насколько это возможно в моем положение. Он молчит, и я молчу, понимая, что опять все испортила, и когда я уже готова извиниться и забрать свои слова обратно, он начинает говорить. — Я не знаю, Сай, просто не зли меня, и будь осторожна, этого мне достаточно, — я прижимаюсь сильнее, мне почему-то кажется, что это вполне можно принимать, как слова о любви. POV Рафаэль — Qué demonios está pasando?! (Какого черта происходит) — она как всегда врывается в мой кабинет без стука, но за десять лет я уже привык, как впрочем, и все остальные, — Рафаэль! Ты в конец обнаглел?! Я киваю Питеру, который с ухмылкой выходит за дверь, по пути дергая Сай за хвост, на что она только улыбается. — Что я сделал на этот раз? — спрашиваю я, медленно приближаясь к ней. — О, нет! — она отходит, выставляя руки перед собой, — Даже не думай, Сантьяго, ты вредный вампир. — Кто бы говорил, — закатываю я глаза и все же оказываюсь с ней рядом, хватаю за руки. — Idiota! Bastardo! Te odio! (Идиот! Кретин! Пусти меня!) — кричит она пытаясь вырваться, но я крепко держу ее, хотя, в последнее время, у нее все чаще получается оказываться в победителях, просто мне нравится ей поддаваться. Она борется со мной еще пару минут, а потом целует, со стоном прижимаясь ко мне, обхватывая руками шею. Я смеюсь ей в губы, обнимаю, провожу рукой по спине. — Ты выбросил мои комиксы, — сердито смотрит она на меня, прерывая поцелуй, я закатываю глаза, — И не смей так делать! — Сай, ты бы хоть спросила сначала, я перенес их в твою старую комнату, — ответил я, снова затыкая ее поцелуем. — Вообще-то они мне нужны, — дует она губы, нагло кусая меня за шею. — Что, все двадцать четыре коробки? — выгибаю я бровь, и она кивает, — Ты невыносима, — вздыхаю я, щипая ее за бок. — Кто бы говорил, у тебя вообще, сто курток и пиджаков, я же молчу, — смеется Сай, толкая меня в плечо. — Не сто, а семьдесят четыре, и ты постоянно их таскаешь у меня, и рвешь, и заляпываешь кровью, и теряешь, — перечисляю я, каждое слово подтверждая поцелуем, она смеется, отвечая мне, кивая. — О, я еще и не такое умею, — хитро прищуривается она, толкая меня в сторону дивана. — Сай, у меня дела, — перехватываю я ее ручонки, которые она тянет к моему ремню, — Сай! — рявкаю я, но понимаю, она меня и не слышит. Рывок, и пуговицы моей рубашки звонко стучат об пол. — Dios, bebe, у меня скоро не останется рубашек! — шиплю я, быстро стягивая с нее футболку. — Зато у тебя всегда буду я, — смеется чертовка, и я киваю, смотря в ее глаза. — И это меня очень пугает, — шучу я, за что тут же получаю укус прямо в грудь, — Ай! — Не ай, а сам виноват, — улыбается она, зализывая ранку, — А у меня всегда будешь ты. — Буду, — отвечаю я, не задумываясь ни на секунду.