В окружении

Завтрак выдался не из лучших. За столом царило молчание, сильно бьющее по нервам. Тишина рассекалась лишь звоном столовых приборов по стеклу тарелок. При этом сама атмосфера угнетала еще сильнее, лишь Мукуро был расслаблен и улыбался, хотя бегающие по присутствующим взгляды выдавали его напряжение с головой. Занзас напряженно сверлил взглядом Тсунаеши, смотрящего в свою тарелку и сжавшегося уже почти в комок. Фуриозо же взглядом сверлил Кея. — Хватит на него пялиться, — раздраженно сказал Хибари. — Кто бы говорил, — ответил лигр, кинув злой взгляд на волка. — Как у тебя глаза не выпали или не отсохли. Ты же не моргаешь даже. — Заткнись, — фыркнул Кея в ответ. Он взглянул на омегу, которому было явно слишком неуютно и почти до паники тесно в этом обществе. — Зверек, ты не хочешь покормить Изу и Тетцу? — Изу? Тецу? — нахмурился Скайрини, поле чего его глаза резко распахнулись. — Точно! Лис мне говорил, что омега тут недавно родил. Я что? Отцом стал? — Это не ваши дети, Скайрини-сан, — серьезно сказал Тсунаеши. Кея и Рокудо не сдержали улыбки. Тсунаеши давно им говорил, что не считает лигра отцом своих малышей, что тут скорее подходят они сами, ведь именно они видели первый шаг, помогали, когда малыши болели, или слушали и терпели Саваду во время беременности. — Что? — вариец сжал руки в кулаки, погнув вилку. Алые глаза налились злобой, ему не верилось, что его омегу тронул кто-то другой, кто-то, помимо него, прикоснулся к его мужу. — Это не ваши дети, — повторил заяц, смотря на альфу исподлобья. — А чьи?! — проорал мужчина. — Я не поверю, что после того, что тогда произошло, — омега вздрогнул и еле заметно двинулся назад, немного нагибая голову, как бы группируясь. — Ты переспал с кем-то другим. Я требую, чтобы ты показал мне моих детей. — Когда их заведешь, тогда тебе их и покажут, ублюдок, — сказал Хибари, встав из-за стола и пройдя к Тсунаеши. — Это наши со Зверьком малыши. И тебе показывать их мы не собираемся. — Я не верю! — лигр тоже вскочил из-за стола. — Когда? Вы просто не могли… — После моего побега у меня началась течка, — вдруг вскинулся Тсуна. — А Кея-сан помог мне. Неужели вы думали, что после того, как взяли меня силой, я сломался и больше никогда не смог бы влюбиться в кого-то и отдаться ему? Хотя, в одном вы правы. Тогда я сломался. И я никогда не прощу или тем более не полюблю вас. Я не страдаю стокгольмским синдромом. Вы никогда не станете в моем взгляде человеком. Тсунаеши встал с места и, юркнув под руку Кеи, вышел с кухни. Занзас упал обратно на стул, откидываясь на спинку, а Мукуро перевел взгляд с выхода на лигра и выдохнул. — Идиот вы, Занзас-сан, — сообщил он. — Причем конченый идиот. Неужели вы думаете, что с помощью угроз и ругани сможете хотя бы чуточку расположить к себе Тсунаеши? — Скайрини удивленно-растерянно взглянул на волка. С чего это он? — Не поймите неправильно. Я на стороне Ке-тяна. И не принял бы, если бы Тсунаеши простил вас сразу. Просто меня раздражает ваша глупость. Прошу меня простить, — договорив, Рокудо и сам удалился из помещения, оставляя лигра одного. *** — Ты в порядке, Зверек? — обеспокоенно спросил Кея, открывая дверь перед парнем. — Да, Кея-сан. Как ни странно, мне стало легче, — Тсунаеши улыбнулся. — Стало так просто и легко… Но, знаете, меня очень порадовало, что вы признаете Изуки и Тетсую, как своих детей. Это действительно делает меня по-настоящему счастливым. Я волновался, что вы не примете их. — Не говори глупостей, Зверек, — Хибари потрепал парня по волосам, слегка задев уши. — Я сидел и играл с ними, когда ты заболел, менял пеленки, кормил с бутылочки, успокаивал, когда они рыдали и разделял с тобой самые важные моменты жизни малявок. Тсунаеши, они мои сыновья и никак иначе. — Спасибо, Кея-сан, — Тсунаеши хихикнул в кулак, вспоминая все происшествия, учиненные Мукуро и детьми, и как потом это все разгребал Кея. — Вы лучший альфа, которого я когда-либо встречал. — Папа! — в ногу Тсуны, перебивая его, врезался Изуки. Малыш протянул руки вверх, но вместо Савады на руки его подхватил волк. Крольчонок весело взвизгнул, и привычным жестом хлопнул альфу по голове, и вцепился в волчье ухо ручками, немного больно сжимая его пальчиками. — Изу-чан, ну Кее-сану ведь больно, — покачал головой на гиперактивность ребенка Тсуна. — Да, ладно тебе, Зверек, — хмыкнул Кея, смотря куда-то вниз за Саваду. Заяц перевел взгляд, встречаясь с обиженными глазами и надутыми щечками Тетсу. Парень присел на корточки, улыбнулся и щелкнул ребенка по носу, от чего тот смешно дернул ушами, ударил хвостом и поморщил носик. Малыш фыркнул и рычаще проворчал. — Ну, что такое? Что случилось, Тецу? — спросил Тсунаеши, смотря на сынишку. Малыш отвернулся, фыркая и вновь начиная ворчать. — Запах плохой! — вдруг крикнул Изуки, завозившись на руках «отца». Он повел носам и тоже поморщил носик, чихнув. — Вам не нравится запах? — удивленно спросил Тсунаеши, на что дети закивали. Тсунаеши был несказано удивлен. Единственное, что поменялось в доме, это то, что к привычным ароматам примешался кофейно-коньячный запах Занзаса. Но удивляло то, что мальчикам он не нравился. Несмотря на то, что запах лигра был и вправду резким, детям он должен был быть приятен. Все же, несмотря на все, Скайрини-младший был их биологическим отцом и этого не отнимешь. Обычно дети подсознательно подчинялись и слушались отцов из-за влияния таких запахов, а тут такая неожиданность. — Бяка! — заявил Изуки и уткнулся в голову Хибари, на лице которого растянулась счастливая и совершенно глупая улыбка. Тсунаеши, видя такую реакцию, рассмеялся, прижимая к себе Тетсую и поднимая его на руки. — Вы просто не представляете, как обрадовали папочку и Кею-сана, — Тсунаеши слегка ойкнул от тяжести альфочки, после чего так же весело добавил. — Так что. Ты «папочка», Кея-сан. Волк посмотрел на счастливого омегу и, не сдержавшись, прильнул к тонким губам, совсем невесомо и нежно касаясь их. — Я никогда не отпущу тебя, Зверек, — хмыкнул Хибари, проходя в комнату. Тсуна же выпустил тут же поковылявшего за альфой Тетсу с рук и удивленно коснулся собственных губ кончиками пальцев.