Идейные искания

Одной гребёнкой всех не сгребёшь, А «общий аршин» – единица прошлого. И вряд ли теперь на планете найдёшь Одного человека на другого похожего. Однако же можно людей ровнять По признаку,       не знавшему             пыли веков: По книгам, что смог человек прочитать, И по количеству понятых строк. Вот, например, стоит гражданин, Весь благородством пышет и светится. Смотришь вокруг – ты и он один. Пара минут – разговор завертится. Скажешь ему, мол, Вы знаете, некогда Конфликты «отцов» и «детей» возникали. И хоть об этом давно писали, Этим конфликтом и нынче тешатся. Он брови сдвинет, в молчанье одетый, Смерит взглядом тебя суровым. Скажет: «Отстаньте, мне, как бы, это... Того... не до этого, как бы, словом» Одёрнет пиджак дорогой и красивый, И – наутёк. Нет поступка ниже! В его голове граммов двести от силы Прочитанных строк и понятых книжек. А вот гражданин держит книгу в руках, Листает её в мозговой напряжённости. Подойду и одёрну его, сказав: – Простите, представьте какие новости: В книге той, что у Вас в руках, Вопросы нелёгкой судьбы поднимаются. Хоть автор давно превратился во прах, Эта тема в людских сердцах И в наше время упоминается! – Да, замечал, – ответит. – Влечёт Меня к этой книге больше всего. Нелегкость судьбы волнует народ. – И что вы думаете на этот счёт? – Я? да в сущности, ничего... Лучше бы вовсе без книгочитания. Книга им – явно! – до дыр зачитана. Но нет даже нескольких грамм понимания Хотя количество строчек значительно. Дальше иду. Гражданин сидит С гражданкой в парке у дома. – Послушайте, – шепотом он говорит, – Мы с Вами, как Пьер и Ростова! Она смущеньем своим красна, В ответ ему зашептала: – Простите, я не могу сполна Сравненье понять, хоть я в Вас влюблена. Простите, но я не читала... Случайно услышал и к ним поспешил. Подошёл, обратился к юнцу учтиво: – Диалектика чистой и доброй души Вас, наверное, очень уж поразила. Он молчал, а потом головой покачал. А в глазах – пониманья не видно. Хочет признаться, что не читал, Но при даме влюблённой – стыдно. Что ж такое! Использовать каждый готов В своих целях из книг отрывки. Но ведь часто теряется смысл слов, Когда их выдирают из книжных основ, Выходят опилки, обрывки... Неприятно, но всё же придется признать, В голове гражданина, наверное, Наберётся книжек на грамм двадцать пять И четыре кило невежества. Я всё дальше иду. Но ни граждан ни дам Совершенно вокруг не вижу В голове у которых хотя б килограмм Выходил из прочитанных книжек. Я готов был уже закончить искать, И признаться себе самому В том, что люди уже не любят читать, По одежке теперь начнут провожать А вовсе не по уму... Вдруг я слышу шаги за своею спиной, А потом за рукав кто-то дёрнул. Обернулся – мальчишка стоит предо мной Босоногий, чумазый, довольный. Помолчал, поглядел на меня снизу вверх И по-детски шкодливо прищурился. – «Чего тебе, мальчик?» – Его громкий смех Взбудоражил вечернюю улицу. Было что-то чуднОе в этой минуте. И он вдруг улыбнулся от этого: – Послушайте, дядя, что Вы думаете О поздних рассказах Чехова?.. Долго в узлы я завязывал мысль – Куда уж с признаньем тянуть дольше? Для меня книга – всего лишь жизнь. Жизнь. И ничего больше.