Без всякого сомнения

— Как это произошло? — сухо спросил мужчина. — Изгои напали на склад в Отречении, а она с патрулем была там на проверке, — Командир патрульных, коренастый парень по имени Деймон, потер выбритый затылок. — Там какой-то пацан схватил автомат, она получила почти целый рожок. Мне жаль… — скомкано закончил он. Эрик кивнул головой и молча уставился в окно грузовика, им оставалось ехать пару минут. Он пытался понять свои чувства, но в груди было пусто. Они с Келли сошлись случайно, познакомившись на одном из полигонов, где учили неофитов. Она была одним из инструкторов — смешливая брюнетка с легким характером. Удивительно, но они моментально нашли общий язык, а через два дня переспали. Эрику было с ней легко, она не требовала постоянного внимания, не навязывалась и всегда умела промолчать в нужный момент. Они встречались шесть месяцев, после чего Келли объявила, что беременна. Для обоих новость стала полной неожиданностью. И если Эрик был готов избавится от ребенка, то Келли проявила просто железобетонную волю, объявив ему, что с ним или без него, но она оставит ребенка, и он впервые принял ее точку зрения. И вот, за две недели до родов, ее подстрелили на самом безопасном участке Чикаго, Эрик скривился — это явно проделки сучки-судьбы, ее месть за всех им убитых и покалеченных.       Из-за поворота показались стены Отречения. Машина остановилась, и Эрик вылез из кабины — при виде его бесстрашные с отреченными расступались в почтительном молчании. Он видел макушку Келли, над которой склонился доктор — сухопарый мужичок в одежде Эрудиции, видимо, он был где-то неподалеку и первым кинулся на помощь раненым. Келли лежала на земле, раскинув руки, в груди зияло несколько ран. Ниже Эрик не смотрел.  — Чего встали, как памятник? — непочтительно рявкнул эрудит. — Вы отец? Не стойте столбом, помогите. Эрик перевел на доктора удивленный взгляд, редко кто позволял себе так с ним разговаривать, но эрудита совсем не впечатлил грозный прищур серых глаз. Доктор дернул его за руку и отвел в сторону.  — Его надо держать в тепле, он вполне здоров и невредим. Просто удивительно, как ему повезло, — и он взял с рук женщины в серых одеждах, комок тканей, в которых было что-то завернуто. — Куртку расстегните, надо к груди прижать, — снова проворчал доктор, но уже немного мягче. Вид у Эрика был совсем растерянный, он послушно расстегнул куртку, и доктор дал ему в руки сверток, помогая, прижать тот к груди. Из тряпок торчала крохотная макушка в светлых волосиках, свалянных от крови и околоплодной жидкости. Малыш попытался расхныкаться, но, почувствовав сильные руки и тепло тела, сразу умолк, удовлетворенно причмокнув пальцем, что держал во рту. Эрик потрясенно уставился на эту макушку, слов не было, в голове вообще стояла поразительная тишина, казалось, что звуки вокруг исчезли, хотя боковым зрением он видел, как туда-сюда носились бесстрашные. Малыш на груди пригрелся и заснул, а он так и стоял, посреди этого моря людей, не в состоянии отвести взгляда от собственного сына.       Обратный путь во фракцию прошел для Эрика в тумане, по прибытию, он отнес младенца в лазарет. Пит — их главврач, осмотрел малого и вынес вердикт:  — Поздравляю! Малыш доношен и здоров. Ему очень повезло, что он не пострадал во время перестрелки и, что рядом оказался врач, который смог его извлечь столь быстро и профессионально, иначе бы ребенок задохнулся. Пит отправил медсестру за детской смесью и набором первой необходимости для младенца. Девушка проворно вернулась, неся в руках пакеты с едой, бутылочку, несколько пеленок и памперсов. Это все торжественно вручили новоявленному папаше, перед этим, накормив и одев на малыша памперс.       Оказавшись в комнате с ребенком на руках и пакетами с вещами, Эрик затравленно оглянулся. Он оказался совсем не готов к такому развитию событий. Если быть откровенным, он вообще не знал, что делать с детьми, положив сына на кровать, поближе к стенке, Эрик вытряхнул на покрывало содержимое пакетов, осмотрел это все безумным взглядом, потом затолкал обратно. Он долго не мог заснуть, ворочаясь на кровати и периодически погружаясь в беспокойный сон.

***

      Эрик думал, что судьба наказала его, лишив сына, но нет, эта стерва была куда изощренней — его наказанием стал сам сын. Первую ночь малыш спал, как ангел, но с утра он в полной мере отыгрался на отце, который уже успел слегка расслабиться. Мелкий орал, не замолкая, делая перерывы только на еду, через четыре часа непрекращающегося плача Эрик начал сатанеть. Он не мог понять, что не хватает этому мелкому засранцу, он был сыт и не мокрый. Он даже на руках его поносил, лишившись любимой черной футболки, так как этот несносный ребенок три раза на него срыгнул, умудрившись испачкать как грудь, так и спину. Проведя в таком режиме почти сутки, Эрику казалось, что еще один писк, и он просто прибьет этого младенца, удушит подушкой, чтобы тот наконец-то замолчал. И тут раздался стук в дверь, на пороге стоял Макс, быстро оценивший не только масштаб бедствия, но и состояние Лидера, находящегося на грани  — Я сейчас вернусь, — проговорил он и быстрым шагом удалился. Через десять минут Макс вернулся с девушкой. Эрику она показалась смутно знакомой, но он был настолько вымотан, что так и не мог вспомнить откуда.  — Это Мол, — представил ее Макс. — Она будет помогать тебе с малышом. Эрик тупо кивнул, спорить, возражать, задавать вопросы сил не было. С кровати раздалось хныканье, готовое перерасти в рев, Эрик нервно дернулся, но девушка, проскользнув между ним и стеной, подошла к малышу и взяла того на руки, тихо что-то шепча. Ребенок замолчал, слушая голос, Эрик облегченно вздохнул, Макс, многозначительно хмыкнув, быстро ретировался. Мол тем временем уже расстелила пеленку и ловко распеленала малыша, переодела и, перевернув того на живот, стала готовить смесь  — Как его зовут?  — Кого? — не понял Эрик.  — Вашего сына, — как у умственно отсталого спросила Мол.  — Никак, я еще не придумал имени, — разозлился он и, подойдя к шкафу, стал искать чистую футболку и штаны, мысль о горячем душе грела сердце.  — Выберите любое имя, — упрямо заявила она.  — Похуй, — отмахнулся Эрик и двинулся в ванную. Уже закрывая дверь до него донесся голос  — Похуй — не самое подходящее имя для младенца, — ее голос сочился сарказмом. Полоснув по ней взглядом, он хлопнул дверью, скрываясь в ванной. Помывшись и переодевшись, Эрик с удивлением заметил, что в комнате тихо, а, когда приоткрыл дверь, его взору открылась странная картина — возле окна стояла Мол и напевала песенку, а на ее руках тихо спал малыш. Услышав шаги, девушка повернулась  — Где он спит?  — В кровати.  — Он уснул, я его положу и через три часа приду, чтобы накормить.  — Нет! — в голосе Эрика проскользнули панические нотки. — Ложись с ним, я лягу на пол, — мысль, что ему предстоит провести еще одну ночь с ревущим ребенком, пугала неимоверно. Молли кивнула и, аккуратно положив ребенка, легла рядом, Эрик, матерясь про себя, порылся в шкафу, достал спальный мешок, расстелил на полу и, взяв второе одеяло, улегся.  — Держи, — сверху на него приземлилась подушка. Никак это не прокомментировав, Эрик положил ее под голову, укрылся и моментально уснул.       Проснулся он в пять утра, выспавшимся и отдохнувшим. На кровати мирно посапывала Молли, а рядом, крепко держа ее за палец, спал малыш. Эрик воспользовался возможностью, быстро оделся, оставил на тумбочке деньги на еду для мелкого, и, схватив куртку, сбежал.

***

      Вернулся он домой в начале четвертого и, зайдя внутрь, охренел. Эта чокнутая девчонка убрала у него. Как только успела, так быстро справиться?       Комната Эрика представляла собой достаточно большое помещение, почти все заставленное старым хламом. Маленькую часть освободили, когда он только сюда въехал, а остальное пространство, так и осталось заставленным, его это вполне устраивало. Теперь же весь мусор вынесли, и стало видно, что комната имеет продолговатую форму — посередине она была разделена шкафом, с одной его стороны стояли кровать и стол Эрика, а с другой детская кроватка и тахта, у стены расположился комод, на полу лежал ковер. Эту часть помещения освещали торшер и лампа на подоконнике. Эрик задохнулся от гнева — это его дом, и он не позволит этой рыжей наводить тут свои порядки. Зло вышагивая по комнате, Эрик не сразу услышал, как открылась дверь, и на пороге возникла Молли с малышом на руках. На ее локте висел пакет, кажется, с детскими вещами. Он подлетел к ней, буквально прорычав в лицо:  — Ты что, блять, себе позволяешь? Малыш, мирно дремавший на руках, начал беспокойно ворочаться.  — Тихо ты! — коброй зашипела девушка. — Ребенка разбудишь, — она невозмутимо прошла мимо разъяренного Эрика, положила малыша в кроватку и, поставив пакет у комода, повернулась к нему. — Что случилось?  — Кто тебе разрешал это делать? — Он обвел рукой комнату. — Ты тут не живешь! Ты! Ты!.. Выметайся, нахуй отсюда! — выплюнул он. Молли спокойно ушла, тихо закрыв за собой дверь, а Эрик продолжать стоять истуканом на злополучном ковре. Весь запал и злость ушли в пустоту ее ледяного спокойствия. Он ожидал крика, обвинений, угроз, да чего угодно, но она своим уходом разрушила все его ожидания и стереотипы. Из детской кроватки послышался требовательный плач, Эрик чертыхнулся и пошел проверять, что хочет ребенок.