Учитель для бунтарки

      Последние деньки каникул я так же провела со своим учителем и только в первый день третьей четверти я поняла, как теперь смогу нормально учиться и находится в одном классе с Ромой, когда он преподает историю и общество. На его уроках я же ни то что, что-то делать, и слова то внятного не смогу сказать.       Хорошо, что уроки были не с Фейшером. Трудно придется скрывать отношения и вести как бы двойную жизнь, пока не окончу школу. Ар-р-р, как я умудряюсь себе портить жизнь… У меня это чертов талант! Пока одноклассники между собой перекидывались впечатлениями о проведенном Новом годе и самих каникул, я хотела пойти к Роме, но меня на пол пути к нему схватила Оксана.       Сначала она рассказала свою поездку в другую страну, как прошли дни, что делала, где была и что привезла с собой, а потом потребовала дать ответ, что же я собираюсь в итоге делать с Артемом, ведь он уже придумал хитрый план мести.       Что я могла сказать Рехтиной… Лишь то, что я придумаю какую-нибудь отмашку, но если он перейдет за рамки дозволенного, придется применять тяжелую артиллерию.       Немного успокоившись, начала из меня вынимать информацию, где я все-таки проводила зимние каникулы. Я ей рассказала о «Розе Хутор», но без преподавателя. Внезапно она вспомнила, что купила мне подарок и принесла с собой, схватив мертвой схваткой меня за руку, потащила в класс.       Достав из лиловой сумки какую-то небольшую коробочку, вручила мне. Я обескураженно посмотрела на подарок, а потом торопясь развязала белый бантик. Там я увидела какие-то конфеты в стеклянной баночке.        — Это конфеты с предсказаниями.        — Аналог печенья с предсказанием? — усмехнулась. — Спасибо, — обняла подругу. — Так. Посмотрим, что же мне там предсказывают, — достав конфету, съела ее. Расправив фантик прочла:       Все сбудется, главное верить        — Хм, прикольно. Надеюсь, твоя конфета говорит правду, — положив баночку в коробку, а ту в портфель, проговорила. — Все равно спасибо. Очень приятно.        — Да ладно. Это тебе еще от меня благодарность за то, что ты Артема на место поставила.        — Если возникнут проблемы, обращайся в любое время суток, — хихикнула. Прозвенел звонок и начался последний на сегодня урок.       На следующий день у нас была история. Я как обычно села на свое место, а возле меня сидел Марченко. Оксана предпочла сесть на самую последнюю парту, как сама пояснила, ей не до истории сейчас. Ясное дело, что она хочет побыть одна. Что-то случилось у нее. Позже об этом у нее спрошу.       Преподаватель показывал на висевшей карте пути наступления Германии на Советский Союз. Я пыталась хоть как-то включить свои мозги, но как только мой взгляд касается его, то мысли хаотичные и тема урока для меня не интересна.       Вот он здесь рассказывает боевые действия, а я не могу нормально соображать. А ведь не так уж давно я с таким заинтересованным взглядом на него не смотрела. Скорее прожигала взглядом и проклинала его за свои подколы.        — Астахова, повтори, пожалуйста, что я сказал? — спросил Роман Алексеевич.       Я подняла голову и не могла до конца понять, что произошло. А когда смысл фразы до меня дошел, то меня это вставило в ступор. Я как можно быстрее прошлась глазами по тексту открытого учебника… Здесь есть карта со стрелками, так… начало же Великой Отечественной войны, так?       Встав возле парты, я исподтишка поглядывала на учебник и что-то чуть ли не членораздельно говорила, самой сути толком не понимая.        — Хорошо, садись. Я уж думал ты меня не слушаешь, — эм, что прости? Он это специально сделал, так? Радует одно, что я смогла из всей прослушанной информации, сказать что-то.       Странно думать о том, что если между нами что-то есть, ждать поблажки в учебе. В кисельную барышню превращаюсь что ли. Ладно, признаю, в этом нет ничего такого. Слишком я мягкой стала, свой стержень в характере теряю. Надо применять теперь некую маску в школе. То есть снова становится самой собой. Действительно, пора уже себя взять в руки.       В столовой я все же не смогла разузнать, что же произошло у Оксаны, она сказала что пустяки. Мне бы хотелось ей чем-нибудь помочь или посоветовать, но она не раскрывает причину своего плохого настроения. Поэтому решила не трогать ее. Если захочет, сама расскажет.        — Саша, ты действительно никуда не ходил на каникулах? — жуя булочку, спросила.        — Нет. Меня пацаны звали тусоваться в другие места.        — И как?        — Подругу себе не нашел.        — Вот как так, — отхлебнув немного чая, возмутилась. — Ты красивый, а главное нормальный парень и не можешь девушку себе найти. Не поверю. Хоть одна то, должна же быть на примете?!        — Ты как мои родители, тоже удивляются, почему я один.        — Прости, конечно, но таких как ты нормальных, хороших парней не так много, как кажется. Хотя ладно, это твоя жизнь. Просто ты мой друг и я не хочу, чтобы ты встречался с какой-нибудь стервой.       Марченко усмехнулся. Еще бы, он меня знает чуть ли не с самых пеленок. Ясли тоже были вместе, а вот в школы мы пошли разные, он в тридцать четвертой все одиннадцать классов, а я год, максимум два и меняла школу. И так повезло, что я попала в эту школу и к нему в класс.       К нему я отношусь не иначе чем лучший друг. Как никак, он меня понимает, а мне хочется чтобы у него все было хорошо. В этой школе у меня отношения со всеми учениками, сложились довольно дружелюбные и я ни с кем не ссорюсь. А вот в прошлых школах… такие Армагеддоны были, что отчисляли оттуда, поэтому я бесконечно и меняю учебные заведения.       Училась я и в элитных школах, гимназиях. Бесполезно. Кто-то да находился придурок, на которого я не так посмотрела или не так сказала «привет» или вообще не поздоровалась. Но во всех своих минусах я могу найти и плюсы.       Где я была изгоем, там была главной среди отшельников. И всегда когда велись разборки, в центре внимания была я. Как только один авторитет я завоевала, то и по другим школам моя репутация ходила. В итоге, почему-то каждый «святоша» считал меня отбросом общества. Что я не скажу, переводили стрелки, кто-то сделал и виноватая оказываюсь я. Благо были у меня заступники и мы нехило так давали «добродетелям» ответы, где мы довольно часто побеждали.       Естественно меня из преподавателей никто не жаловал. Родители в вечных командировках, сестра в Америке. У родственников свои были дела, да и не хотелось, чтобы они знали о моем бунтарстве. Родителям, конечно, докладывали о моем поведении, но они лишь обещали, что постараются меня образумить.       По правде у них получилось, лишь при одном условии. Я на свое совершеннолетие получу свою жилплощадь и туда перееду. Они согласились. Да и я бы не стала такое у них просить, если бы не знала сколько они зарабатывают в неделю. А в год, так вообще можно целых две квартиры купить, причем четырехкомнатных.        — Ты чего? Снова о прошлом задумалась? — упрекая меня, сказал Марченко. Я едва ли заметно кивнула.       Обводя взглядом учеников сидящих за столами, поглощенных обедом, заметила как историк общается с другими преподавателями. Он кстати, единственный молодой из учителей. Еще бы, недавно начал работать здесь. В основном преподавательский коллектив состоит из сорокалетних женщин, а то и пятидесятилетние. Мужчин не так много: физрук, трудовик, обжшник и историк. Все. Даже охранники это — женщины.        — Слушай, а кто дежурит сегодня по классу? — как бы невзначай спросила.        — А что так тебя это заинтересовало? — ковыряясь в школьной еде, вяло спросил.        — Да так, — отмахнулась. — По логике, должна быть я.        — Ты права. Тебе так хочется убраться в классе. Астахова, ты не болеешь случайно? — весело проговорил.        — Не болею. Просто хочу, чтобы меня кто-то подменил.        — Вряд ли в субботу кто-то останется после уроков, — подметил парень.       На обществознании Фейшер не приставал ко мне с тем, что он только что сказал. После звонка одноклассники быстро положили свои вещи по сумкам и моментально покинули класс, а я осталась сидеть за партой.       Встав со стула, подошла к учительскому столу.        — Что хотела? — сказал как-то грубовато.        — Э-э, случилось что-то? — внимательно посмотрела на него.        — Ничего. Голова просто болит. Ты дежуришь? — я кивнула.        — А ты к медику или обжешнику ходил? Взять таблетку.        — Нет.        — Давай схожу, — я хотела уже пойти как была поймана за руку. Он притянул меня к себе и усадил к себе на колени. — Да что с тобой! — возмутилась.        — Просто день с самого начала не сложился.        — И поэтому ты решил его и мне испортить? Конечно, ты вживаешься снова в роль моего учителя, но донимать меня по мелочам… на тебя это не похоже.        — Прости, если тебя расстроил.        — Ладно, — глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Надеюсь ты мне потом расскажешь из-за чего у тебя такое непредсказуемое настроение. А пока я пойду наливать воду.        — Постой, — он взял двумя пальцами мой подбородок и едва коснулся губами моих, а затем отпустил.        — Тебе бы только целоваться, — негромко сказала.       После уборки кабинета, не без вмешательства Фейшера, вместе вышли из здания.Надеюсь, что наши отношения будут скрыты от ненужных глаз. Не хочу, чтобы пошли сплетни.       Я хотела по дороге спросить, что же случилось у Ромы, как услышала мелодию. Достав телефон из портфеля, нажала на зеленую трубку.        — Привет Анна.        — Привет, — на моем лице озарилась улыбка. — Давно не общались.        — Да. Я хотел бы с тобой встретится и пообщаться. Узнать как ты отдохнула.        — Думаю, можно на следующей недели. Я напишу когда. Хорошо?        — Договорились.       Положив телефон на место, я посмотрела на учителя. У него было озадаченное лицо. Видимо думал с кем я общалась. Надеюсь он ничего такого не подумал.       В итоге, ничего мы друг-другу не говорили до самого моего дома. Возле домофона я спросила, не хочет ли он зайти, он отказался. А я схватив его за руку открыла дверь и потянув за собой поднялась до квартиры.       Он не сопротивлялся, но я видела в его глазах что-то такое холодное, как Северный Ледовитый Океан.       Зайдя в мою комнату, сели на кровать. Я ему сказала, чтобы у него сегодня не случилось, пусть расскажет. Ведь сегодня он на себя не похож. Словно передо мной другой человек.        — Твое угрюмое настроение ни как не связано с Волковым? — предположила. Он ничего не ответил, словно воды в рот набрал. — Та черт возьми! Что случилось? — не выдержав, зло рыкнула на него.        — Астахова. Если я не говорю, значит это тебя не касается, — мягко, но в то же время не теряя серьезность, ответил. — Это мои проблемы.        — Хорошо. Только почему сразу бы так не сказал! — он меня вывел из себя и теперь с настроением плохо не только у него. — Я думаю, гадаю, что же произошло. Сказать не твое дело, слабо?        — Ты так переживаешь, — на его лице появилась ухмылка.        — Я могу просто на тебя не обращать внимания и тебе придется снова его заполучить. Так что не испытывай мое терпение. Тоже мне нашелся молчун. Не заставляй меня жалеть о том, что призналась тебе в… ты понял о чем.        — Нет. Скажи.        — Неа.        — Да, ты права, это из-за Волкова.       Аллилуйя!!! Он признался. Не прошло и года.        — Вы виделись? — удивляясь, сказала.        — Встретились во дворе, недалеко от моего дома.       Вполне вероятно и такое, ведь сестра со своим мужем живут совсем рядом. Поблизости к Фейшеру, там частные дома.        — Он чего-то говорил?        — Вскрыл старые раны.        — Знаешь, я не могу представить, что ты чувствуешь, но лучше забыть все. Нельзя же прошлым жить. Понимаю, оно может дышать даже в затылок, но к нему возвращаться нет смысла. Ваша эта вражда к хорошему не приведет. К сожалению убежать так же не получится. Думаю, ваша ситуация, косвенно и меня касается, точнее моей сестры. Вот только это лучше ей не знать. Разреши помочь тебе. Влада счастлива с ним и я не хочу, чтобы ваша с Волковым ссора расстроила ее.        — Нет, сухо отозвался.        — А я все же попытаюсь. Ты вообще как хочешь решить это дело: мирно или «в живых только один»? Не говори только, что это не мое дело. Еще как мое! Да, я толком не понимаю всю степень вашей войны, но этому уже должен прийти конец.        — Аня, прошу, не вмешивайся. Только хуже сделаешь. Как ты сама сказала, твоей сестре это лучше не знать. И ты правильно думаешь. Когда решу этот вопрос, то тебе все расскажу. Не сейчас, — взъерошив волосы, встал.        — Постой. Побудь со мной. Я не буду больше спрашивать об этом. Прости. Не права. Признаю. Только обещай одно, не наломай еще больше дров, — Фейшер присел и обняв меня, погладил по макушке.        — Все очень сложно и я сам не знаю чем все это закончится, — его голос на последнем слове дрогнул. Ох, Рома, какие же на самом деле у тебя подводные камни?       Я уговорила парня остаться у меня на ночь. За окном вовсю бушевала пурга и от низкой температуры на улице в квартире стало прохладно. Последний этаж, от крыши дует.       В поисках тепла, я пришла к Фейшеру и осторожно, чтобы не разбудить его, я легла возле него. Тронув его подбородок, я задумчивым взглядом наблюдала как он спит.       Как же так произошло, что я питаю к нему теплые чувства? Если порой он бывает таким невыносимым. Когда успела? Неприязнь переросла в нечто иное. Хоть бы не пожалеть об этом.       Хотя, признаюсь, у меня сносит крышу при виде его. Хочется обнять сильно-сильно, утонуть в его взгляде, но в тоже время боюсь того чего хочу. Это вообще нормально влюбяться в своего преподавателя?       Видимо нет. Если это моя ошибка, то пусть. Вот падать потом будет больно. Надеюсь этого не произойдет.