Слишком поздно, Саске...

Саске не любил ждать. Не любил воспринимать происходящее как должное, но приходилось. С завязанными глазами он не мог что-либо увидеть, но почувствовать мог. Шаринган помогал в какой-то мере, хоть и говорили что печать надежная. Да ни черта! Сейчас он тихо вышел из палаты Наруто, посчитав, что долго рядом с ним находиться ему нельзя — либо охранники заметят, либо он проснется, чего совершенно ему не хотелось. Утром пришла Пятая и сказала, что Наруто не меньше чем через неделю придет в себя. Если бы не кровь хвостатого — он бы не смог выжить. А если бы и смог — то этапы рекреации он проходил бы намного дольше и мучительнее. На радостную новость Учиха ответил своим обычным хмыком и сделал вид, что спит. — И все же, подумай о том, каких ты приоритетов хочешь добиться в жизни? — поучительно намекнула ему Цунаде. — Я скажу честно: я ненавижу тебя. Пусть я тебя не знаю, как начального члена команды, но я тебя ненавижу. Ты сделал больно тому, кто поклялся стать Хокаге. — женщина тяжело вздохнула. — И этот человек дорог всем нам. Если ты не хочешь думать о Наруто, то просто найди в себе силы попросить прощения у него. Этот разговор плотно застрял в душе обладателя шарингана и язвительно твердил ему о его бездушности и эгоизме. Саске и без того было тошно, а еще и эта… старуха! Со своими поучениями! Достали! Но стоило признать — долю вины за происходящее Саске чувствует. И поэтому он мысленно молился о выздоровлении друга и решил сразу уйти из деревни, как только предоставится возможность, но… Но кто его отпустит-то? И это после всего произошедшего? Пф. Саске бы как и раньше, плюнул бы на всех и ушел восвояси, но он не может. Словно не хочет. Устал от всего этого. Словно на него одели ошейник и не пускают никуда. И этот ошейник одел Наруто. Черт бы его побрал. А еще этот добе рискует умереть. Саске ненавидит его. Ненавидит всем своим существом и жалеет, что познакомился с ним вообще, но… Но разве Саске найдет такого человека, как Наруто? Такого же светлого. Солнечного. Доброго и непорочного. С чистыми голубыми глазами, словно небосвод. Бред, но правда. Саске о нем так думает. Наруто не заменим, и если его не станет — Саске и вовсе потеряет цель жить. Он его единственный друг, который понимал его с полуслова, всегда мог поддержать какой-нибудь глупостью, обнять или подраться. Этого сейчас так не хватает… А что сейчас? Правильно, ничего. Он его оставил — и теперь Наруто оплачивается за его грехи. Своей же жизнью. Это неправильно. Сжав руки от злости и бессилия, Учиха повернул свои забинтованные глаза печатью к окну. Подул свежий ветер и взъерошил его волосы. Был слышен радостный смех детей. Голоса взрослых. Наруто не знал своих родителей, А Саске знал. У Наруто не было дома с самого начала, а у Саске он был. И кому теперь доведется умереть? Наруто, но не Саске. Стиснув зубы, Учиха проклял себя. Проклял себя, свою слабость, Пятую, всех. Он отобрал у него мечту. Из-за него он ходит на поводу у АНБУ. И что? Его не должно было это заботить! Не должно! Он мститель! И пока он не отомстит брату — ни о чем другом он думать не может!

***

Прошла неделя-другая — Наруто все еще не очнулся, хотя чертовы писклявые приборы показывали положительный пульс блондина. Он иногда открывал глаза, с минуту смотрел куда-то бесцельно в потолок, шептал что-то нечленораздельное и кого-то звал. Затем отключался, но приборы говорили — жив. И Саске боялся того дня, что когда-нибудь датчики запищат. Очень долго и длинно будут пищать до тех пор, пока их не уберут. Кожа Наруто побледнеет и потеряет свой загар. Пальцы, что так крепко держали врага за шиворот и кунаи — ослабнет. Глаза закроются, и голос утонет во мраке отчаяния. Последним у человека из органов отключается слух и если Наруто умрет, Саске бы хотел сказать Наруто о том, что он ему так дорог. Но Учиха надеется, что его друг будет жив. И что бы он ни сказал, ему придется снова покинуть Коноху. Сердце болезненно сжималось от одной лишь мысли вновь оставить друга, но по-другому было нельзя. Он — преступник. Он — убийца. Что ему делать в Конохе? Ему уже там давно нету места. Да и какой-то странный Сай заменил его из Корня. Обидно. Саске стал любить посещать палату Узумаки. Он часто приходил, хоть и с печатью на глазах, и рассказывал о том, что с ним происходило в последнее время. Обычно разговор с впавшим в кому блондином начинался так: «Эй, добе? Ты еще жив? Хн, а я уже понадеялся занять твое место. Как твои дела, придурок?». И так же заканчивался. Саске не знал, слышит ли его Наруто, не слышит, но одно он знал точно — он безмерно рад снова чувствовать его чакру. Чувствовать его рядом с собой. Интересно, а как он выглядит? Возмужал ли? Вырос? Навряд ли. Наверно, все такой же придурок, только уже… не тот. Другой. Совсем как Саске в прошлом. Саске стал слишком часто держать его за руку. Обладатель шарингана не понимал, но ему нравилось это делать. Он считал это своеобразным приветствием, но сердце упорно доказывало обратное одним словом, названное… Саске повертел головой. У Наруто была шершавая ладонь. Вся в шрамах и порезах. Наверное, очень часто ходит на задания. Саске помнил, как Узумаки этими руками упорно хотел достигнуть своей мечты, догнать Саске и показать ему, что силен. И доказал. Но Учиха никогда не скажет этого вслух, потому что знает — еще рано. Саске любил трогать волосы друга вслепую: он ощущал их мягкость и длину, примерно до подбородка. Они постоянно путались в пальцах брюнета, отчего тот краснел и пытался аккуратно «развязать» их. Они все такие же светлые, или они потускнели? «Не знаю», порой отвечал себе он. Саске хочет сразиться с Наруто еще раз, но случится это не скоро, а возможно и никогда. Но пока есть шанс — он цепляется за него. Даже через прикосновения. А Наруто все чувствовал. Все слышал и знал. Он был готов чуть ли не урчать от удовольствия, когда Саске прикасался своей прохладной ладонью к его волосам, вискам… Он бывало хотел ответить на вопросы Саске и покричать, но понимал, что его никто не услышит. Поэтому, ему оставалось только смиренно ждать, пока Курама окончит лечение. Когда Теме сжимает его ладонь — Наруто хочет сжать покрепче ее в ответ. Когда Саске неудачно шутит — ему хочется смеяться и поддержать. Но нельзя. Надо терпеть. — Эй, добе, — тихо позвал его Саске. — А ты знаешь, как пахнет кровь? Узумаки знал, но ответить не мог. — Уверен, знаешь, — словно прочел мысли. — Ведь ты немало убил, верно? Да, не мало. Тебе незачем этого делать. Я понимаю, что глубоко виноват перед тобой, и хочу извиниться. Прости. Тяжелый комок собрался в горле. — Прости, что тогда сделал больно. Но ты знаешь — я хочу мести. Хочу возродить клан. А его у меня отняли, понимаешь. «А разве гоняться за выдуманной фигурой — правильно?!», хотел выкрикнуть Наруто, но прибор это сделал за него. Саске воспринял это, как отрицательный ответ. — Злишься. — хмыкнул в своей манере брюнет. — Когда ты очнешься, я хотел бы сразиться с тобой еще раз. Ты за, придурок? «Да пошел ты!», — если бы Наруто мог, он бы отвернулся от него и поджал обиженно губы. — Ну, мне пора идти, — Учиха поднялся. — Отдыхай. И постарайся очнуться быстрее. Нам всем тебя не хватает. А мне особенно. — последнюю фразу Саске прошептал тихо, но Наруто все же услышал. Наруто был на грани. На грани того, что он снова будет готов отодрать Учиховскую задницу. На грани того, что он захочет крепко обнять и поблагодарить за все, поцеловать, разодрать губы в кровь и обнять до хруста костей. И Наруто знает, что он не бредит. Наруто снова привязался к нему.