Молоко

Иногда в Расте просыпается что-то вообще странное, и Марти не может точно сформулировать, что именно, но в такие моменты напарник выбивает его из колеи просто полностью. Самое смешное, что как раз в эти минуты Марти понимает Раста. Напарник становится каким-то близким, естественным и приземленным, не ведет себя, как снобский сухарь. Коул называет это Крэшем. В режиме Крэша Раст тоже пугает, но как-то глубинно понятен. Потому что личность, приходящая на смену — земная и без заскоков. То есть, заскоки у Крэша такие же, как у многих: жестокость и безбашенность. Марти против безбашенности, но подспудно симпатизирует Крэшу, потому что он ему по-мужски понятен. Тот тоже не думает головой. Марти навидался таких личностей в полицейском участке. Хотя насчет «не думает головой» — это как посмотреть. — Я так понимаю, у тебя нет никаких комплексов, — неодобрительно заявляет Марти, устраиваясь в кресле поудобнее, цапая пульт от телевизора. Раст секунду смотрит на него. Потом подходит к холодильнику, берет пакет молока и пьет прямо так. Его кадык ходит по шее, белые капли стекают вниз, на голое подтянутое тело. На Расте только домашние мягкие штаны. Марти следит за этими каплями, и ему как-то... неуютно. Потому что это слишком напоминает порно. Раст ставит пакет на стол и смотрит на Марти в упор. Кажется, это Крэш. Потому что взгляд у него — дикий и опасно веселый. Крэш не улыбается, но от него просто идет эта радиация бешеного веселья, которое часто бывает у людей, идущих на смерть. Он постоянно нарывается на летальный исход. Потому и Крэш. Марти смотрит на него настороженно, не зная, чего ждать. Крэш медленно облизывается. Марти хмурится. — Да, у меня нет комплексов, — говорит он. Его голос становится глуше, ниже. Марти понимает, что Крэш — нет, Раст — следит за его реакцией, и специально ведет себя, как... как проклятый хастлер. Напарнику, видимо, почему-то любопытно посмотреть на то, как отреагирует Марти на этот трюк с молоком. Раст — нет, Крэш — опирается руками на стойку, отделяющую кухню от остального пространства, немного откидывается, и Марти не может назвать это иначе, чем «приглашением», учитывая еще этот прямой и тяжелый взгляд в упор. Марти нервничает. Марти отводит глаза. Он слышит, как Крэш — или Раст? — сухо усмехается. Он видит краем глаза, что напарник проходит мимо него и ложится на свой матрас. Раст — или Крэш? — берет книжку и утыкается в нее. Напряжение вроде бы как-то спадает. Но Марти чувствует себя уязвленным. Каким-то непостижимым образом Раст в очередной раз тыкает его носом в непонятно что, но это «непонятно что» попахивает дерьмецом. Как будто Марти снова налажал. Хотя в чем, спрашивается? Марти смутно ощущает, что его вызвали, и что он не ответил на вызов, а значит, сдался. Он бесится. Ставит пиво на тумбочку и поднимается на свой этаж. Тяжко как-то.