Бронзовый Лист

2.360. Пробуждение.

От автора: Прежде всего я хотел бы прояснить пару моментов относительно некоторых персонажей канона. Во-первых: здесь и дальше будут учитываться только события манги. Аниме Наруто и Боруто мною не смотрено, и использовать Франкенштейнов, созданных разумом недосценаристов я не хочу. Во-вторых: с возрастом Сасори не все так однозначно. Прошу сильно не бомбить, если вам показалось, что я где-то ошибся с датами. Ведь всегда легче обвинить автора, а не понять его трудности. Спасибо за внимание, приятного чтения.

Сасори.

Небольшая каморка была захламлена различным мусором. Здесь, если хорошенько порыться, можно было найти и золотые слитки и дорогие костяные детали и высушенную кожу неведомых зверей, сваленные вперемешку. В помещении витал аромат затхлости и пыли. Однако он не мешал жителю этой рукотворной свалки. На скромной кушетке, спрятанной среди различных деталей и стопок свитков, отдыхал красноволосый юноша худощавого телосложения. Его аккуратное лицо искажалось эмоциями печали и горя. Со лба стекала капелька пота. Юноша заворочался, заметался и случайно задел одну из стопок свитков, на которой стоял маленький будильник, выполненный в форме милого зверька – пустынной крысы. С грохотом вся конструкция повалилась на пол, задев две покрытые тёмной тканью вещи. Довольно крупные вещи. Очнувшись от плохого сна, Сасори приподнялся с кровати и осмотрел помещение. Его сонный взгляд наткнулся на два покрытых тканью объекта. Заливисто зевнув, парень, потирая кулаком левый глаз, встал и отправился к умывальне. Его отчаянно штормило. Открыв дверь и сделав шаг из каморки, он уткнулся носом в широкую мужскую грудь, замотанную бинтами. - *Дыхание* Чего шумишь так рано? – мужской баритон звучал знакомо, но спросонья понять, кто перед ним, у парня не получалось. Сделав пару шагов назад, при этом чуть не шлёпнувшись задницей на пол, Сасори попытался понять кто это. Силуэт кого-то напоминал. - Ты кто? – отчаянно зевая, спросил у похожей на кого-то фигуры он. - * Тяжёлое дыхание* Ты как всегда… Этот парень неисправим, - покачал головой, скрытой полным шлемом в виде собачьей морды, знакомый незнакомец. Сасори всегда спал очень сладко, а пробуждения давались ему невероятно тяжело. Вчера же он ещё и засиделся допоздна, пытаясь разгадать загадку, не дающую ему покоя уже целый год, и только после того, как он вылил на свою отказывающуюся работать голову ведро ледяной воды, сон отступил. Проведя утренний моцион и окончательно проснувшись, парень переоделся из пижамы в мантию пустынника. В коридоре было пустынно и гулял сквозняк. Поёжившись от холодного прикосновения ветра, Сасори, неслышно шагая по полу, отправился в сторону лестницы. Желания долго находиться на втором этаже у него не было никакого. Ряды дверей провожали парня закрытыми пастями, иногда было такое ощущение, что это неведомые монстры прошлого, желающие полакомиться теплой плотью и горячей кровью. Однако Сасори не боялся. Вообще, после смерти родителей он разучился бояться. Как и злиться, как и радоваться жизни. Он стал сродни тем куклам. Такой же безжизненный и пустой. С первого этажа раздавались женские голоса. Сасори узнал в них бабушку Чиё и её подруг. Весёлая Раджи и строгая до безумия Сумика не особенно нравились Сасори. И та, и другая постоянно к нему приставали со своими нравоучениями (Сумика) и материнскими поползновениями (Раджи). Очень не хотелось спускаться. Но пришлось. - О, малыш Сасори проснулся? Это же сколько мы с вами сидели? Ого, уже утро, оказывается! – шумела Раджи - среднего роста для женщин Суны, мадам с густыми бровями и ямочками на щеках. С её лица не сходила доброжелательная улыбка, а в глазах, неожиданно живых и ярких, бесились чертята. - Ты была невнимательна Раджи-сан. Часы висят на стене возле вытяжки. Сейчас ровно семь часов тридцать шесть минут, - как обычно была чем-то недовольна Сумика. Просканировала фигуру Сасори холодным взглядом: - Чиё-сан, Сасори-сан неподобающе выглядит. Ему стоит поменять мантию на что-то более чистое и опрятное, - отчитала бабушку Чиё Сумика. Эта высокая, по сравнению с остальными жителями Суны женщина, обладала тяжелым нравом и не лезла за словом в карман. Несмотря на всю свою красоту, а Сумика была очень красивой даже на взгляд Сасори, женщина не пользовалась популярностью у мужчин. Более того, насколько знал Сасори - мужчины боятся вдову знаменитого героя Второй мировой как огня. Согласно этикету, Сасори молча поклонился женщинам. Обвёл взглядом помещение. - Твои друзья на заднем дворе. Сунабозу-кун что-то мастерит, а малышка Цубамэ наблюдает. Сасори благодарно кивнул. Уже сделав пару шагов по направлению к выходу, остановился: - Они не мои друзья. Они мои куклы, - счёл нужным пояснить парень. - Сасори… завтрак, - напомнила бабуля Чиё внуку. У парня заурчал живот. - Как некультурно. Сасори-сан, не мог бы ты держать свои физиологические процессы в узде - упрекнула парня Сумика. - Да ладно тебе, мальчик проголодался. Он же не пукнул и не рыгнул… - засмеялась Раджи. Сумика аж задохнулась от возмущения. Сасори даже показалось, что рыжие волосы женщины зашевелились, будто пустынные змеи. За столько лет Сасори научился игнорировать этих странных женщин. Поэтому, не слушая их спор, он схватил две сырные лепёшки и поспешил прочь из дома. Улица встретила парня неприветливо. Поток песка, поднятого ветром, ударил в лицо. Прикрыв глаза и натянув воротник до носа, парень обошёл поместье бабушки Чиё и вышел в небольшой парк, разбитый на заднем дворе. Ориентируясь по звукам мастерской, Сасори направился в сторону одного из трёх сараев. Почему-то Сунабозу любил создавать своих кукол снаружи дома. С чем это связано, Сасори не знал. Да и не было это особо интересно. А вот наблюдать за тем, как работает семпай, было довольно интересно. Сам того не понимая, Сасори открыл для себя много нового. Особенно в плане моделирования средних и маленьких кукол. Осторожно протиснувшись сквозь приоткрытую дверь, юный кукольник попал в мастерскую своей первой живой куклы. В отличие от мастерской Сасори, здесь царил идеальный порядок. У всех деталей и материалов было своё место. Неприятный запах химии сжигали особые благовония, песок, попавший снаружи, засасывался специальным собирателем песка. У Сасори, конечно, был такой же, но более ранняя модель. Всё никак руки не доходили собрать новый, а отбирать у Сунабозу-семпая он посчитал неправильным. Вообще, он до сих пор не знал, как правильно вести себя с живыми куклами. Особенно с этими двумя – Сунабозу-семпаем и Цубамэ-чан. Остальные живые куклы по какой-то причине были хоть и разумными, но на живых людей походили мало. Скорее напоминали искусственный интеллект, а не личность. Сунабозу-сенпай и Цубамэ-чан сейчас находились у дальнего станка. И если гигант что-то на нём вытачивал, то невысокая и хрупкая Цубамэ-чан ходила кругами в нетерпении. В очередной раз Сасори подивился своим творениям. И если Сунабозу ничем особенным не выделялся в плане моделирования - это была простая машина тотального уничтожения, то вот Цубамэ… Её тело было создано в порыве вдохновения. Используя как основу тело мёртвой девочки по имени Цин-Цин, Сасори сотворил настоящий шедевр. В плане силы Цубамэ сильно уступала Сунабозу. В ней было меньше модулей атаки и защиты, вместо чакро-металла использовалась синтетическая ткань, уступающая по прочности и чакропроводимости металлу. Если Цубамэ и Сунабозу сразятся, то первая в восьми случаях из десяти проиграет. Поэтому неудивительно что высокие чины из Отряда Кукольников дали ей меньший ранг, нежели Сунабозу. Но они не знали того, что знал Сасори. Цубамэ была не просто куклой. Она была его идеальным творением. Сейчас, наблюдая за тем, как идеальное личико меняет одно выражение на другое, Сасори в глубине души радовался и одновременно грустил. Радовался он своему успеху. Если удалось оживить одну куклу, то удастся оживить и остальные. А это значит, что рано или поздно он сможет воскресить своих родителей. Грустил же по причине непонимания. Почему у него вышло? Сасори не мог разобраться. Он отчаянно искал - что связывает генина, погибшего на экзамене на чунина в Кири, и немую девочку из сожжённого Танзаки. А то, что подобная связь есть, сомнений не вызывало. "Я должен узнать", - решимости Сасори было не занимать. Подойдя ближе, он заинтересованно взглянул, чем занят Сунабозу. Его приближение заметила Цубамэ. Резко остановившись, она чуть не упала. Всё же, изначально у неё было тело ребёнка, а сейчас же тело молодой девушки лет восемнадцати. Пока ещё она не до конца привыкла к изменившемуся росту и силе. Хотя конфузов, с этой проблемой связанных, и стало меньше, в мирной обстановке они всё равно возникали. Её фарфоровое личико треснуло милой улыбкой, а в глубине фиолетовых глаз зажёгся странный огонек. Эмоция, которую Сасори при всём желании понять не мог, хотя и считался великолепным чтецом лиц. - Хозяин, с добрым утром, - ангельский голосок ласкал слух. Даже после года общения с Цубамэ Сасори не привык к ощущениям, что он испытывал, слыша этот голос. Волна мурашек пробежала по позвоночнику. Он на миг ощутил себя по-настоящему живым. - Доброе, - постарался скрыть внутренний конфликт за холодным приветствием парень. - *Сиплое дыхание* Малышка Цу, не над ухом же. Я чуть не ошибся из-за тебя! – разгневался Сунабозу. - Простите, - пристыженно сложила ручки перед собой и чуть склонила голову девушка-кукла. На этот раз она говорила тихо, стараясь не мешать старшему. На этот раз эффект от голоса был слабее. Сасори благоразумно использовал невербальный Кай. - Что случилось с твоим голосовым фильтром? – спросил он у девушки. - Он… сломался… Простите, хозяин… - совсем тихо прошептала она. - Сунабозу-семпай, отдайте ей свой фильтр, - попросил Сасори у гиганта. Оставив своё занятие, Сунабозу резко развернулся, всплеснул руками и запричитал: - *Тяжёлое дыхание* *Шумы* Но как же. У меня же образ! Сасори сверлил семпая взглядом. - Режешь меня наживую, кохай, а был раньше таким милым мальчиком. Добродушным и скромным, - уже нормальным голосом с бархатными отливами и без шумов высказал свое недовольство Сунабозу. С шипением его шлем раскрылся, показав миру лицо красноволосого подростка, чем-то неуловимо похожее на самого Сасори. Неудивительно, Сунабозу при жизни был кузеном Сасори… Удивительным образом подростковое лицо не сочеталось с мощной фигурой. Выглядело всё это до смешного глупо. Затем Сунабозу нажал на скрытую кнопку у себя за ухом. Часть подбородка отъехала в сторону, показался сложный механизм с множеством деталей и тремя камнями круглой формы, установленными в пазах механизма. Осторожно достав один из камней, Сунабозу передал его девушке. - Я… можно я буду просто молчать? – опустила голову к полу девушка. Парни недоумённо переглянулись. - Помещать чужую часть тела в себя… это… это… кья! – скрыла личико в ладошках девушка. По сознанию Сасори ударила сила голоса. С великим трудом ему удалось взять эмоции под контроль. А вот Сунабозу, попавшему под прямой удар Инь, досталось намного сильней. Бедняга был в полной прострации. "Нужно что-то с этим всем делать. Но что?" – раздумывал парень. По утверждению девушки, кеккей генкай её клана не имел столько силы, сколько она демонстрирует сейчас. Ради интереса Сасори раскопал всё касающееся клана Цин, и полученные данные подтверждали слова Цубамэ. Цин неплохо накладывали гендзюцу через свой голос, да и только. Цубамэ же… Как-то раз, в порядке эксперимента и ради выяснения предела её сил, Сасори попросил девушку использовать свой голос на максимум. Не придумав ничего лучше, Цубамэ спела колыбельную. Это было просто какое-то оружие массового поражения. Сасори уснул настолько крепко, что его не смогла разбудить даже Бабуля Чиё. Уже потом, восстанавливая события того дня по кусочкам, он узнал, что песня девушки усыпила всех в доме. И бабулю Чиё, и Сунабозу, и кота-бродягу, которого подкармливала бабуля, и мышей, и птицы, цветы закрыли бутоны, а трава опустилась, будто наступила ночь. Мало того, эхо её голоса привлекло прохожих и соседей… После того эксперимента Сасори неожиданно даже для себя стал сладко и крепко спать, бабулю Чиё перестали мучать кошмары, а Сунабозу научился спать, чего после "перерождения" в кукле не умел. А ведь Цубамэ спела простую колыбельную. Что будет после патриотической или воодушевляющей песни, трудно даже представить. Пока у Сасори не будет защиты от Голоса, подобных экспериментов он проводить не станет. Вскоре Сунабозу пришёл в себя. - Ох, моя голова. Биджу тебя дери, Цу-чан, не делай так больше. - Не нужно было пытаться защититься, - понял ошибку семпая Сасори. Тот лишь пожал плечами и ничего не ответил. Сасори решил посмотреть, чем же семпай занимался. На станке лежало несколько маленьких кукол в форме скарабея. Самая большая была с ладонь взрослого мужчины, самая маленькая - с кулак младенца. Присмотревшись, Сасори заметил крошечный объект, зажатый в тисках. - Это провал. У меня опять ничего не вышло, - почесал затылок Сунабозу. Раздался металлический скрип, от которого Цунабэ передернула плечами. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но под холодным взглядом Сасори беззвучно его захлопнула. Приложила пальчик к губам, окрашенным помадой в черный. Сасори присмотрелся к кукле. Очень маленький модуль, далеко за гранью предела возможностей кукольника. Однако этот предел ничего не значит. Вон, испокон веков считается, что нельзя сделать живую куклу, а Сасори удалось. Пускай он и сам не знает как, но удалось же. Вообще, до недавнего времени существовало четыре неразрешённые загадки куклостроения. Первая и вторая загадки относилась к размерам кукол. Сколько бы кукольник ни старался сделать рабочую куклу огромных размеров и куклу малых размеров - не выйдет. Никто не мог понять почему, но крошечные куклы и куклы-гиганты отказывались работать, хотя по всем расчётам должны были. Многие пытались разрешить эти две загадки, но пока никому не удалось. Что касается третьей и четвёртой, то их даже и не пытались решить. Создать разумную куклу и куклу, что будет жить, считалось невозможным. До недавнего времени. К сожалению обе загадки Сасори решил случайно. Первую, когда использовал для создания мощной человекоподобной куклы труп своего кузена, погибшего на экзамене чунина, второй - когда в порыве вдохновения сделал Цубамэ. С Цубамэ-то все было ясно. Как только он понял, что труп восьмилетней девочки Цин-Цин несёт в себе те странные свойства, что были у трупа кузена, Сасори использовал все доступные ресурсы для создания идеальной живой куклы. Даже больше, он продал за баснословные деньги остальных разумных кукол и за вырученную сумму накупил достаточно синтетического волокна, стволовых клеток с подходящими именно для чакры Цин-Цин свойствами. И создал идеал. Тело Цубамэ было воспроизведенно с анатомической точностью. У неё имелось сердце, почки, лёгкие, желудок и все прочие органы, по её венам текла особая искусственная кровь, насыщенная кусочками чакропроводящего металла. Мозг девушки был воссоздан Сасори вручную. Он использовал изначальное мозговое вещество и смешал его с дорогущей и очень редкой чакропроводящей платиной. Вообще, Сасори активно использовал растворённые части тела Цин-Цин и смешивал их с новыми материалами для создания совершенного творения. По сути своей Цубамэ была практически новой формой жизни. Ничего удивительно нет, что изначальные Инь и Ян девушки подстроилось под трансформировавшееся тело и начали меняться. А позже, через неделю реабилитации Цин-Цин, сменившая на манер Сунабозу имя на Цубамэ, призналась, что совершенно не ощущает разницы между своим прошлым телом и нынешним. Она даже не задумывалась над этим, настолько для неё все было естественно. И каково же было удивление Сасори, что услышавший признание подруги по несчастью Сунабозу добавил, что он тоже стал ощущать своё кукольное тело как живое. Но Сунабозу-то был создан именно как боевая кукла! Исследования показали, что у семпая появилась чувствительность. Более того - все модули внутри него стали восприниматься как часть тела. Проще говоря, Сунабозу постепенно становился живым. Подобные события подвигли Сасори взяться за изучение природы и теории чакры. Ведь ему совершенно не понравилось, что опять начало происходить что-то вне рамок его понимания. А значит, эти рамки нужно расширить! Что касается проекта Сунабозу, то нет ничего удивительного, что он желает решить одну из загадок куклостроения. Сасори доказал, что невозможное возможно, при должном везении и умении можно найти ответ на любую загадку. - В чём проблема? – заинтересовался куклой Сасори. Осмотрел модуль со всех сторон. Используя чакронити, попробовал взять его под контроль. Тщетно. Кукла дернулась пару раз и затихла. Большего от блохи добиться не удалось. Наблюдая за манипуляциями кохая, Сунабозу кратко излагал свою теорию: - Я не совсем уверен, но, кажется, все дело в недостаточном числе контрольных магистралей. То есть, их количество достаточно для контроля куклы, но, похоже, для её работы нужен… определённый вес… - с заминкой подобрал нужные слова Сунабозу. Сасори задумался. Возможно, семпай прав. Сасори и раньше подозревал, что проблемы сверхбольших и сверхмалых кукол нужно искать не в физической модели, а в модели энергетической. "Все упирается в подробную теорию чакры", - постукивая пальцами по столу, думал парень. Они слишком мало знают о мире и о себе. А без этих знаний невозможно двигаться вперёд по пути прогресса. Уже сейчас Сасори при создании новых модулей частенько испытывает трудности, связанные с недостатком знаний. Более-менее сложные механизмы отказываются работать. Почему? Отчего? Ответ был скрыт от взгляда юного изобретателя. "Мы идём на ощупь во тьме глупости и суеверий. Нужно что-то менять", - в который уже раз за последний год разум Сасори воспроизводил эту мысль. К сожалению, при нынешней Суне ни о каких переменах речи идти не может. Кадзекаге просто не допустит создания научно-исследовательских центров. Этот глупый тиран в своём безмерном эго пытается подмять под себя вообще всю власть. Даже Отряд Кукольников, издавна считавшийся свободной силой, вынужден прогибаться под Третьего Кадзекаге. - Бесполезно идти на ощупь. Нужна глубокая теория, для понимания, куда двигаться дальше, - высказал свои мысли вслух парень. Сунабозу, до этого отмахивавшийся от слов кохая, был вынужден согласиться. Столько времени было потрачено, а нет не то что результата, даже неясно, в каком направлении идти. Заметив в искусственных глазах семпая грусть, Сасори, сам того от себя не ожидая, решил подбодрить Сунабозу. - Твой проект нельзя считать неудачным, семпай. На моей памяти еще никто не делал настолько маленьких кукол, как твои скарабеи. В словах Сасори не было и капли лжи. Семпаю удалось нащупать границу, отделяющую маленькие куклы от сверхмаленьких. Рано или поздно ему удастся отгадать загадку. Вообще, Сасори верил, что в своей жизни ему удастся увидеть и гигантских, с гору величиной, исполинов, подконтрольных пилоту-кукольнику и микроскопических кукол, способных чинить изнутри как других куклы, так и людей. - Спасибо, кохай. Ты такой заботливый. Дай я тебя обниму! – раскрыл широко руки в шутливой манере Сунабозу, растроганный поддержкой кузена. Ловко извернувшись, Сасори привычным движением ушел от захвата. Глупому семпаю даже в мыслях не стоит пытаться поймать его. Навык избегания объятий, пожалуй, развит у Сасори ещё больше, нежели умение создавать уникальных кукол! Пока Сунабозу дурачился, Цубамэ ходила вокруг станка, печально поглядывая на инструменты и кукол. Не желая оставаться белой вороной в их компании, девушка попросила Сасори обучить её. Благодаря абсолютной памяти, доставшейся всем разумным куклам, очень высокому контролю и довольно значимым запасам чакры, а также ювелирно созданному для сражений телу, Цубамэ удалось за краткий срок усвоить большую часть знаний уважающего себя ниндзя-кукольника. Дело оставалось за малым - набраться опыта. Неожиданно, Цубамэ проявила неплохой талант и фантазию в создании необычных модулей. Конечно, её и сравнивать пока не стоит с Сунабозу и Сасори. Но не стоит сравнивать шиноби, занимавшихся созданием кукол всю жизнь и ученицу, только год постигающую науку ниндзя. - Если Сунабозу модули не нужны, можешь поиграться с куклами, - разрешил Сасори. Девушка задохнулась возмущением. Выглядела при этом донельзя забавно. Сасори понял, что еле сдерживает улыбку. Сколько он уже не улыбался? Не желая теребить душевные раны, Сасори предложил Сунабозу пройтись по саду и поговорить. Расположившись под сенью яблони, сенпай и кохай некоторое время молча созерцали медленно плывущие по небу облака. Тишину разрушил Сунабозу: - Знаешь, кохай, я стал ощущать вкус у еды. Сегодня вот попробовал яблоко, пришлось потом около часа чистить внутренние модули от засорения. - Скажи мне честно. Есть шанс… - от избытка эмоций Сунабозу не смог задать вопрос. Помолчав и успокоившись, он уже более спокойным голосом переспросил: - Есть ли у меня шанс стать как малышка Цу? Ответь честно. Сасори мог бы успокоить кузена. Найти слова, чтобы увести тему в сторону. Но он не мог этого сделать. То, что он больше всего ненавидел в жизни, это врать дорогим сердцу людям. За это время две живые куклы стали Сасори настоящими друзьями. Только он никогда в этом не признается. Никогда. - Я не знаю, как это сделать. Я использовал всю твою плоть, кровь и кости, чтобы создать это тело. Как выделить эссенцию обратно, я не знаю. Сомневаюсь что это возможно… Извини. Сунабозу выдохнул. К удивлению Сасори - не грустно, а словно тяжкая ноша упала с его плеч. - Наконец определённость. Знал бы ты, кохай, как тяжело жить несбыточными надеждами. Но теперь ты избавил меня от них. Спасибо - насколько смог, улыбнулся Сунабозу. - Буду просто жить. Кстати, я решил на время отказаться от создания сверхмалых кукол. Позже попробую, а пока сосредоточусь на накоплении боевых кукол. Думаю, они нам скоро понадобятся, - ненавязчиво подвел беседу к интересующей Сасори теме Сунабозу. - Удалось выяснить что-то новое? Достав из внутрительного хранилища наушники, провод которых исходил из тела Сунабозу, он передал их Сасори. - Послушай. Много чего интересного услышишь. Из наушников зазвучал строгий мужской голос с нотками скрытой агрессии и спеси. Выслушав всё от и до, Сасори нахмурился. Попросил послушать разговор ещё раз. - Он категоричен в своем настрое. Это неразумно. О чем только думают его аналитики? – на секунду Сасори не сдержал эмоции в узде. Услышанное только что казалось совершенно диким. - Кадзекаге никогда не блистал разумностью. - Глупости. Разве он не может понять выгоду от проекта бабули Чиё? – сжал кулаки Сасори. Ему очень не нравилось, как глава деревни отзывался о бабуле Чиё. - Он всегда был таким. Никого не слушал и считал себя пупом земли. Я жил какое-то время в его доме, уж мне ли не знать, - грустно засмеялся Сунабозу. Резко прекратил смех. Со всей серьёзностью продолжил: - Ему плевать на все выгоды Колониальной политики, его заботит только собственная репутация и желание отомстить за унижения и, как ему кажется, несправедливость. - Это безумие. Жители Суны не хотят войны. Я… я вчера видел, как Сумика молила, стоя на коленях, бабулю Чиё, чтобы она уговорила Кадзекаге прекратить увеличивать напряжение в мире своими агрессивными действиями. Сумика, эта всегда строгая и холодная женщина, не терпящая излишнего проявления эмоций, стояла на коленях и молила! Она потеряла в прошлой войне мужа, троих сыновей и дочь. Всё, что у неё осталось, это младшая дочь Пакура, которую женщина бережёт как зеницу ока. И таких людей, как Сумика, большая часть Суны. У кого-то родные погибли непосредственно на войне, у кого-то в следующем за войной голодоморе. Суна просто не готова расширяться к центру континента. В этом расширении вообще нет никакого смысла! После изобретения искусственной пищи необходимость в плодородной земле отпала. Поэтому, логичней всего направить вектор внимания на юг и запад. В сторону неизведанных южных морей и Западного Континента. Получив в свои руки колонии, Суна смогла бы завладеть ресурсами для экономического, политического и культурного рывка. Кроме того - нужно спешить. Та же Кири может опередить Суну и снять все сливки с колоний. - Кадзекаге упрям как осёл. Он никогда, слышишь, Сасори, никогда не уступит. Даже если все жители Суны передохнут, он не отступится и будет считать себя правым. Просто остальные глупые, слабые, трусливые, а он герой, - уже чуть ли не рычал Сунабозу. Кадзекаге в свое время сильно испортил семпаю жизнь. Семпай верит, что именно по вине Третьего погибли его родители и старшие сёстры. И у него есть на это право. Слишком часто конкуренты и люди, идущие против политики Кадзекаге, гибли при тех или иных обстоятельствах. Словно сам Шинигами стоит за плечом Третьего и карает его врагов. Ходили некоторые слухи… От разговора парней отвлекла Цубамэ, буквально вылетевшая из мастерской. Её лицо сияло счастьем. Зачем-то она приложила указательный палец к губам. Девушка возникла в клубах поднявшейся от резкого торможения пыли прямо напротив Сасори. Сунув ему под нос кулак, она разжала ладонь. Всё та же знакомая блоха. Сасори не понимал, что пытается сказать девушка. "Неужели…", - появилась у него смутная мысль. Создав нить чакры, он направил её в блоху и ощутил полный контроль над маленьким телом. - Как?! – выкрикнул Сунабозу ошарашено. Сасори, расширив глаза от удивления, пялился на двигающуюся по его воле микроскопическую куклу. Девушка, осмотревшись по сторонам, жестом показала как записывает что-то на бумаге. Поняв проблему, Сасори мгновенно увеличил скорость течения чакры в мозгу, сложил пару печатей и активировал одну из своих секретных техник защиты сознания. - Говори так. Я поставил себе защиту, - держа чувства в узде и стараясь вообще не думать, ожидал ответа красноволосый гений. - Ну… я собрала блоху-сана до конца. Поставила корпус и настроила лапки. Потом попробовала как вы учили, мастер, синхронизировать свою чакру с магистралью внутри куклы. Эх, у меня ничего не получилось, - девушка перешагнула с ноги на ногу, несмело улыбнулась: - Мне стало так его жаль, блоху-сана. Он такой маленький и миленький… Я попросила его… - ещё сильней смутилась девушка. Сасори, игнорируя небольшое жжение в чакро-каналах мозга, переспросил: - Попросила? Цубамэ сжала кулачки, кивнула: - Я сказала ему: "Борись, Блоха-сан. Я верю в тебя! Борись!" – встала в возвышенную позу девочка. Вновь смутилась: - Ну… блоха-сан после этого напутствия и заработал. Вот. - Ясно, - протянул Сасори. Но ясно ничего не было. Теперь Сасори не нужно было очищать разум от мыслей, ведь там было абсолютно пусто.

Ву Катака.

Треск древесины и запахи листвы и смолы, а впереди лежит оно. Сокровище. Кажется - протяни руку и оно станет твоим. Но это только иллюзия. Катака шагал через заросли терновника, неотрывно глядя на такой желанный глаз вдалеке. Сложно описать словами то чувство восхищения и жажды, что парень испытывал, глядя на это чудо, парящее над землёй подобно Богу. Сокровище всех миров звало Катака к себе. И парень шел. Терновник рвал его тело на части, но боль была в радость молодому мужчине. Боль делала его живым. Эхо от треска древесины звучало со всех сторон, словно насмехаясь над потугами жалкого смертного завладеть божественным глазом. "Как он прекрасен…" – билась в сознании Катака мысль. Она стерла из сознания молодого мужчины все заботы и переживания последних месяцев. Не было ни душевной боли, ни жалости к своей неполноценности. Лишь восхищение сокровищем всех миров. Катака забыл, когда последний раз моргал. Даже кусты терновника, резавшие его глаза, не могли заставить мужчину оторвать взгляда от желанного глаза. Глаз. Глаз. Глаз. Треск древесины со всех сторон, следом за ним могучее эхо. Запах листвы и смолы. Глаз. Глаз. Глаз. А глаз парил вдалеке, с равнодушием следя за потугами смертного. Концентрические круги, идущие от того места где должен был быть зрачок, и в них плавают прелестные томое. До чего же прекрасное зрелище. Как можно устоять… Катака протянул руку, ощущая, как с неё сдирает кожу терновник. Плевать. Он должен завладеть этим глазом! Совершенно неожиданно мир древесного треска, запаха листвы и смолы потух. Катака осознал, что смотрит на знакомый потолок. - Я проснулся, - хриплый голос. Катака всё еще к нему не привык, как собственно и к тому, чем он сейчас являлся. Поднявшись с кровати, Катака надел старые тапки, служившие верой и правдой ещё его деду и направился в умывальню. Не то чтобы ему нужно было умываться. Привычка. Набрав в ладони воды, он плеснул её себе на лицо. - Зачем я это делаю? – спросил Катака своё отражение. Первое время он сильно пугался того, что отражается на зеркальной поверхности, но постепенно привык. Как привык и к отсутствию какой-либо чувствительности у его нового тела и отсутствия каких-либо потребностей кроме сна. Да и сон, в принципе, ему не особо был нужен. Разве что чтобы вновь увидеть желанное сокровище… Катака коснулся ладонью зеркала. - Монстр. Мною впору пугать детей, - посмеялся над собой он. Лысая голова слегка вытянута, как у тех вурдалаков из сказок, остроконечные уши, хищные черты лица, серая кожа, и самое главное - глаза… Говорят, глаза - зеркало души. Но что делать, если твои глаза лишь плоская иллюзия на голой коже? Катака коснулся глаза и нащупал лишь твёрдую кожу. В зеркале его копия касалась пальцем глаза, того, что красный. Тот, что выглядел обычным он трогать не любил. - Неудивительно, что глава клана не хочет сюда приходить, - попытался оправдать отца Катака. Не вышло. Желчь и обида укоренились слишком глубоко. Катака не за себя было обидно, а за… - Катака… ты где, внук? Помоги, – хриплый голос старой женщины отвлек Катака от мыслей. Поспешив на голос, Катака совсем забыл о своем новом росте и, естественно, приложился лбом о косяк двери. Боли он не почувствовал, просто развалил косяк. В протопленном светлом помещении у камина сидела низенькая старушка, скрученная весом времени и болезни. Её былая красота сгорела, цвет волос окрасила седина, а лицо покрылось множеством морщин. Тусклым водянистым взглядом старушка посмотрела на Катака и прохрипела: - Я… сделала это под себя… - стыдливо потупила она взор. - Ничего страшного. Сейчас всё уберу и мы подмоемся, - нежно прошептал он, стараясь не смущать её ещё сильней. А про себя проклинал отца, который обещал выделить в помощь Катака какую-нибудь не брезгливую женщину. Вскоре он, обмотав тело старушки теплым пледом, усадил её в мягкое кресло, сел рядом. Положил ладонь поверх её рук. - Расскажи… о моей жизни ещё раз… знаешь… моя память уже не та… - с трудом прохрипела старушка. - Бабушка, вот увидишь, твоя память вернется. А я тебе в этом помогу, - с искренним видом соврал Катака. - Ты такой хороший… Совсем не похож на своего деда… Он был таким высокомерным и так гордился своей внешностью… мы с сёстрами постоянно шутили, что родись он девочкой… Кхе, - зашлась кашлем старушка. - Но всё равно, как бы над ним не потешались, он нас любил до конца…. Ты в этом похож на него, на моего брата. Катака закивал головой: - Да, бабушка, мне все так говорят. Старушка сжала руку Катака со всей доступной ей силой: - Ну же… расскажи мне… - После того знаменитого сражения, в котором ты и дед получили свои силы, вы отправились в клан… Слова лились из уст Катака рекой. Он рассказывал о героических битвах и романтических встречах. О любви и замужестве, о счастливой семье. Старушка, затаив дыхание, слушала его рассказ. На её глазах наворачивались слезы: - Я так мечтала о простом счастье… семье… как я рада, что получила его… жаль, что не помню… Вновь зашлась болезненным кашлем. Катака еле сдержался, чтобы не влить в её тело своей живительной чакры. Это попросту её убьёт. Он нежно погладил старушку по голове. Вдруг Катака ощутил приближающийся источник чакры. По некоторым особенностям энергетики он узнал главу клана. "Что ему надо? Столько не появлялся, а тут решил проведать нас?" В отцовские чувства этого человека Катака не верил. Когда случилась беда, этот человек первым отказался от них. "Будешь нашим оружием, раз не можешь дать мне наследника", - вот и всё что сказал отец сыну, вернувшемуся с того света изуродованным физически и духовно. И ладно бы только это. На себя плевать. Но... Между тем, глава клана вошел в комнату. Среднего роста, с козьей бородкой, он отличался степенной красотой и прямой осанкой. - Нужно поговорить, - бросил он и развернулся, чтобы уйти. - Говори что надо или убирайся. Голос Катака был пропитан арктическим хладом. Будь в руках главы клана Ву стакан воды, он бы рассыпался ледяной крошкой. Мужчина застыл, будто на стену налетев. - Ты смеешь… - его рыку позавидовал бы и лев. Но Катака плевать. Он не боится этого человека. - Говори. Или убирайся. Старушка как-то вся сжалась. В страхе переводила взгляд с мужчины на Катака и обратно. Её чуть ли не трясло. - Я не дам тебя в обиду, - нежно погладил старушку по волосам Катака, пытаясь передать всю ту гамму огоньков светлых чувств, что ещё тлели в его умирающей душе. - Что ж. Будь по-твоему, - взгляд главы клана не предвещал Катака ничего хорошего. - У меня есть для тебя одна миссия по ликвидации врагов клана… - начал излагать мужчина, но был прерван. - Нет. Я отказываюсь. Уходи. Скрип зубов был ему ответом. Слабое Ки опустилось на комнату. "Урод!" – ярость вспыхнула неожиданно. Катака направил в сторону отца указательный палец. В плече мужчины возникла кровоточащая рана. Движение было столь быстрым, что он не то что среагировать, даже заметить ничего не успел. - Уходи. Глава клана поспешно покинул дом. - Он так похож на моего отца, твоего прадеда - прокряхтела старушка. - Даже удивительно. Катака с полной уверенностью добавил: - Преемственность поколений. Время текло своим чередом. В мгновение ока наступил вечер. Катака ни на минуту не оставлял старушку одну. - Катака… мне холодно… - прохрипела она. Сглотнув вязкую слюну, он осторожно проверил состояние её тела. "Нет… нет-нет-нет-нет!" – забилась в сознании отчаянная мысль. В панике, он обнял старушку, то ли пытаясь согреть её своим телом, то ли надеясь на чудо. - Катака… расскажи мне о моей жизни… - попросила старушка. - Хорошо. После той знаменитой битвы, когда вы и мой дед получили силу от белокожего союзника, вы отправились обратно в клан Ву… Катака ощущал, как её тело начинает трясти. Сперва он подумал, что ей больно, но нет. Она плакала. - Братик, ты никогда не умел врать, - нежно погладила Ци Эн его лицо. - Как бы я хотела… чтобы всё сказанное тобой… случилось… - начала задыхаться сестра. "Нет. Нет! НЕТ!" Он всегда знал. Всегда знал, что она знала. Вся эта ложь, призванная создать иллюзию прожитой жизни, изначально была обречена на провал. Катака никогда бы не смог обмануть свою проницательную младшую сестру. Ци Эн видела его насквозь. - О чём ты, я не твой брат. Я его внук. Просто меня назвали в честь него. Я не он. Я его внук, - бессвязно повторял Катака, желая, чтобы это было правдой для его младшей сестры. Почему. Почему?! Она всего лишь хотела жить обычной жизнью. Выйти замуж, нарожать кучу детишек и умереть в глубокой старости в окружении любящих внуков и правнуков… - Катака… Ты так красив… Я бы хотела… чтобы сказанное тобой… стало пра… - с последним словом дыхание милой младшей сестры остановилось. Он в отчаянии попытался реанимировать сестру. Тщетно. В сознании вспомнились слова того чёрно-белого ублюдка: "За большую силу нужно платить. Она заплатила всей своей жизнью". Почему именно она. Ради чего все это? Зачем погибли братья и сёстры? Почему милая малышка Ци Эн за год состарилась и умерла этой жуткой смертью?! За что!!! Ци Эн иссохла и осыпалась прахом прямо к ногам обезумевшего от горя Катака. - Нет, нет-нет-нет, - загребал рассыпающийся на глазах прах к груди Катака. Он даже не мог зарыдать. Даже не мог ощутить тепло её последнего прикосновения. - Я… ты будешь свободна, сестра… - собрал прах в ладони Катака и вышел из дома, пошатываясь. Рванув в одну ему известную сторону, он не обращал внимания ни на кого вокруг. Вслед доносились ошарашенные выкрики. Вскоре, Катака стоял перед небольшим источником, питающим одну из множества рек Страны Рек. Без лишних слов он опустил ладони в воду и дождался, пока прах унесёт дальше по течению. Всю ночь и весь последующий день он сидел возле реки, вспоминая прошлое. Счастливые деньки в компании братьев и сестёр, их постоянные споры и шутки. Сражения и тренировки. Злополучную битву с практически непобедимым врагом. То, как Ци Эн несла его, находящегося в состоянии полубреда, домой. Последующие месяцы, не принёсшие ничего, кроме боли и разочарования. Особенно больно было вспоминать, как молодая и красивая Ци Эн страдала, превращаясь в больную старуху на краю гибели. Как она мёрзла по ночам и плакала, причитая и жалуясь на судьбу. Как обвиняла в отчаяньи и его, и весь мир. Последующее смирение и дерзкий план Катака обмануть сестру, дать ей иллюзию прожитой жизни. Дать хоть каплю счастья, которого она заслуживает. По прошествии суток опустошённый Катака предстал перед главой клана. - Давай свою миссию. Его не интересовали все эти люди, носившие имя Ву. Ему было плевать, кого там человек, произведший его на свет, сделает следующим наследником. Ему на все было плевать. - Тебе нужно перехватить дипломата Страны Огня, следующего из Конохи в Страну Дождя. Если не сможешь захватить – убей. Взяв папку с описанием задания, Катака удалился так же беззвучно, как и пришёл. Быстро прочитав содержание папки, Катака не удосужившись каким-либо образом подготовиться к заданию, рванул на максимальной скорости к северному тракту. Мимо проносились реки и озёра. Срывались в панике с деревьев птицы. Ниндзя из Бамбукового Дома, хотевшие поинтересоваться, кто это несётся сквозь их территорию, умерли, так и не поняв, что их убило. А Катака было все равно. Встав посредине тракта, он принялся ждать. Тени от деревьев исполинов медленно убегали от солнца, пели свою романтическую песнь лесные птицы. Пугливая лисица пробежала рядом с Катака, приняв его за странный куст. Время шло. Мимо проходили караваны, но никто не трогал странного урода. Люди боялись шиноби и не решались по собственной инициативе привлекать его внимания. Кто ждёт, тот дождется. Их было четверо. Два парня, синеволосый, с аристократическим лицом и носящий четыре меча в ножнах, исчерченных причудливыми фуин, и бронзововолосый с яркой кожей, одетый в жилет поверх толстовки. Две девушки. Низкорослая, бледная лицом, с синяками от долгого чтения под глазами, в странном халате поверх блестящей облегающей одежды и круглолицая девушка, чем-то смутно похожая на лису. У второй он отметил необычные глаза. Глаза были слабостью Катака. Она умрет первой. Мгновенно Катака выстрелил всеми десятью пальцами в землю. Провёл их под поверхностью почвы и попытался нанизать ниндзя. Неудачно. Трое из четверых лопнули дымом, а мечник, с мечом плохого качества наперевес, устремился в ближний бой. "Умри". Сформировав из всех тенкецу острые жгуты кожи, Катака выстрелил ими во все стороны. Однако мечник не желал умирать. Он сделал круговое движение мечом - за оружием шел водяной след, он мало того, что перерубил все жгуты в полусфере перед собой, так ещё и умудрился запустить в Катака волну спрессованной воды. Катака даже не уворачивался. Вода оказалась с сюрпризом. Левая половина тела Катака словно иссохла. Однако регенеративные способности быстро перебороли странный эффект. В это время, рядом возник шарик зеленого пламени и Катака ощутил, как его разум бомбардируют непрерывно слабые и не очень гендзюцу. Огонёк летал вокруг и проецировал иллюзии одна за другой, но Катака было на них плевать. Тому, чьи глаза и разум - иллюзия, нечего бояться жалкого гендзюцу. "Раз количеством не получается, возьму качеством", - холодный голос разума подсказывал тактики действия. Лишённый эмоций, Катака был подобен идеальной машине убийства. Можно сказать, он пробудился. Узрел истину. Мгновенно изменив строение своего тела – удлинив руки и ноги, сделав созданные из кожи кости эластичными, Катака обрушил на мечника всю свою мощь. Ударив рукой наподобие хлыста, он заставил мечника перейти в защиту. Изогнувшись под невероятным углом, он пропустил мимо слепящий заряд молнии и располосовал на мелкие кусочки подкравшегося кислотного слизня. Совершенно не заботясь о сохранности своего тела, Катака непрерывно атаковал. И добился своего. Мечник не смог долго держать темп и был вынужден отступить. Но отступление против Катака бессмысленно. Он может поражать цели на любом расстоянии. Вдруг тело Катака со всех сторон охватил зеленый огонь. Он не наносил достаточных для беспокойства повреждений, но мешал сосредоточиться на мечнике. Мечник смог удивить: быстрым выпадом он смог достать Катака. А затем лезвие меча взорвалось иссушающей силой. Не беспокоясь о своих травмах – регенерация справится, Катака навалился на мечника, желая разорвать того на куски. Неожиданно глаза врага изменились. - Хочу! – заорал Катака, увидев и почувствовав желанное сокровище. Дальше произошло странное. Мечник вложил пустую рукоять в ножны и вытащил цельный меч. Будто не взорвал только что лезвие в теле Катака. - Эти глаза мои! – изо рта пошла слюна. Катака ощутил нарастающее желание. Наплевав вообще на всё, он рванул за отступающим мечником. Ярчайшая вспышка молнии соединила землю у ног Катака и что-то далеко в лесу. Тело парализовал разряд. Краем глаза Катака увидел вылетевшего из леса беловолосого. Вокруг его руки вращался бур из яркой чистой чакры. Позади, возник источник чакры… Клон. Источник чакры позади и землю перед Катакой соединил еще один разряд молнии. Мечник отрубил ему сперва одну ногу, затем вторую, завершил он движение, вонзив меч в иллюзорный глаз. А затем взорвал. Тело, куда попали куски металла, начало иссыхать, голова рассыпалась прахом. Однако, Катака мог жить и без головы. Регенерация работала на полную катушку, восстанавливая утерянные массы кожи, из которых и состояло все тело Катака. А потом его настиг мощный удар в живот, в район очага чакры. Всё тело словно перекручивалось в гигантском миксере. Катака утратил ориентиры. Его сознание, бывшее и так не в лучшем состоянии, начало уплывать. Но даже этого было недостаточно. Тот кусок развороченной кожи, в которое превратилось тело Катака, очень быстро восстанавливался. Цена подобной силы Катака не волновала. Его вообще больше ничего не волновало. Если бы он мог, то услышал: - Даже Киссэн не помог, остаётся попробовать последний вариант. Его тела что-то коснулось. Что-то, чего не должно быть в этом мире. Словно змеи, слои кожи пытались избежать прикосновения с этой стихией. Однако враг был быстрей. Подобно каплям ртути, неведомая стихия проникла в тело Катака и начала свой путь через его чакроканалы к источнику. Ян и Инь взбурлила. Чакра резко устремилась в центр очага. Сознание Катака расщепилось на множество осколков. Он ощутил множество частей своего тела, разбросанного на многие мили. Но осознать себя не мог. Разум поглотил сон. Тот самый сон. Катака осознал себя стоящим в терновнике. Треск древесины, запах листвы и смолы вокруг. - Я. Мой глаз. Моё сокровище, - устремил он взор к такому близкому чуду. Терновник больше не сдерживал его путь. Он побежал - игнорируя отголоски слабой боли и неудобства от оплетающих его корней. Он бежал к своей цели. Своему сокровищу. И вот Катака на месте. Гигантский глаз. - Только я имею право. Он мой. Моё сокровище! – безумно выкрикнув эти слова, Катака протянул руку. Ещё чуть-чуть, уже почти... Корни оплетают тело, впиваясь в него, двигаются через плоть и кровеносные сосуды прямо к сердцу. Ещё чуть-чуть, уже почти… Но что это? Катака недоумённо моргает. Впервые в этом сне. На краю зрения, очень близко, мерцает странный шестигранный объект, от которого идёт тонкая цепь из цифр. Катака с трудом, будто весь вес мира упал на его плечи, переводит внимание на куб. Да, этот шестигранник - куб. А за ним человеческий силуэт. Парень. Чем-то напоминает того, с кем ещё недавно Катака сражался. "Сражался? Я?" Катака смотрит на цепь из цифр, что соединяет его и куб. Вдруг мир искажается. Треск древесины кажется отвратительным визгом и скрипом, в нос ударяет вонь давно сгнившей травы и тухлой воды. Катака дёргается в путах из корней и понимает, что чуть не стал их жертвой. Он начинает отчаянно дёргаться. Он ощущает на себе взгляд и душу буквально затапливает волна первобытного ужаса. Вырваться. Нужно вырваться и бежать! Вдруг куб взрывается вспышкой энергии и всё затапливает ярким светом. Свет придает силе Катака некую структурированность. Теперь он знает, как двигаться, чтобы использовать сто процентов своих сил. Вырвавшись из пут, Катака бежит прочь… И резко просыпается. С трудом приподнявшись, он ошарашенно смотрит на росток, растущий из его живота… В страхе Катака вырывает росток с корнем. Ужасная боль буквально пронизывает всё естество. Он ощущает словно в каждый его нерв впиваются хищные черви. - Аааа! – буквально визжит он от боли. Теряет сознание. На этот раз не было никаких бредовых снов. Катака пришёл в себя неизвестное количество времени спустя. Тело будто свинцом залито, ноги ватные, а в ушах какой-то шум. - Проснулся, шиноби-сан? Неплохо тебя приложили. Интересно только, чем? Больно уж похоже на Мокутон, только извращённый, - тараторил некто, стоящий совсем рядом. От говорившего не ощущалось угрозы. Его очаг чакры был на последнем издыхании. Катака с трудом приподнялся, дабы осмотреть помещение. - Странный у тебя геном, парень, глаза словно иллюзия… да и сам ты словно иллюзия… Впервые такое вижу, - говорил горбатый старикашка с бородой до пола. Катака подобрался, готовый в случае чего сражаться до конца. - Ты чего? – недоумевал старик. Похлопал себя по телу, а потом до него дошло: - А, ты из-за знака всполошился? – ткнул пальцем в символ водоворота, вышитый в районе сердца. Символ был перерезан вдоль чем-то очень острым. - Я уже давно не имею с Узумаки ничего общего. Теперь я просто старикан Юу. А тебя как звать-то? Катака не сводил настороженного взгляда со старика. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнул. "И вправду, кто я теперь? Ву Катака? Нет, Ву Катака мёртв. Он погиб у того источника, когда отправлял в последний путь последнего дорогого сердцу человека". - У меня нет имени. - Глупости. У всех есть имя. Даже у моего тупого кота, - ткнул пальцем в жирное нечто, греющееся на солнышке. - Так и скажи, что хочешь остаться инкогнито. Я всё понимаю, как сам видишь… Хе-хе-хе, - постучал ладонью по перечёркнутому символу старик. Немного подумав, бывший Ву Катака кивнул своим мыслям. - Да, я Инкогнито.