Падшие

      Когда они встречаются впервые, у Харли на ногах, руках, животе уже есть татуировки. Она хочет нанести себе еще несколько, но, возможно, позже. Девушка валяется в углу огромного помещения; кожа правой ноги, колено – все сбито в кровь, хоть на деле рана оказывается не такой серьезной, как она думала сначала. Всего лишь промыть и продезинфицировать.       Несколько минут назад её прямо на бетонный пол, усыпанный крошкой и мусором, толкнул сам Джокер. Она вышла вперед, чтобы защитить своего Пирожочка, а ему, видать, не нужна была защита. Джокер в каком-то смысле даже спас её — все произошло слишком быстро — сначала Бэтмен кинулся на своего давнего врага, потом Харли решила прыгнуть ему наперерез… кто знает, мокрое место какого размера осталось бы от неё после удара Темного рыцаря?       Они дрались уже больше двух минут. И нечто в костюме летучей мыши значительно уступало зеленоволосому красавцу. Харли, не спешившая подниматься и терпевшая боль, закусила нижнюю губу и зачарованно смотрела на движения Джокера. Резкие, рваные, быстрые, смертельные. У него не было никакой техники. Он навряд ли где-то учился. Единственное, что было важно для него – нанести как можно больший ущерб.       — Отпусти её! — стены комнаты содрогаются от яростного хрипа Бэтмена. Он в несколько раз больше своего врага, но Джокеру это даже нравится. Он смеется, атакуя его раз за разом.       — Зачем? — в притворном ужасе спрашивает он. — Она теперь моя!       Темный рыцарь хотел увести отсюда бедную Харли, которой дней двадцать назад посчастливилось искупаться в чане с химикатами. Она до сих пор кашляла кровью и по ночам её глаза наливались багровым, но лицо всегда оставалось мертвенно-бледным.       Харли была красива. Как кукла. Ангел. Джокеру её новое обличье безумно нравилось. Он любил прикасаться губами к её шее, прикусывать кожу зубами, сжимал Квинн в объятьях и упивался её запахом. Он был невероятно рад тому, что рядом с ним теперь будет она, думала Харли. На самом деле Джокеру было просто весело от того, что он в очередной раз провел своего друга с небольшими ушками и черным плащом. Да еще и ухватил такой бонус в виде Харлин.       По правде говоря, она преобразилась по собственной воле. Джокер лишь привел её на фабрику и показал место своего «рождения», сказав, что он такой – уникальный. И она навряд ли захочет стать похожей на него – слишком, слишком опасно.       Джокер вынудил её. Поиграл с ней. Опять. Опять использовал её и её недалекие влюбленные мозги, но Харли об этом предпочитала не думать. Харли почти не думала и тогда, когда оттолкнулась от пола носками сапог и полетела в чан, полный вредных и смертельных веществ.       Джей был прекрасен. И сейчас она снова пожертвовала всем, лишь бы быть с ним рядом. Быть такой, как он.       Джокер дерется нечестно и вскоре Бэтмен оказывается на полу – том же грязном и пыльном полу, на котором Харли чуть не разбила колено. Вдруг Джей выуживает из ниоткуда молоток и уже собирается опустить его Рыцарю на голову, как странный механизм оглушает клоуна и заставляет его упасть на ноги.       Но Джокер быстро отыгрывается и смеется над громко дышащим Бэтменом. Она смеется вместе с ним. Спустя пару дней на её щеке появится судьбоносное сердечко, черви, одна из мастей игральных карт.       *       В следующий раз она встречает его уже сама. По поручению Джокера отвлекает обозленного и жестокого защитника Готэма. Завидев её, Бэтмен на секунду как-то теряется, пока Харли не одаривает его улыбкой знакомого клоуна.       Она стала еще одним Джокером благодаря годам, проведенным рядом с ним. И в тайне он на самом деле горд ею, горд настолько, насколько только может позволить себе это чувство, Харли знает. И когда она уже готова отползти в сторону после очередных ударов ни за что, уйти от него, вспомнить о жизни, где она не была настоящей игрушкой для битья сумасшедшему психопату, что-то в Харли ей мешает это сделать.       Что-то в её сожжённой руками Джокера душе, изломанной и израненной сущности, любит его. Это чувство настолько сильно, что порой даже сама Харли не понимает, как так могло произойти. Она любит кого-то так безгранично, что никогда не получит таких же сильных чувств в ответ. Наверное, девушка это заслужила.       — Шутить плохо, Харлин, — шипит он тихо. От его голоса у людей немеют ноги и потеют ладони, но Квинн улыбается в ответ. — Скажи мне, где он. Сделай хоть что-то хорошее.       — Аха-ха-ха, зачем? — удивляется она и кидает на его костюм что-то маленькое, отбегая назад и разворачиваясь спиной. Кислотная бомбочка. Хоть и не особо мощная — костюм Бэтмена наверняка сможет такое выдержать — но уж точно опасная для дыхательных путей. Рыцарь не успевает отреагировать, как она активируется, наполняя воздух зеленоватыми кристаллами.       Бэтмен кашляет. Харли смеется.       В это время истекающий кровью Робин ждет помощи, которая к нему так никогда и не придет.       *       Больно. В груди что-то сильно жжет. Наверное, в голову ей закачали лаву из жерла вулкана, и её тело сейчас плавится. Очень больно. Что-то вдруг тянет её наверх, куда-то к свету, и через секунду она кашляет, выплевывая лаву вместе со своими внутренностями.       Сразу же пробирает озноб, сковывающий мозг и мешающий думать хоть как-то. Харли ничего не знает. Она помнит, что что-то случилось, но забыла, что именно. Взявшийся из ниоткуда ветер заставляет Квинн дрожать еще больше, но она не может элементарно поднять руки.       Она не может нормально дышать, потому что кажется, что глотку изнутри раздирает пламенем.       Харли чувствует небольшое покачивание и еле заметно хмурится. Что-то теплое начинает расходиться по её голове. Она еще не знает, но рана, оставшаяся от удара с бардачком машины, окрашивается темной кровью, заливающей её лоб и волосы.       — Д… Джей, — шепчет она неосознанно, и на ум приходят многочисленные татуировки на груди и руках Джокера.       Но ей никто не отвечает. Где-то вдалеке сигналят машины, разбивается окно. Кто-то наступает на хвост бедного дворового кота и получает злобное шиканье в свою сторону.       Наверное, Харли все же очень сильно ударилась головой, поэтому не может понять абсолютно ничего. Бэтмен, услышав её робкий шепот, разочарованно выдохнул и подошел к Бэтмобилю ближе, желая устроить Харли на одном из передних сидений, из-за чего нужно будет опустить спинку. Из раны на голове идет кровь, и так бледное личико Квинн теперь было похоже на белый лист бумаги, на руках проступили сине-зеленые вены, кое-где были видны небольшие синяки и ссадины.       — Дж… Джей, — прошелестела девушка еще раз, прежде чем открыть глаза и сжаться. Перед собой она видела лишь размытые пятна и ни единого лучика света. Боль в голове стала невыносимой. Харли отключилась.       Бэтмен, аккуратно кладя её на сидение, взял из потайной коробки один из датчиков здоровья. Измерил состояние Харли, посмотрел результаты и… ругнулся. Недолго думая, он сел на сидение водителя, закрыл двери и поехал в одному ему известном направлении, посматривая на молодую девушку, чей лоб был залит кровью.       *       — С добрым утром, — разбудил её голос, пробирающий до самых костей. По наитию она хотела было вскочить и выставить перед собой оружие, но стоило Харли было лишь дернуться, как голову и шею пронзила невыносимая боль.       Она попыталась расслабиться, но ужасное чувство никуда не уходило. Она захныкала, не видя окружающие её предметы из-за постыдных слез. И в этот раз четкость пришлось настраивать долго, как и понимать, что обе твои руки прикованы к кровати.       — Он оставил тебя.       Бэтмен никогда не был особенно многословным. Не любил разглагольствовать. Чаще всего если он говорил, то орал на Джокера. А если прибавить тот факт, что его голос постоянно изменял встроенный в шлем аппарат, то выходило совсем чудовищно. Стены, пол, потолок – дрожало все.       Квинн попыталась сфокусировать взгляд и увидела темную фигуру, стоящую около одной из стен. Нахмурилась и выдохнула, вздрогнув от очередного приступа боли.       — Джокер кинул тебя умирать.       Пару минут она никак не реагировала. А потом засмеялась. Сквозь боль и странные слезы. Взять себя в руки у Харли получилось довольно быстро, но она еще раз представила себе, как хватает её за шею Джей, прося «выдавить для него еще столько же милых маленьких слезочек».       Она смеется и закашливается. Голова опять болит так, что вот-вот разлетится на мелкие куски.       Харли съеживается. Больно.       Лучше бы она не просыпалась весь ближайший месяц.       — Да-а, — её голос срывается. Квинн хрипит и шипит. Она даже не почувствовала свое больное горло – все её внимание отвлекла на себя голова. — Он меня… бросил.       Теперь настала очередь Бэтмена хмуриться.       — Да-да. Да. Точно. Абсолютно, — её голос снова срывается, — верно.       Вовремя вспомнив, кто перед ним находится, молчаливый страж Готэма нажимает несколько кнопочек на стене и внимательно изучает информационное табло, главная часть которого от Харли спрятала за широкой спиной героя. Она старается отклониться в бок, но ничего, кроме боли, это не приносит.       — Он оставил тебя умирать. Ты была под водой уже значительное время, чтобы перестать дышать, а он просто… ушел.       — Ушел… оставил меня умирать, — рассудительно повторяет Квинн, не воспринимая слова всерьез. Подумаешь, когда такого не было? Да и вообще, кто сказал, что эта чертова мышь говорит правду? — Я же как-то выбралась. Смогла. Он знал, что у меня все получится. Он намного умнее, чем ты думаешь. И намного умнее умненького тебя, глупышка-Бэтмен.       Харли слышит какое-то рычание и не сразу понимает, что человек в маске просто-напросто смеется.       — Конечно умнее. Конечно, Харлин.       — Харли, — сразу же громко повторяет она. Собственное имя режет головной мозг и заставляет сжаться, еще раз почувствовать, как прикованные к койке руки с ногами двигаются еле-еле.       — Харлин Квинзель. Ты помнишь этого человека?       — Харли Квинн, — упрямо вторит девушка.       — Перспективный психиатр. Умная и красивая девушка. Гордая и пытающаяся выжить так, как только может. Она же умерла, Харли, да? Ты всем говоришь, что её больше нет.       Экран перед ним тухнет, а сам Бэтмен разворачивается к Харли лицом. И теперь она может ясно, насколько ей позволяет сознание, осмотреть его. Потертый во многих местах костюм, видавшая виды маска и испачканный плащ. Человек-летучая мышь, стоявший сейчас перед ней, ни в коей мере не был смешон. Без оружия в руках, без собственных бэтарангов и других технологий, он внушал страх, хоть и не улыбался так, как Джей.       — Как и твой напарничек, — парирует она, — его тоже теперь нет.       Темный рыцарь никак не показывает то, задели ли его слова Харли. Лишь еле заметно улыбается спустя минуту.       — Когда-нибудь он оставит тебя. В одиночестве. Истекающую кровью или в абсолютно нормальном состоянии, озверевшим собакам, от которых не сможет убежать, или же кому-то посерьезнее. Джокер бросит тебя, Харлин. Да ты уже и сейчас ему не нужна.       Улыбка, смешанная с собственным криком и смехом Джокера в её голове. Обрывок странного воспоминания и такое ненужное осознание. И, словно читая мысли Харлин, защитник Готэма продолжает:       — А меня в следующий раз рядом не будет, и никто не полезет на дно залива спасать тебя.       С немой ненавистью и нерешительностью она смотрит на его лицо, скрытое под маской, не обращая внимания на то, что он берет неизвестный предмет из мелких коробок, стоящих рядом.       — Во время сна тебе быстрее станет лучше. А потом ты окажешься в лучшем месте, Харлин. Может, даже переосмыслишь что-то для себя. Но будешь под защитой от мира, а мир – будет защищен от тебя.       Она не успевает даже повернуть голову. Игла шприца впивается куда-то в плечо, и руку опять начинает жечь. Образы перед глазами снова становятся размытыми. Харли засыпает с осознанием собственной беспомощности, растаптывая глубоко внутри себя воспоминание, где Бэтмен спасает её от смерти.       Но… Джей же говорил, что не надо её бояться? Что мы все рано или поздно умрем?       «Он же выжил. А если бы не этот ненормальный в плаще, ты бы была уже мертва».       Харли ненавидит свой внутренний голос. После всего, что случилось в её жизни, он все еще не сошел с ума вместе с ней.       *       Её тут боятся. Меняют охрану каждые полдня. Не смотрят в глаза. Её даже не считают за мусор, просто называя «заключенная номер тысяча сорок два», «та клоунесса», «чеканутая», «подружка психа».       У них тут нет телевизоров и газет, хотя бы чего-то, что может помочь продолжать связь с внешним миром. Но когда в Готэме происходит событие планетарного масштаба, даже Белль Рив перестает шептать. Пришелец с неизвестной землянам планеты Криптон и Летучая мышь Готэма чуть не убили друг друга. Пришелец и летучая мышь объединили свои силы, чтобы спасти Метрополис, Готэм и весь мир от непонятно откуда взявшегося чудовища. Пришелец, мышь и неизвестная миру женщина… казалось, еще немного, и охранники тюрьмы не выдержат, начнут вопить во весь голос и орать друг на друга.       Но Харли лишь улыбается – так же, как учил её Джокер. Она знает, что очень скоро что-то произойдет.       Она это чувствует.