Housebreaker by coincidence

      Босые ноги скользят по карнизу, грозясь вот-вот сорваться. Все тело трясет какой-то уж очень мелкой дрожью, до земли не близко. Намджуну было бы довольно забавно наблюдать за собой со стороны и, возможно, он даже посмеялся бы, ведь ситуация абсурдная. Только вот перспектива полететь вниз была не ахти, какая радужная. Обычно, рассудительный и спокойный, Намджун вообще не ведал, что творит. Стрессовая ситуация и все дела. — Юнги, ублюдок, не мог остановить?.. Юнги вроде и мог, но в то же время это именно он подтолкнул Намджуна к, фактически, самоубийству. Тупой Юнги. Тупые его советы. И что из этого? Парень должен был пробраться в квартиру, забрать блокнот и, как ни в чем не бывало, после смотреть Джину в глаза невинным взглядом а-ля «Привет, это я, и я больной на голову, а ты должен мне подыграть, ведь с психами шутки плохи»? Головой нужно было думать еще в тот момент, когда дрожащими от волнения руками, Намджун стучался в дверь к Тэхену (его, кстати, тоже можно винить в том, что не остановил Джуна) с просьбой воспользоваться его балконом в не совсем стандартных целях. Хотя, уже тогда и до того на здравомыслии Кима можно было ставить жирный крест. Где было его хваленое IQ 148, когда глаза смотрели на Джина, а руки четко и ясно выводили на бумаге «Он целует ключицу, медленно проводя рукой по…»? Нужно было на телефон записывать. Flashback       Ночью прошел дождь. Сладкий петрикор витал в утреннем воздухе, побуждая на «понежиться в постели», что, собственно, Ким Намджун сейчас и делал, да. Он вроде как проснулся, однако вставать не спешил. Ощущения подсказывали, что до звонка будильника еще далеко, а выпутываться из теплого кокона одеяла не хотелось. На соседней кровати мерно посапывал Юнги, время от времени что-то бормоча себе под нос. Вообще, сегодня он был довольно тихим. Парень имел привычку во сне разговаривать в полный голос, рассуждая о каких-то очень странных и непонятных Намджуну вещах. Джун привык, и его не раздражали ни полуночные монологи его соседа по комнате, ни, выходящие за грани понимания, мысли, после которых весь день хотелось сходить из окна. Из-за полуоткрытых штор сочился мягкий солнечный свет, придавая ранним часам той самой свежести, которая присуща только весенним утрам. Намджуну почему-то подумалось, что в последнее время его настроение поднялось с планки «ниже плинтуса» до «чуть выше слоя пыли на полу», а это был немаленький прогресс. Виной тому он хотел бы видеть весну с присущей ей теплой погодой, цветами, зеленеющими парками и тому подобным. Но не Ким Сокджина. Милого Ким Сокджина на два курса старше самого Джуна и живущего в их общежитии этажом выше. Нащупав телефон под собой, он посмотрел на экран и выдохнул. Насколько позволяла ему его неуклюжесть тихо, чтобы не разбудить Юнги, он прокрался в ванну. Холодный душ заставил немного прийти в себя. По горячему после сна телу пробежались мурашки, стекая каплями от шеи к ключицам, груди и торсу. На скорую руку одевшись и захватив теплую кофту, Джун так же беззвучно закрыл дверь в комнату и вышел из общаги. На улице было немного туманно и редкие люди казались расплывчатыми. Ну, по крайней мере до того момента, пока Ким не водрузил на нос очки. В наушниках зазвучало «Хочу ли я знать, взаимное ли это чувство?» — Ты уже тут? — Джин приветственно машет и улыбается так, как может только он — очень уютно и мягко. Улыбкой, от которой сводит скулы. — Я… Да, привет, — Намджун старается не смотреть на эту улыбку, потому что нет, он не будет улыбаться в ответ, как дурак. Несмотря на отвратительную работу и загруженности в колледже, от которых хотелось сбежать куда подальше, улыбка Сокджина заставляла его, втайне от других, улыбаться чаще. От мыслей об этом вроде как становилось противно, а вроде ну его на три веселых и почему бы и да? Совершенно неожиданно и как-то спонтанно в его тусклом и довольно затхлом мирке появилась улыбка, которой хочется ответить тем же. И плевать на внутреннюю девочку в розовых очках, которую хочется… А впрочем, не важно. Джин теребит свои, и без того наэлектризованные, жесткие волосы и жестом приглашает сесть рядом, на еще сырую после дождя лавочку. На лице все та же улыбка, но уже чуть более обыденная. Джин хороший, хоть и ввалился в судьбу Намджуна как ураган Катрина. Джин добрый, милый, замечательный. Какими бы приторными эти слова и не казались Джуну, грубому и неотесанному по сравнению с цветочком-Сокджином. Он неуверенно приземляется на край лавочки и достает пару файлов с какими-то бумагами и черный потертый блокнот. Блокнот оставляет себе, а документы с последнего старостата перемещаются в руки Кима. Пока Джин листает их, Намджун пялится на реку Ханган и считает голубей на тротуаре, настойчиво пытаясь думать о чем-нибудь отвлеченном. Пару мгновений спустя пальцы Сокджина перемещаются на его голову и поправляют упавшую на лицо прядь. Намджун шарахается, Джин смеется. — Прости, — тянет Джин и убирает руку в карман весенней куртки. — Это просто было внезапно, — бурчит Намджун, — Я не испугался. — Да-да, я же и не говорю ничего, Намджун-а. Джун как-то слишком внимательно смотрит на Джина и отворачивается, делая вид, что ищет что-то на страницах затертого и заклеенного скотчем блокнота. Мимо пробегает пара спортсменов. — Намджун-а, ты сейчас в общагу? Я туда же, — улыбка вновь появляется на губах уставшего после ночной смены Сокджина, — Пойдем вместе? — Да, — Намджуну щеночком хочется тереться вокруг хена, но, — То есть, нет, мне в универ нужно. — Как хо-о-очешь. Намджун решительно встает и на прощание кивает Сокджину. Не успев отойти и двух метров, спотыкается. «В общем, я нашел одну мелодию, которая почему-то заставляет меня думать о тебе, и я ставлю ее на повтор» — песню в наушниках прерывает заливистый смех Сокджина.

***

      Намджун, конечно же, соврал про университет. Нет, на самом деле он был довольно оригинален, но почему-то университет в воскресенье казался не креативом, а скорее верхом тупости. Парню не очень хотелось портить и так не сложившееся впечатление Сокджина о себе. Мешало амплуа «бэдбоя» и постоянные казусы в виде спотыканий на ровном месте. А еще не очень хотелось бы, чтобы Ким Сокджин увидел содержимое его блокнота, более походившее на не очень хорошо смонтированное немецкое порно с ними двумя в главной роли. И важность расположения к нему старшего заключалась не в каких-либо привилегиях, нет. Просто у Джина была та самая улыбка, которой Намджуну временами не хватало. «Ты что, даже понятия не имеешь, как глубоко проник в мое сердце?» — повторяет один и тот же голос в намджуновских наушниках который раз под ряд. Отойдя на достаточное расстояние, он понимает, что спалил себя еще и тогда, когда пошел в совсем противоположную от университета сторону. — Замеча-а-ательно, — говорит, обращая на себя внимание прохожих, Джун. Видимо, слишком громко. Телефон в кармане джинсов вибрирует. «У вас с этим розовым уже парные блокноты? Поздравляю» — коротко, ясно, в стиле Юнги. Намджун роется в сумке и повторяет то же «замечательно», только уже в менее цензурной форме и плевать как-то на прохожих теперь.

***

      Юнги стоит над Джуном и сверлит его взглядом. — Перестань прикидываться мертвым опоссумом, у тебя это плохо выходит. Тишина. — Мир не рухнул. У Мина начинает подгорать. — Может он не читал то, что там написано. Опять немая пауза. — Блять, — Юнги пинает валяющегося на полу Намджуна под дых и, пока тот заходится кашлем, продолжает рассуждать в слух, — Я всегда знал, что ты мудак рассеянный. Я даже посоветовать тебе ничего не могу, медуза ты безмозглая, — в этот момент ему опять хочется пнуть Джуна, но тот кажется и без того жалким, — Превратился в сопливую бабу. End of flashback — Намджун-а? — Сокджин-хен, я… Сверху на Намджуна смотрят круглые, словно блюдца глаза. «Красивые такие», — подумал бы Намджун. Но в голове отчаянно крутится «Какого черта?», и даже не понятно в чьей — его или Сокджина. — А что ты?.. — Джин смотрит так, будто бы хочет одним только взглядом вытащить из Намджуна правду. Тут бы можно было бы вставить и это «Какого черта» и что-то покрепче, но у Джина слов не хватает. Особенно сейчас. Особенно для этой ситуации. Особенно после того, что он узнал о Намджуне. Это положение «сверху вниз» его немного выбивает из привычной колеи жизни, заставляя кое-что переосмыслить. Во-первых, у Джуна очень сильные руки, во-вторых, очень крепкие нервы, в-третьих… а и правда, какого черта? Они так и продолжают смотреть друг другу в глаза, сверху вниз. Намджуну, в принципе, было все равно, что сверху смотрит, в силу своего роста, не он, а Джин. Что по этому поводу думал Джин, ему было узнать страшно. Но Джин красивый, и сейчас, в лучах закатного солнца, особенно. Голова Намджуна медленно начинает вскипать, а руки скоро соскользнут с железных перил. Никто, в том числе и физическая подготовка, не мешает Джуну подтянуться на руках и влезть на балкон, но… — Как бы тебе правильно объяснить, — повисает неловкая пауза, из которой Намджун извлекает, что легче отпустить руки, чем объяснить, зачем и почему, — Это не то, о чем ты подумал. Картина маслом «Висит груша — нельзя скушать». Вот только в отличии от лампочки, Намджун перегорит быстрее. И Джин, судя по всему, спасать его не намерен. Правильно, Джун тоже бы себя не спасал, будь он на месте Джина. Пассивом то есть. Если он успел дочитать до этих моментов. Хочется посмотреть в глаза старшекурснику и взмолиться о пощаде, но руки Джуна накрывают холодные и тонкие пальцы Джина и все случается как-то слишком быстро: болезненное падение Сокджина на плиточный пол, потом Намджун сверху. «Сколько секретов ты можешь сохранить?» — пульсирует затертая до дыр песня в голове у Кима, пока губы Сокджина зачем-то соприкасаются с его. — Знаешь, — Джин тихо сглатывает и краснеет, — Хочу повторить то, что ты там написал.